Наследник для адского волка (СИ)

- Папа! Папочка! – к нам бежит Кай. Он летит со счастливой улыбкой. Никогда не видела, чтобы сын так улыбался. Малыш тянет руки к оборотню.
Позади него идет Аманда. Ее широко распахнутые глаза устремлены на Артаса, шаги постепенно замедляются. А потом она и вовсе останавливается метрах в двадцати от нас.
- Я так тебя ждал! – продолжает радостно кричать Кай.
Ди Торрес меняется в лице. Приседает на корточки. Протягивает руки к малышу. Глаза блестят. Там что слезы? Нет. Глупости! Мне показалось.
Мой ребенок в опасности, материнский инстинкт срабатывает. Преграждаю дорогу сыну.
- Сыночек, ну что ты, - прижимаю его к груди. Не даю приблизиться к оборотню, - Этот дядя не твой папа.
- Мой! - упрямо крутит головой.
- Малыш, а твоя мама отменная лгунья, - Ди Торрес смеется, хрипло с надрывом. А для меня его смех, как знамение – я снова возвращаюсь в ад…
Неважно, как он теперь выглядит. Неизменным осталось одно – волк пришел, чтобы мучить и истязать. И теперь он планирует впутать в свою дьявольскую игру и моего сына.
- Мама не ври! – поддакивает ему сын.
Они что сговорились?!
Только я ослабляю объятия, как Кай с невероятной прытью высвобождается и прыгает на руки к Артасу. А меня словно гром ударил. Свалил наповал. Картина, которую я точно не могла вообразить, малыш уткнулся носом в грудь волку, Артас прижал его к себе, закрыл глаза и качает, жадно нюхает его волосы. А по щеке бежит одинокая блестящая капля, блестящая, подобно звездам на небе. Его руки… они подрагивают… или это у меня в глазах все мельтешит? Скорее… второе.
Нет. Я не думаю, что сейчас он причинит вред моему ребенку. Нет. Ди Торрес будет действовать изощренней. Он ударит в самое сердце, когда я расслаблюсь. Ладно, я. Но обижать своего кроху, разбивать его надежды, не позволю.
- Я знал, что ты приедешь! – Кай весело смеется.
- Сынок, что ты такое говоришь? Первый раз подобное слышу, - малыш ведет себя дико странно.
Кай никогда не спрашивал меня об отце. Он в принципе редко задавал вопросы. Больше рассуждал или молчал, задумчиво глядя вдаль. Кай необычный, в небесных глазах недетская мудрость, словно он видит то, что скрыто от наших глаз. К этому уже привыкла, как и к магии, что пробуждается в нем. Но подобное поведение несвойственной даже Каю.
Он очень осторожен с незнакомыми людьми. Остерегается. С опаской идет на контакт. С Эдгаром общается сквозь зубы. Принимает от него подарки, вежливо говорит спасибо, а когда волк уходит, первым делом бежит все выкидывать в мусор. На мой вопрос, зачем он это делает, я неизменно получаю ответ: «Нам это не нужно».
- Я не хотел тебя расстраивать. Ты сильно переживала, - малыш еще больше добивает.
Он чувствовал мое состояние?! Мою боль?! Как же паршиво. В душе расползается чувство гадливости, вместо радости и беззаботного детства, я сама того не ведая передавала ему свои страдания. И Ди Торрес в этом виноват не меньше! Нельзя его подпускать. Нельзя, чтобы он вновь взорвал наш мир. Сын не должен страдать!
- Теперь я с вами, - волк гладит сына по голове.
Нет! Никакого с нами! Что он задумал?! Прикусываю язык, чтобы не устроить разборки при ребенке.
- Вот так удивил, внучок, - Аманда подходит к нему ближе. – Зря ты это все затеял.
- Ты сделала свой выбор, я свой, - в голосе спокойствие и холод.
- Уезжай. Так будет лучше для всех нас, и для тебя в том числе, - на ее плечи опускаются две летучих мыши.
Я успела изучить Аманду и знаю, что если она специально не призывает мышей, то ни прилетают, когда волчица нервничает или злится.
- Разговор окончен, - ледяная ярость в каждом звуке.
- Слишком много ты перенял от Лиона, своего нерадивого папаши! – повышает голос, не сдерживается.
- Папа хороший! – вмешивается Кай, смотрит на бабушку, насупив бровки.
- Замечательный,- фыркает, не скрывая сарказма. – Пошли, малолетний умник. Маме надо поговорить… с… твоим… с…Артасом, - волчица также на себя непохожа. Всегда уверенная, властная, сейчас она запинается, озлоблена, и не может даже скрыть своего состояния.
