04.1912 (СИ)
— Потомственные врачи, значит? — спросил он. — Недурно.
— Это тебя не касается, — обиженно пробурчала Лиззи. Её не покидала уверенность, что сейчас мальчишка начнёт над ней насмехаться, в особенности — из-за сестры-гувернантки.
— Нет, серьёзно, ты ведь не врёшь? — мальчик присел на палубу рядом и подобрал свои вещи.
— Как ты можешь думать, что я вру?
— Это здорово, — сказал мальчик и прикусил губу, — я вот мечтал стать врачом, когда мне было лет десять.
— А что случилось потом?
— Ну… — он закатил глаза, — скажем так, я не из тех, кто может позволить себе учиться и не работать.
Лиззи окинула понимающим взглядом его потрёпанную фигурку и промолчала.
— Понимаешь, мой папаша — прожжённый игрок, — слегка задумчиво продолжил мальчик, — если он не гоняет карты по кругу, то бегает от кредиторов или от баб, которых он обрюхатил.
Лиззи поморщилась.
— Какие гадкие у тебя выражения!
— Уж каким научили, — спокойно ответил мальчик, — словом, с такими-то условиями мало шансов стать врачом. Слишком много нужно учиться, а нам с ма и Бетти надо как-то удержаться на плаву.
— Бетти? Кто это? — полюбопытствовала Лиззи.
— Это моя сестра, младшая сестра, — пояснил мальчик. — Кстати, а меня зовут Джо Дойл, но здесь я плыву как Блэксуорси. Это папаша выиграл билеты у одного своего знакомого, так что мы с ним вроде как в каком-то смысле зайцы.
— И куда вы плывёте?
— В Америку, ясен пень, — непосредственно ответил Джо Дойл и почесал в затылке, — в Нью-Йорк. Па считает, что хотя бы там кредиторы от него отстанут, да и нам всем этого хотелось бы, честно говоря. С такими людьми, как мой па, ни дня не проживёшь спокойно. А ты куда собралась?
Лиззи приставила ладонь ко лбу, заслоняясь от солнца.
— А мы с сестрой тоже плывём в Нью-Йорк и тоже навсегда. Моя сестра работает гувернанткой у мистера Флэнагана из первого класса.
— У-у, — вздохнул Джо, — не повезло.
— Это почему?
— У гувернанток судьба обычно тяжёлая, — туманно пояснил Джо, — по правде сказать, они всё время чем-то маются и страдают, что вот, они такие несчастные, никто их не понимает…
— Моя сестра не выглядит страдающей…
— … и правильно страдают, потому что замуж их берут даже реже, чем учительш, а если замуж не выйдешь, то горбатиться тебе всю жизнь на себя саму, — заключил Джо с мрачным видом, — хотя вот моя ма вроде неплохо жила, пока не повстречалась с па, и именно после него она и стала вкалывать круглыми сутками.
— Что плохого в том, чтобы самой на себя горбатиться? — удивилась Лиззи. — Моя мама не работала ни дня в жизни, поэтому, когда папа и дедушка умерли, работать пришлось Мэри. Не могу сказать, что Мэри жалуется: теперь она может не слушать маму, если не согласна с ней. Я бы тоже с удовольствием стала работать… когда вырасту.
— И кем? — с любопытством посмотрел на неё Джо.
Лиззи задумчиво поскребла туфлей по палубе.
— Не знаю… Я о чём только ни думала и чего только ни воображала, пока была маленькая и ничего не понимала в жизни. И врачом хотела стать, и инженером, и даже военным, а потом подумала… — она осеклась. — Да, просто подумала, и всё, — окончила она очевидной бессмыслицей.
Джо смотрел на неё ещё с парочку секунд, прежде чем отвернулся, наконец, и избавил Лиззи от нарождающейся в сердце неловкости. Лиззи торопливо сказала, чтобы замять паузу в разговоре:
— Да, я совсем забыла представиться. С моей стороны это было очень невежливо. Меня зовут Элизабет Джейн Джеймс. Очень приятно было познакомиться.
Джо вскочил с палубы и потряс Лиззи руку так, что у неё запрыгали в суставах косточки.
— Ага, приятно познакомиться. Слушай, можно тебя как-то сокращать, что ли? «Элизабет Джейн» — тут язык сломаешь, пока выговоришь.
— Можно Лиззи, — беспечно махнула та рукой, — только не называй меня так рядом с кем-нибудь… из взрослых. Им не понравится.
