Удивительный взгляд (ЛП)

— Могу только догадываться, — сказала София. — Думаю, это было бы довольно забавно, когда все эти мужчины жеманничают вокруг, будто это единственная отличительная черта любой женщины.
— Ну, уверена, что она многому научилась на собственном опыте. Возможно, это будут только шарады. Она очень хороша в шарадах — я имею в виду, в их планировании.
— Она всегда приглашает хорошую компанию. Я с нетерпением жду этого, после стольких лет.
— Я так рада это слышать, дорогая. — Сесси наклонилась вперед и на мгновение сжала руку Софии. — После фиаско герцогини Леншир ты казалась такой печальной. Я хочу, чтобы ты не пряталась так далеко. Я уже говорила тебе, что никто из тех, кто имеет значение, не говорит о твоем падении. На самом деле, все твои друзья очень обеспокоены.
София вспыхнула, вспомнив о брелоке от часов, спрятанном в ящике стола.
— Я просто еще не совсем хорошо себя чувствую, — солгала она. — И возможность встретиться с лордом Эндикоттом… Ты сказала, что он появился в «Олмаке» в тот вечер, когда его не ждали, и я не чувствую себя готовой встретиться с ним снова.
— Да, и мне неприятно это говорить, но я считаю, что тебе повезло, что твоя головная боль не позволила тебе вернуться домой в тот вечер. Но даже в этом случае ты не можешь избегать его вечно, и чем скорее ты встретишься с ним лицом к лицу и покажешь свое безразличие к нему, тем скорее он перестанет мучить тебя.
— Наверное, ты права. Но… не сегодня.
— Ладно, — сказала Сесси с каким-то веселым раздражением, — не сегодня, но скоро. Неужели тебе не надоело все время сидеть дома? Даже ты должна устать от романов и газет.
— Иногда мне снятся сны, — сказала София, — в основном о твоем состоянии, хотя, боюсь, я недостаточно знаю человеческое тело, чтобы понять смысл того, что вижу.
— Ты не должна изнурять себя из-за меня, как бы я ни любила тебя за то, что ты пытаешься вылечить меня.
— Я очень осторожна. Не больше одного сна за ночь. — Она все еще не видела снов с той ночи в доме герцогини, и чувство вины за то, что солгала Сесси, снова пронзило ее, хоть это и было неизбежно. Сесси не должна была беспокоиться о ней, когда ее собственное состояние все еще было таким болезненным, как бы она не утверждала обратное. Она только расстроится, узнав, что София все еще преследует лорда Эндикотта, а София больше всего на свете хотела защитить ее.
— Хорошо, — сказала Сесси и поднялась со стула. — Я иду к мисс Треверс, и тебе нет нужды сопровождать меня, я прекрасно себя чувствую и знаю, что она тебе не нравится.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой, — сказала София. — Нет ничего более плохого в ней, чем ее склонность смеяться над собственными шутками, которые редко бывают смешными, и я чувствую себя нелепо, смеясь вместе с ней. Ты гораздо более приятный человек, чем я.
— Я не настолько хороший человек. Она всегда помогает бедным, и я чувствую себя добродетельной, сопровождая ее в поездках. Так что мои мотивы довольно эгоистичны.
— Уверена, что бедняки ценят твою щедрость, каковы бы ни были твои мотивы. Это есть где-то в Писании.
— Хорошо, я вернусь сегодня поздно вечером, и мы пообедаем вместе, но завтра ты пойдешь в театр со мной и Льюисом, и мы все прекрасно проведем время, даже если это будет Отелло, раз уж речь зашла о роли Яго. Это смутно тревожно — наблюдать за чем-то таким серьезным в то время, когда все заняты разгулом, но Льюис так жаждет этого, что у меня не хватает духу отказать ему.
— Я тоже с нетерпением жду этого. Наслаждайся жизнью, дорогая, и увидимся позже.
После ухода Сесси София еще несколько минут сидела, глядя на огонь, потом встала и пошла в спальню. По крайней мере, она могла сесть на кровать, потому что времени было мало, и ей нужно было добиться успеха не только до встречи с лордом Эндикоттом, но и до возвращения Сесси. Когда она сидела на краю кровати с брелоком в руке, София вертела его в затянутой в перчатку ладони, пока он не стал теплым. Это был единственный разумный ход действий. Она могла сталкиваться с этим вражеским провидцем во сне в течение нескольких дней или недель, пока лорд Эндикотт занимался своей преступной деятельностью, и если она хотела хоть как-то повлиять на его планы, ей нужен был другой подход. Этот провидец мог разрушить ее сны, но помешать ее видениям он был не в силах. Сесси поймет, когда все закончится. Девушка сняла правую перчатку и взяла в руки брелок от часов.
 
Она снова прогнала эхо, которое переполняло ее видения, и давление, которое она всегда испытывала в видениях, уменьшилось, неприятное, но не болезненное ощущение, будто груз давил на ее плечи. Проводить много времени в видениях было не так утомительно и не так опасно, как слишком много спать, и во время своей службы в Военном министерстве она иногда проводила в видениях целых шестнадцать часов, не испытывая при этом большего напряжения, чем боль в плечах и пояснице. Гораздо дольше это было невозможно, так как усталость, в конце концов, прогоняла видения прочь, лопая их, как голубоватые мыльные пузыри, так что ее нынешняя активность не приведет к коллапсу, пока она также не будет чрезмерно спать. Она не собиралась снова беспокоить Сесси.
«Хотя, если ты упадешь здесь в обморок, по крайней мере, мистера Ратлиджа не будет рядом, чтобы унизить тебя еще больше», — подумала она, после чего выпрямилась на кровати. Мистер Ратлидж не унизил ее, это была только ее проблема. Она не видела его с той самой ночи, когда герцогиня собирала гостей, и не могла понять, радует это ее или огорчает. А теперь она попусту теряет время. Ей придется сосредоточиться, чтобы ясно Видеть. Она не сомневалась, что со временем сможет взглянуть на мир глазами лорда Эндикотта. Будет ли это сделано вовремя для достижения ее целей — вот в чем вопрос.
В данный момент она могла игнорировать статичные изображения, которые выглядели как самые подробные картины, которые только можно себе представить, четкие и сфокусированные, с фоном, переходящим в пастель. Возможно, они заинтересуют ее позже, но сейчас ей нужно было какое-то живое видение. Она выбрала одну наугад и позволила ей увлечь себя так, как это делал сон, хотя это было больше похоже на полет, чем на мягкое плавное притяжение сна. Танцы… бальный зал… женщина… ничего особенного. Она отпустила видение и вернулась к просмотру изображений. Здесь — лунная ночь, там — лошади, бегущие на свободе, здесь — боксерский поединок и много крови… Она отпустила эту мысль с дрожью отвращения. Она потянулась к другому, менее тревожному видению, но остановилась. София могла бы заниматься этим часами и не приблизиться к цели. Ей придется попробовать другую стратегию.
Она закрыла глаза, чтобы не отвлекаться, и расслабилась, дыша животом, пока ее плечи не опустились, и она не почувствовала, что вот-вот соскользнет с кровати. Ее левую руку, лежавшую на гладком покрывале, начало покалывать, как будто она просидела на нем целый час; она медленно подняла ее, чтобы открыть правую руку, которая все еще сжимала брелок достаточно сильно, чтобы оставить вмятины на ладони. Она уже делала это раз или два, применяя медитацию сновидений к своим видениям, но безуспешно, но это стоило того, чтобы попытаться, если это означало возможность быстрее привести ее к цели.
Медленно дыша, она смотрела, как видения начинают кружиться с большей силой и скоростью, чем раньше, вызывая головокружение, пока она не подумала, что может упасть. Она позволила им вращаться, позволила своим глазам расфокусироваться, и… как будто невидимая рука протянулась и вырвала видение из вихря. Видение втянуло ее в себя так быстро, что у нее еще больше закружилась голова, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что оно показывает.
Сейчас лорд Эндикотт смотрелся иначе. Она еще больше ссутулилась от разочарования и попыталась восстановить равновесие, присмотревшись к видению повнимательнее. Это был образ невысокого, худощавого, седовласого человека, сидящего за столом и что-то пишущего… и затем видение началось снова: маленький человек за столом, рука на бумаге, перо с чернилами, мерцающими на кончике пера, опускается вниз, чтобы нацарапать слова на бумаге, которые она не могла разобрать. София сморгнула видение и сглотнула, борясь с тошнотой, вызванной быстро проносящимися образами. Это было не то видение, которого она хотела, но предположим, что медитация принесла ей что-то еще важное?