Удивительный взгляд (ЛП)

***
Спустя три дня.
София села за стол и аккуратно сложила салфетку на коленях.
— История не слишком выдающаяся, — сказала она, — но я не так тщеславна, чтобы думать, будто каждое мое действие достойно титульной страницы.
— Это немного неожиданно, София, — произнес Левис. — Ты знала, что Сон может иметь такой драматический эффект? — он сложил газету и положил рядом со своей тарелкой, затем взял вилку и нож, чтобы атаковать сосиску, будто она собиралась наброситься на него в любой момент.
— Не знала. — Ответила София. Это было почти правдой. Она лишь знала, что человек в ее Сне приведет полицейских с Боу-стрит к его подельникам. — Но очень приятно знать, что двое других мужчин тоже были задержаны, и была обнаружена, по меньшей мере, сотня фальшивых банкнот. Хотелось бы лишь узнать, раскрыли ли те люди местонахождение печатного пресса, на котором отпечатали те купюры.
— Ты получила больше обычного уведомления в церкви сегодняшним утром, — сказала Сесси. — Что говорить о том, что некоторые люди видели газеты рано утром. Интересно, целиком ли это соответствует духу воскресного поклонения?
— Я привыкла к тому, что на меня смотрят. — Ответила София, но «привыкла» было неверным словом для искрящегося беззаботного чувства, которое появлялось, когда ее Сон раскрывался публично. Грешно ли быть столь…упоенной своей славой? Нет, не своей славой, но своим Талантом. Интерпритация Снов оставила ее чувства растянутыми, но в хорошем смысле, будто ее разум расширялся, охватывая идеи и образы за пределами ее бодрствующего Я. Видеть, как Сны становяться явью, практически на глазах людей — это как ребенок, играющий на фортепиано с таким умением, что каждый восхищается им и хвалит его. Восхищение других и превозношение ее Снов наполняли ее радостью.
— Боу-стрит заручится твоей помощью в поиске новых фальшивомонетчиков? — спросила Сесси. — Ведь ты доказала свою точность.
— Возможно, хотя подделывание купюр не единственное преступление, которым они обеспокоены. — Произнес Левис. — Но я удивлюсь, если банк Англии не свяжется с тобой.
— Я…Это меня не беспокоит, — сказала София. Эта идея заставила ее почувствовать вину и злость одновременно. Конечно, банк Англии хотел бы иметь все приимущества в преследовании фальшивомонетчиков, хотя, без сомнения, у них был свой Провидец, работающий над этой проблемой. И не смотря на их щедрые вознаграждения, они, вероятно, не могли позволить себе ее услуги, или, скорее всего, из-за постоянных тарифов на услуги Необычных Провидцев, хотя София сама никогда не брала денег за свои Видения. Но фальшивомонетчество было серьезной проблемой — нападение на те основы, на которых держиться правительство и общество, караемо смертью. Было ли ее обязанностью остановить это, не зависимо от участия в этом лорда Эндикотта?
Эта мысль заставила злость взять верх над виной. Ей не было дела ни до каких фальшифомонетчиков, кроме лорда Эндикотта, и мысль о том, чтобы позволить ему сбежать ради поимки какого-то другого преступника была немыслима. Она раскроет преступления лорда Эндикотта и пошлет доказательства на Боу-Стрит. Они поймают его, и все увидят его осужденным и повешенным — и это будет справедливо, как перед ней, так и перед Англией. Но она не передаст контроль над своим талантом комитету фудициарно настроенных людей, которые будут говорить Софии использовать его, как они посчитают нужным.
— Разве не будет захватывающе иметь такую важную работу? — спросила Сесси. София знала, что подруга подразумевала ее погоню за лордом Эндикоттом, и теперь на смену злости пришло чувство несчастья, потому что она не могла понять по тону Сесси, думает ли та, что Софии стоит направить свои усилия в сторону, где ее не постигнет изоляция. Сесси не понимала. Казалось, никто не понимал.
— Думаю, что меня вряд ли попросят об этом, — сказала София. — Но, конечно, я буду рада помочь, — она откусила яйцо с привкусом серы. Она больше не чувствовала голода. Ее наполняло чувство праведного гнева. Она была готова напасть на газеты и добыть информацию, нужную ей для следующего Сна. Теперь, когда была обнаружена куча ложных записей, она была убеждена, что получит Сны, которые раскроют местоположение остальных, а с их достаточным количеством она могла вычеслить местоположение печатного пресса. Это может быть сложнее. Ей нужно найти способ узнать не только о местоположении пресса, но и как связать его с лордом Эндикоттом.
 
Она посолила яйцо и снова откусила его. Один шаг за раз. Сначала записи, и, если повезет, больше людей лорда Эндикотта. У нее была уверенность, которой не было с тех пор, как ее исключили из Военного Министерства. Странно, как это надломило ее веру в себя даже в тех моментах, в которых она не ожидала. Что же, она больше не чувствовала себя слабой. Она была готова принять любой вызов, что может встать между ею и достижением ее цели.
Глава восьмая, в которой обсуждается охота
— Тебе больно, Сесси, — пробормотала София. Шум толпы вокруг вряд ли позволял слышать их, но София продолжала говорить тихим голосом. Альмак был слишком людным местом для подобного разговора.
— Я чувствую себя очень хорошо. — Возразила Сесси, смотря куда угодно, только не на Софию. — Думаешь, леди Хатвелл здесь? Я не разговаривала с ней несколько недель, и она, должно быть, чувствует себя забытой.
— Твои губы побледнели, а на уголках глаз появились морщины. Ты не в порядке. Позволь проводить тебя домой.
— Странно, но обсуждение литературы, в какой-то степени, не такое же, когда ты делаешь это по сети. — Происзнесла Сесси. — Мне бы хотелось узнать ее мнение о новой колеции очерков Бэйквелла. Я полагаю, его доводы о том, что король Стюарт поддерживал Говорящих, чтобы сохранить их власть, преувеличены. Хотя то, что королева Анна имела свою приличную сеть, не являясь Говорящей, было правдой.
— Сесси…
— София, не надоедай. Я на самом деле отлично себя чувствую.
— Ты не…
— Ну и что, если нет? — Сесси наконец посмотрела на Софию. — Я отказываюсь быть инвалидом, София, и если я решила потерпеть незначительную боль, это мое дело.
— Незначительная боль превратится в большую…
— Простите, госпожа Уэстлейк, но не будете ли Вы так любезны подарить мне следующий танец? — мужчина, обращавшийся к ней, был низким и белокурым. София вспомнила его лицо, но не его имя. Она подавила свое раздражение, вызванное его вмешательством, и улыбнулась ему.
— Конечно, — ответила она, — Сесси, я…. - она повернулась к подруге и увидела, что та пошла к толпе, разговаривая с женщиной, чьи яркие рыжие волосы создавали впечатляющий контраст с брюнетками и блондинаками, окружающими их.
София сжала зубы. Сесси была заключена в доме на протяжении восьми дней, и долгое заточение сделало ее неспокойной и злой на свое слабое здоровье, и, следовательно, привело ее к саморазрушительному поведению. Такому, как — изнурение себя выходами на публику, не смотря на понимание, что это усугубит ее боли намного больше, чем если бы она болела дома. Софию всегда разрывало от сочувствия к ситуации Сесси — она знала, что, вероятно, будет обижена на свою судьбу так же, как подруга, а вернее, разочарована тем, что Сесси часто отказывается быть осторожной с вещами, которые ее ограничивают.
София повернулась, чтобы обратиться к своему партнеру, отчаянно пытаясь вспомнить его имя, и обнаружила себя лицом к лицу с лордом Эндикоттом.
Она не смогла сдержать вздоха удивления, а он широко улыбнулся и сделал поклон.
— Надеюсь, что этот танец наш. — Сказал он.
— Я… нет, господин, я обещала его другому. — Ответила она, но мужчина лишь весело покачал головой.
— Я сказал тому джентельмену, что Вы согласились на танец со мной, и что Вы с радостью выполните свой долг позже. — Ответил он, и его улыбка становилась все шире до тех пор, пока его лицо, казалось, не разорвется на две части. — Он оказался очень понятливым.