— У взрослых твоих я и так не буду на глазах вертеться, — буркнул Джо и выпустил её руку. — Не забывай, что я из третьего класса. Им вряд ли понравится, что я с тобой здесь болтаю. Если даже ты поняла, что я не отсюда, они, тем более, сразу догадаются. Поэтому мне же лучше будет в основном сидеть внизу, на своей палубе. Ты не забывай, что по кораблю ещё и стюарды шляются. Они могут настучать, тогда нас высадят где-нибудь по пути, и всё, начинай побег сначала. Не думаю, что па сможет такое повторить: он любое дело бросает на полпути, да и денег у нас уже не хватит.
Лиззи вдруг стало очень горестно и одиноко. Даже свежий ветер, весело призывающий «Титаник» в путь, показался ей холодным и бессердечно суровым. Она повернулась к Джо и негромко сказала:
— То есть, ты сейчас вернёшься к себе?
— Не хочу искушать судьбу, — пожал плечами Джо.
— А можно мне с тобой?
— Как? — рассмеялся он негромко. — У каждого класса — своя палуба, Лиззи. Тебя вниз не пустят, а мне голову отвинтят, если я попробую пойти с тобой у всех на глазах. По канатам ты тоже лазать не умеешь, так что оставайся лучше пока тут.
Лиззи тут же уцепилась за слабую надежду:
— «Пока»?
— Ну, — привычно пожал плечами Джо и опять вскарабкался на борт. В одной руке он держал свои шляпу и куртку, а другой крепко держался за канат. — На самом деле, Лиззи, я вполне могу лазать сюда каждый день, когда у меня будет свободное время. Если хочешь, — он надел шляпу и перебросил куртку через сгиб локтя, — можем видеться тут… м-м, после восьми вечера постоянно.
— Точно? — Лиззи шагнула к борту.
— Вот что: я могу обещать, что сам сюда буду приходить, — Джо осмотрелся с настороженностью вора, который боится поимки, — пока меня не сцапают или пока мне тут не прискучит. На этой палубе интереснее, чем на нашей: столько места, да и лазать удобнее. А ещё на шлюпки можно полюбоваться, тоже плюс, сказал бы, если бы они нам пригодились.
Джо ловко запрыгнул на канат, обвив его руками и ногами и прижавшись к нему всем телом, и Лиззи торопливо бросилась к борту.
— Подожди! — воскликнула она и схватила Джо за ногу.
— Да чего тебе?
— Ты точно придёшь?
Джо закатил глаза.
— Я ведь сказал: за себя отвечаю. Дальше уже ты решай, придёшь сюда в восемь или не придёшь.
— Приду! — отчаянно пообещала Лиззи и отпустила его ногу.
— Тогда жди меня. А пока я пошёл. Удачного тебе плавания!
И Джо Дойл резво скатился вниз по канату — только его и видели. Лиззи встревоженно перегнулась через борт, она отчаянно всматривалась в его разлохмаченную макушку и бессознательно придерживала чуть покачивающийся канат двумя пальцами. Вскоре Джо Дойл превратился в несуразное цветное пятнышко, а затем и вовсе исчез с каната. Лиззи отступила от борта и прижала руки к груди. Её вновь переполнила жажда открытий и приключений, и жажда эта лишь усилилась, когда мощное титаническое судно, наконец, пришло в движение.
Лиззи поняла, что «Титаник» двинулся к свободе морских просторов, когда пассажиры метнулись к бортам и разразились радостными воплями. В воздух полетели шляпы, люди затанцевали, обнимаясь, кто-то принялся изо всех сил махать далёкой земле. Заработали гигантские винты парохода, трубы деловито запыхтели угольным дымом, и «Титаник» уверенно взял курс на Шербур — место своей следующей стоянки.
У Лиззи на глазах на прогулочную палубу выбрались мисс Мэйд и её подруги. Супруга врача деловито поправляла воротнички и монокль, благодаря которому она казалась солидной и благоразумной дамой. Мисс Мэйд радостно помахала Лиззи и крикнула сквозь гомон толпы:
— Элизабет! Элизабет, ты только посмотри!
— Я вижу! Я вижу! — крикнула Лиззи, не сдвигаясь с места.
Это место было условленным местом встречи с Джо Дойлом, и Лиззи не хотела уходить с него, не запомнив тут всё хорошенько. К тому же, ей и от этого борта неплохо видно было длинные пенистые струи, пролегавшие по водному зеркалу за кораблём, и тающую в дымке извечного смога пристань Саутгемптона. Мисс Мэйд снова помахала Лиззи и крикнула: