04.1912 (СИ)

Билли Картер тоже оказался человеком слова. Его невысокая фигурка уже маячила у борта в ожидании. Джордж остановился на некотором расстоянии от Билли, торжественно обернулся к Мэри и Шарлотте и снял шляпу. Лицо у него было важное, решительное и мрачное.
— Я намерен проучить этого невежу, — сказал Джордж напыщенным тоном, — а вы пока садитесь и располагайтесь поудобнее. Шарлотта, — он посмотрел на сестру (та сразу отняла от рта носовой платок и встряхнула головой), — я клянусь, что я очищу твоё доброе имя!
Мэри устало предприняла ещё одну попытку погасить пламя конфликта:
— Мистер Джордж, ведь вы, как образцовый юный джентльмен, бесспорно, понимаете, сколь важна дипломатия…
— Спасибо за совет, мисс Джеймс, — сказал Джордж и повернулся к Мэри спиной. Он, как и старший мистер Флэнаган, не находил нужным тратить время на прислугу. — Я всё же намерен поступить так, как мне велят чувство долга и оскорблённая честь. Садитесь, располагайтесь удобнее. Вскоре грубиян будет повержен!
И с решительнейшим видом Джордж направился к одинокой фигуре юного мистера Картера. Мэри тяжело вздохнула, покачала головой и послушно направилась к шезлонгам. В первую очередь она усадила Шарлотту. Оскорбление было таким тяжёлым и причиняло Шарлотте такие страдания, что та задремала, едва Мэри осторожно расположила её со всеми удобствами. Мэри же села несколько ближе к месту дуэли, напряжённая, готовая сорваться с места, стоит случиться чему-либо непредвиденному. После происшествия с Лиззи она не могла быть уверена, что детей можно оставлять наедине с самими собой хотя бы на несколько минут.
Билли Картер не сдвигался с места, пока Джордж не подошёл к нему на три шага. Тогда Билли приподнял шляпу и слегка поклонился.
— Добрый вечер, Джордж, — сказал он.
— Добрый вечер, Уильям, — с ненавистью процедил Джордж.
Голос Билли, напротив, был совершенно спокойным.
— Рад видеть тебя сегодня. Как здоровье Шарлотты?
— Невзирая на то, что ты её обидел, — подчеркнув последнее слово, с гордостью ответил Джордж, — Шарлотта ни на что не жалуется.
Билли Картер изящно повернулся в сторону Шарлотты, которая безвинно дремала в шезлонге.
— Быть может, — вполне благоразумно сказал он, — это означает, что Шарлотта не считает себя оскорблённой?
Джордж тут же вспылил.
— Да как ты можешь об этом судить?! — в запале выкрикнул он. — Или ты знаешь, насколько ранима и чувствительна моя сестра?! Ты нанёс ей оскорбление, и ты должен принести извинения либо принять мой вызов!
Билли Картер даже не дрогнул.
— Нет, — сказал он, — я не могу приносить извинения, не будучи виновным. Джордж, если ты…
— Я намерен требовать удовлетворения, — отпечатал Джордж по слогам и важно надул грудь.
Билли Картер обречённо вздохнул: не было никаких сомнений, что он ожидал именно этого.
— В таком случае, — Билли развёл руками, — я могу предложить тебе лишь одно, Джордж — игру!
Джордж тут же выставил перед собой крохотный, но тяжёлый чемоданчик и воскликнул звонким голосом:
— Я всегда готов отстоять фамильную честь!
Билли Картер прагматично заметил:
— Ни одна игра не может считаться честной, если отсутствуют судьи. Кто мог бы беспристрастно оценить нас обоих? К сожалению, я не вижу никого, кроме гувернантки твоей сестры.
Джордж подумал, покачал чемоданчик вправо-влево и, наконец, напыщенным тоном заявил:
— Я согласен с твоим выбором. Мисс Джеймс!
Мэри заученно поднялась с шезлонга. Первым правилом прислуги было не сидеть в присутствии господ, если господа сами не приказывали сидеть. Другим правилом было немедленно откликаться на любой зов, и уж этому правилу Мэри не изменяла никогда.
— Да, сэр? — поинтересовалась она безразличным вежливым тоном.
— Вы теперь — наша судья, — отчеканил Джордж, — и вы объявите победителя. Кто выиграет — на той стороне и правда.
— Да, сэр, — согласилась Мэри.