 
Кай смотрит очень серьезно, по-взрослому, то на меня, то на волка. Деловито кивает.
- Ты права, - снова обнимает Ди Торреса, - Папа я буду ждать! - любовь звенит в его голосе, ощущается в теплом взгляде.
- Я скоро приду к тебе, - Артас улыбается. Неохотно разжимает объятия. Словно не хочет отпускать малыша.
И даже я в своем состоянии не могу отрицать их связь. Она чувствуется слишком остро. На меня накатывает новая волна паники. Мы сейчас останемся одни. Четыре года молчания и боли. Он передо мной. Теперь все изменилось. У меня есть малыш, ради которого я должна быть сильной. Не поддаваться соблазнам и защитить своего кроху.
Отрицать, что Кай сын Артаса бессмысленно. Стоит только взглянуть на мальчика, сразу в глаза бросается дикое сходство. Особенно сейчас, когда увидела их рядом друг с другом. Но волк дает обещания, вселяет веру в сына, как когда-то в меня. Я обманулась, поверила, но не позволю, аналогичным образом сыграть на чувствах Кая.
- Зачем ты приехал? – спрашиваю, когда Аманда с внуком скрылись из виду.
Не спешит отвечать. Долго на меня смотрит, в разум проникает, опутывает сапфировыми нитями. Подходит ближе, я отступаю на шаг назад. Наравне со всеми опасениями, со всем тем хаосом, что он пробудил своим возвращением, я соскучилась. Тут я честна хотя бы перед собой. Годы меня не излечили. Я больна, неизлечимо больна им. Мне надо не дать своей болезни прогрессировать, не позволить полностью завладеть мной. Слишком многое стоит на кону.
- Запомни, каждый, кто прикоснется к моим родным, заплатит жизнью, - слова, как тысячи ударов в сердце.
Он бьет меня своей ложью, близостью, запахом. Мы должны все выяснить сейчас. Разговор неизбежен. Это ад, мой персональный ад, который разгорается опасным пламенем.
- Мы не твой родные! – кричу, осознавая, кошмар повторяется. Я не готова, совсем не готова к его появлению. Беззащитна перед коктейлем противоречивых эмоций.
- Даже если ад покроется льдом, одно останется неизменным – ты принадлежишь мне, - сказал, как вырезал тавро. Он не сомневается, что это так и есть. Считает меня своей вещью. Думает, может мучить, когда ему заблагорассудится! Сейчас гнев выходит на передний план, заслоняя собой все.
- Серьезно? Самоуверенно! – сжимаю руки в кулаки. Впиваюсь ногтями в кожу, до боли, до крови, мне это сейчас необходимо. – Ты реально полагаешь, что можно свалить на хрен, четыре года жить припеваючи, развлекаться с другими… - запинаюсь. Не надо показывать, что меня задевают его бабы. Никакой ревности! Он не заслуживает! – Развлекаться, как тебе вздумается. А потом прийти, свалиться как снег на голову. Искренне полагая, что я как преданная шавка, сижу и жду тебя? Думаешь, я горевала об утрате мерзкого заносчивого кобелины?- эх, все же вырвалось. Не вовремя перед глазами возникли его фотографии с голыми девками. - Забудь и проваливай! У меня новая жизнь, без тебя! – ору, срывая голос, кровь приливает к лицу. Ярость помогает не прыгнуть очертя голову в его сапфировый омут.
- И как же тебе видится твоя новая жизнь? Рядом с Эдгаром? – на губах полуулыбка с оттенком грусти. Делает шаг ко мне, отступаю назад, упираюсь спиной в дерево. Артас нависает надо мной. Его запах стирает грани прошлого и настоящего. От него исходит желание, такое откровенное, что мое тело моментально откликается на зов. Словно волк, не касаясь, лишь одним своим присутствием, запустил одному ему ведомый механизм.
- Без разницы! Это не твое дело! – шиплю, облизываю пересохшие губы. Нельзя смотреть в глаза, нельзя исследовать их вновь. Нельзя падать в темно-синее марево. Второй раз мне не выбраться.
- Ошибаешься, Мишель, - еще ближе. Наклоняется, упирается руками, по обе стороны от моей головы. Заковывает в кандалы, подталкивает к вратам ада. – Ты моя истинная, только моя.
- Ты…ты… там обнюхался чего-то? С катушек слетел? – мой голос предательски дрожит. Глаза наполняются слезами, а душа сгорает, окутанная пламенем от одного только слова. Слово, которое не пахнет ложью, но и не может быть правдой.