Утилизация (СИ)

Девчонки, которые сидели лицом к двери мгновенно перестали улыбаться. Я оглянулась. В столовую входили четверо охранников. Все как один одетые в серые рубашки с коротким рукавом и чёрные брюки, как будто им только что выдали новую униформу.
Разговоры смолкли, за столом повисло напряжённое молчание.
— Сейчас нагадят, — тихо сказала Нина.
— Пусть попробуют, — зло огрызнулась Мила. — Я не намерена молчать.
Неожиданно охранники сели рядом с нами по обе стороны через один свободный стул. Акула взял кастрюлю с нашего стола и переставил к ним. Напротив меня чуть наискосок оказался Саба, с наглой ухмылкой посмотрел на меня. Я с трудом доела окрошку, чувствуя, как она просится назад.
Дыхание сбилось, в глазах запрыгали точки, на лбу выступила испарина. Саба раздевал взглядом, мерзко лыбился, а я опять была в роли мыши под веником? Я хочу страдать, мне нужна боль? Это моя потребность терпеть издевательства? Мысль молнией пробила сознание. Мне показалось, что пол подо мной закачался. Стало ясно как день, я сама создаю свою реальность.
На сознательном уровне я рассуждала правильно, понимала проблему, но мои истинные настройки легко считал хищник доминант. Он усмехался мне в лицо, поняв мою суть. И почему я такая хорошая находилась рядом с подобным монстром, как Саба, поддерживала его всеми своими убогими реакциями, своей заботой и любовью. Я словно из плоской проекции попала в картинку 3Д.
Стараясь отвлечься, я взяла чистую тарелку, положила картошки с котлетой, поняла, что не могу проглотить и кусочка. Сосредоточилась на дыхании. Не хотелось бы, чтобы сейчас мой голос дребезжал как рассохшееся колесо.
— Ир, а Ир.
Мальвина, угрюмо поливавшая блинчик сгущёнкой, подняла на меня настороженный взгляд.
— Что?
У меня стояла пятёрка по сценической речи. Набрав полную грудь воздуха, я спросила.
— А у Сабы лобок бритый?
  
*
 
Сидевшая напротив Вика захлебнулась морсом, из носа у неё потёк смородиновый напиток.
Растянуть губы в улыбке я не успела, резким рывком через стол Саба кинулся ко мне, схватил рукой за шею. От неожиданности и боли я дёрнулась, но пальцы уже сжались на горле. Пронзительно завизжала Лиза, сбоку вскочил Бур, уронив стул, и встал сзади меня.
— Не двигаться!
Одной рукой я схватилась за пальцы Сабы, второй рукой хаотично пыталась сгрести вилку.
Успею
Мою трясущуюся руку с зажатой в ней вилкой Саба перехватил без труда, вывернул до хруста. Вилка шлёпнулась из разжатых пальцев, я даже была не в состоянии взвыть от боли, потому что задыхалась от нехватки воздуха. Он дал мне сделать маленький вдох, чуть уменьшил давление, наверное, хотел растянуть агонию. Мелькнула мысль. Так и с мужем. Даст глоток кислорода, отпустит давление, потом закрутит гайки сильней предыдущего.
Рука Сабы казалась железной клешнёй, я хрипела, дёргалась под натиском его пальцев. Не отодрать от горла!
Не убьёт же здесь
Взглядами мы испепеляли друг друга.
— Что вы делаете? — вскрикнула истерично Вика, видя, как я трепыхаюсь, не в состоянии вырваться из захвата.
— Молчать! — рявкнул Бур.
Похоже, за моей спиной, он наставил на девчонок пистолет.
Сколько я продержусь? Лицо Сабы превратилось в оскаленную звериную морду. Надо было держать оборону, а я открылась противнику. Моя энергия злости и агрессии ударила по мне, показав собственную ничтожность. Как я посмела замахнуться на его грандиозность? За дурость и поплачусь.
Время сжалось до последних секунд. Лёгкие горели огнём.
— Эй, парни, — от входа послышался ледяной голос Инструктора.
В тот же миг Саба разжал пальцы, выпустил горло, я судорожно закашлялась. За моей спиной послышался шорох. Через минуту Бур появился в поле зрения, взял со стола кастрюлю с окрошкой и пошёл в дальний угол. Охранники молча похватали тарелки, ложки, вилки и двинулись вслед за ним.
— Сучка, — прошептал Саба мне в лицо, наклонившись над столом.
Наши взгляды встретились. В его глазах горела неутолимая жажда мести, я стала врагом номер один.
 