Джордж встряхнулся всем телом, как спортсмен, готовящийся к старту, и медленно отступил от Билли Картера спиной вперёд. Билли Картер тоже сделал несколько шагов прочь, пока между ним и бортом не осталось не более двух ладоней. Тогда Джордж присел на корточки и раскрыл свой чемоданчик.
 
— Первый снаряд, — сказал он и с чувством собственной значимости повертел мячик в пальцах, — если ты пропустишь его или дашь ему упасть за борт, Билли Картер, ты проиграл.
— То же самое, — сразу подметил сметливый Билли, — относится и к тебе, Джордж.
Джордж высокомерно фыркнул и установил мячик на палубе.
— Поскольку я — истец в нашем споре, — сказал он, — мне предоставляется право первого удара. Ты готов?
— Да, — сдержанно подтвердил Билли.
— Вы готовы, мисс Джеймс?
Мэри холодно кивнула.
— Да, сэр.
Мальчики тут же выпрямились. Ветер был совсем слабый, едва ощутимый, но прохладный. Он как будто оглаживал Мэри щёки и голову, и чьи-то невидимые губы шептали ей в уши зловещие предсказания. Она непроизвольно метнула взгляд наверх — но ничего подозрительного не заметила. Корабль уверенным ходом рассекал тяжёлые спокойные воды, оставляя за собой белый пенистый след, и с неба им равнодушно и уверенно светили неяркие звёзды. В лучах ламп, которые не прекращали работать на борту «Титаника», две мальчишеские фигуры, застывшие одна напротив другой, казались совсем чёрными.
— Один, — начала считать Мэри, — два… три… Старт!
Джордж нанёс удар. Мяч подлетел высоко. У Билли Картера была отменная реакция: он отбил удар легко, словно играючи, и даже успел усмехнуться, свободной рукой отбрасывая со лба волосы.
Джордж подпрыгнул. Мяч просвистел вправо, и Билли метнулся за ним. Тёмный смазанный кружок мчался к краю борта: вот-вот — перевалится, и канет в воду навсегда, как и несколько его предшественников.
Но у Билли Картера по-прежнему сохранялась отменная реакция. Он перехватил мяч в самой опасной точке полёта и пасовал на Джорджа. Теперь Джорджу пришлось присесть на корточки, чтобы отбить удар. Билли Картер не пропустил пас и на этот раз. Джордж звонко выругался, размахнулся и отослал мяч в сторону Билли снова.
— Разве так говорят истинные джентльмены? — с лёгкой издёвкой в голосе поинтересовался Билли. Он ловил мячи и отсылал их к Джорджу с проворством профессионального игрока.
Мэри, хотя она и стояла поодаль, видела, что на щеках у юного мистера Картера играет здоровый румянец, что дышит он легко и уверенно. Он лишь входил во вкус игры, тогда как Джордж уже стал пунцовым, взмок и хватал воздух широко распахнутым ртом. Джорджа поддерживало на ногах упрямство: его глаза горели настоящим остервенением. Вне всяких сомнений, сейчас он был так зол, что даже не чувствовал усталости.
Отбивая очередной пас, Джордж не рассчитал сил и грянулся о палубу. Юный мистер Картер снова усмехнулся.
— Как, Джордж, ты уже устал? Быть может, закончим эту бессмысленную игру?
Джордж подхватился на ноги и, отчаянно хрипя, снова отбил пас.
— Вот уж нет! — выкрикнул он. Его голос стал сиплым и мрачным, как у простуженной совы. — Ты… нанёс… моей сестре оскорбление… Уильям Картер! Извиняйся… или прими мой вызов!
— Но ведь сейчас ты проиграешь, — беспечно заметил Билли, с лёту отбивая новый неуклюжий удар Джорджа, — и получится, что я был прав. Я о многом успел подумать, пока сидел в одиночестве, и я кое-что осознал…
Джордж натужно поскрипывал, как старое кресло-качалка. Сил и времени отвечать Билли Картеру у него не осталось: он едва успевал за мячом.
— … вероятно, — продолжал Билли Картер, — Шарлотта не так плохо играет, как мне показалось изначально. Но, Джордж, ты всё-так должен будешь признаться, что проигрыш мой был вызван её неторопливостью, а вовсе не моим непрофессионализмом! Ведь ты уже имеешь возможность убедиться в этом, верно, Джордж? Почему, если я играю хуже тебя, ты не можешь мне даже ответить? У тебя не хватает дыхания! Ты не успеваешь за мной! Кто из нас двоих — лучший игрок? И кому было нанесено оскорбление?