Охранники вместе с Инструктором сели довольно далеко от нас. Девчонки выдохнули. Можно было свободно говорить, не заботясь о том, что нас услышат.
— Нельзя провоцировать психов, Юля, — сказала Софа, — они себя не контролируют.
А то я не знаю. Но вот, сподобилась.
— Они жестокие, — добавила Жанна — убьют, скажут, ты спровоцировала.
По спине пополз холодок. Жанна говорила правду. В глазах Сабы я прочла себе смертный приговор. Но ведь я не вещь, которой насильник вправе пользоваться.
— Бывший после побоев говорил, я был не прав, но ты сама виновата, — сказала Софа. — Видели, как Саба впал в ярость? Один в один мой бывший. Меня так триггернуло. Ужас!
Трясущими руками я попыталась взять кувшин, чтобы налить морс. Лиза перехватила злополучный кувшин.
— Я помогу.
Внутри меня трясло почти так же, как снаружи. Кружка билась о зубы, когда я сделала глоток.
— Почему ты, Юля, — голос Иры сорвался, она задохнулась от возмущения, — опозорила меня перед всеми? Что я тебе сделала?
Риторический вопрос, который не имел ответа. Мальвина просто попала под горячую руку, я не думала об её тонкой душевной организации, я жаждала уязвить Сабу, плюнуть в его наглую рожу. На щеках Ирочки алели пятна, она кусала губы, сжимала в руках ни в чём не повинную упаковку сгущёнки.
Можно было выдавить «прости», но мои черти подняли головы, посмотрели на Мальвину красными злобными глазами. Брякнув кружкой об стол, сделав глубокий вдох, я решила оправдать диагноз, поставленный мне Ирочкой.
— Я не поняла. У Сабы там заросли что ли?
Ира вскочила, с размаху бросив сгущёнку на стол.
— Ну, ты и дура…
Ирочка, задрав подбородок и выпрямив спину, пошла к выходу. Девчонки посмотрели ей вслед, охранники тоже проводили её внимательными взглядами. Ох, ты ж наша королева красоты!
— Юль, зачем ты так? — спросила Нина, сидевшая рядом с Викой.
— Затем, — буркнула я. — Потому шта…
Стан моих недоброжелателей пополнился ещё на одну единицу.
— Завидуешь её молодости?
Из меня словно выкачали энергию. Интересно, когда–нибудь найдут способ измерить психическую энергию, или по старинке психолог будет выписывать антидепрессанты, выстукивая по клавиатуре в карточке диагноз. Я посмотрела на Нину потухшим взглядом.
— Прям в яблочко.
  
**
 
У меня не случился приступ раскаяния по причине полнейшей апатии. Обижаться на кого-либо, кроме себя не было смысла. Я умела приставлять нож к собственному сердцу, но сейчас даже не чувствовала сил, чтобы поднять руку.
Лиза, взяв из стопки чистую тарелку, положила на неё блинчик, поставила тарелку передо мной.
— Сгущёнкой полить?
— Не надо.
Софа поправила слегка съехавший на бок парик. Мне нравилось, что она не объяснялась и не оправдывалась по поводу парика, мы же сделали вид, что ничего особенного в этом нет. Девчонки рассказывали, что многие потеряли волосы, живя с психопатами. Это была наша данность, мы скорее шутили по этому поводу, обмениваясь средствами по уходу. Для женщины волосы всегда были богатством и гордостью, и терять их для слабого пола означало настоящую трагедию.
— Что-то ночью случилось, Юля? — спросила Софа.
Сглотнув сухим болезненным горлом, я отрицательно качнула головой. Софа нахмурилась, посмотрела на Лизу.
— Пожалуйста, скажите правду, — я же чувствую, что-то произошло. Вы такие испуганные забежали.
Лиза в смятении захлопала ресницами.
— Случилось?
Лиза кивнула. У меня из глаз брызнули слёзы. Не хочу об этом.
— Саба… напал на Юлю, я пряталась за беседкой. Он хотел…хотел её, ну, вы понимаете. Я подкралась со спины, ударила его камнем по голове, и мы убежали.
— Почему сразу… не рассказали?
— Я боялась, что убила его, — тихо ответила Лиза, — Мы решили не говорить, пусть бы они сами с трупом разбирались.