Плачущие тени (СИ)
— А что случилось-то? — не имея больше сил сдерживать раздражение с примесью любопытства, оторвалась от ноутбука Наталья Петровна.
— Нашим Сергеем Владимировичем увлеклась племянница ректора, — поджав губы, выдохнула Марьяша. — Я сначала думала, что лаборант из деканата меня разыгрывает. А нет! В обед захожу в деканат с бумагами для подписи, а там наш заместитель декана так неловко улыбается и с ним рядом эта юная красотка стоит, жмется. И декан довольно так произносит: ну, совет, да любовь, Сергей Владимирович!
— Надо же! — выдавила из себя нервный смешок Наталья Петровна. — К нам больше никто не будет приходить пить кофе по утрам? И подснежники собирать для нашей кафедры никто не будет?
— Думаю, нет… — горестно вскинула руки Марьяша и вдруг всхлипнула.
— Марьяночка, Вы, успокойтесь, пожалуйста! — тут же пожалев о своей несдержанности, подскочила Наталья Петровна. — Кафедры со следующего года тоже уже не будет! Нам существовать вместе пару месяцев осталось, и все!
Сказанное расстроило Марьяшу еще больше. Теперь она плакала навзрыд, уронив голову на заваленный папками рабочий стол.
— Да что же это такое творится? — беспомощно повернулась к психологу Наталья Петровна.
— Мне кажется, — философски произнесла Юлия Викторовна, — нам всем необходимо отвлечься. Расслабиться… У нашей кафедры стресс. Нас собираются уничтожить. Мужчину мечты увели из-под носа. Нам просто необходима релаксация. Как насчет медитации?
— А давайте… просто выпьем? — всхлипнув, оторвала голову от стола Марьяша.
— Как? Прямо здесь? — ужаснулась похабному предложению Наталья Петровна. — На моей кафедре?
— Не обязательно, — хмыкнула Юлия Викторовна. — Через дорогу есть небольшой уютный бар. Правда, он находится в подвальчике, но там можно выпить и поговорить.
— А если там будут наши студенты? — недоверчиво посмотрела в ее сторону заведующая кафедрой.
— Не будут. Там все слишком дорого обходится. И студентов охрана очень не любит.
— Ну, я даже не знаю, — растерялась Наталья Петровна. Ей не доводилось ходить в бар с сотрудниками. Хотя, что ее ждет дома? Хмурый и молчаливый сын? Мучительные взгляды на сотовый телефон в ожидании, что Саша Велюров все же позвонит?
— Ладно, идемте. Нам все равно уже почти нечего терять, — выдохнула она и отключила ноутбук.
В баре, вопреки опасениям, было очень уютно. Полумрак и тихая музыка создавали приятную атмосферу, а отсутствие посетителей располагало к интимным беседам. Единогласно женская компания решила заказать коньяк. Нехитрые закуски, шоколад и кофе — вот и все, что было нужно в этот момент их измученным душам. Коньяк приятно жег горло, разливался теплом по телу, и разговоры завязывались сами собой.
— Я на какой-то момент искренне поверила, что нравлюсь ему! — хлопая мокрыми глазами, говорила Марьяша. — Он был таким милым и обходительным! Заходил к нам на кафедру каждое утро, мы вместе обсуждали сплетни, смеялись… А позавчера его будто подменили. Неужели юная избалованная девица с первого курса может так вскружить голову?
— Может, она со временем переключится на кого-то другого? — задумчиво предположила Наталья Петровна. Ее уже затянуло в пучину любопытства и сострадания, и она на время забыла про свои убеждения о силе воли.
— Мне кажется, надо немного подождать. Сделать вид, будто нам ничего не известно, — включилась в беседу Юлия Викторовна. — Возможно, Сергея Владимировича просто прижали к стенке и он сам в шоке от перспективы быть возлюбленным юной красотки от ректората. Надо понимать, что это вопрос сугубо политический. Как знать, чем закончится его собственная карьера в нашем ВУЗе, вздумай он грубить племяннице ректора?
У Натальи Петровны сжалось сердце. В подогретое коньяком сознание начали стучаться воспоминания юности. Вот ее Саша ухаживает за дочерью замдекана… а вот они уже поженились и ждут ребенка. А она, не имея мужества смотреть правде в глаза, делает вид, что ничего не произошло. Что ей совсем не больно.
— Нет! Так нельзя! — воскликнула она. — Мы не можем делать вид, будто нам совершенно все равно!
— Но вешаться на шею тоже не хочется, — удивившись горячей реакции своей начальницы, осторожно проговорила Юлия Викторовна.
Марьяша разлила коньяк. Ей хотелось поскорее забыться, и она почти не внимала советам сидящих рядом преподавателей.
— Да, не хочется, — согласилась Наталья Петровна. — Но оставлять это без внимания тоже не следует. Зря, что ли, мы на него наш кофе по утрам изводили?
Все трое переглянулись и рассмеялись.
— Я скажу Томе, что у меня появился поклонник, — неожиданно произнесла Марьяша.
— Что-что? — разом повернулись к ней Наталья Петровна и Юлия Викторовна.
— Я скажу секретарю из деканата, Томе, что у меня появился поклонник. Очень состоятельный и с серьезными намерениями.
— Зачем? — вытаращилась на Марьяшу Юлия Викторовна.
— А пусть знает, что я тоже не лыком шита. Что не только у него на любовном фронте страсти горят!
— Это самая большая глупость из всех, что я слышала, — фыркнула Наталья Петровна.
— А я вот возьму, и скажу! Назло всем! — стукнула ладонью по столу Марьяша.
Около девяти часов вечера такси привезло Наталью Петровну к дому. Всю дорогу она украдкой посматривала в телефон. Саша Велюров не звонил ей уже почти неделю, а коньяк так разбередил душу, что у нее не осталось аргументов для подавления собственных чувств. Годами не думавшая о себе, как о женщине, Наталья Петровна вдруг начала остро чувствовать собственное одиночество. «А что, если бы я тогда не смолчала? Призналась бы ему, что люблю? Ведь не просто так он заново начал ухаживать за мной сейчас?» — постукивая каблучками сапожек по тротуару и прижимая к груди объемную сумку, размышляла Наталья Петровна. — «И самое страшное в том, что отныне я не узнаю правды. Потому что Саша мне не позвонит. Ему не нужна женщина, у которой проблемы с сыном, которая не нашла в себе сил написать докторскую. Женщина, которую оставляют на работе лишь из жалости к врожденному недостатку ее ребенка…»
На мгновение ей стало обидно и противно, и в горле встал ком. «А я вот пойду к Саше и спрошу у него! Прямо сейчас пойду и спрошу, выбрал бы он меня тогда или нет!» — вдруг решилась она на смелый поступок и круто развернулась в обратную сторону. «Если ему можно являться ко мне без приглашения с утра пораньше в воскресенье, то почему я не могу заглянуть на чашку вечернего чая?»
— Ната! — озадаченно почесывал затылок Александр Велюров в дверях своей квартиры в домашнем трико и майке. — Ты бы хоть предупредила, что идешь в гости! Я прибрался бы… Да ты заходи, не стесняйся, если беспорядков не боишься.
— Привет, Саша, — она несмело шагнула в его просторную прихожую и прислонилась к стене. Вся уверенность куда-то испарилась.
— Ты после вечеринки, что ли? — вдруг догадался он и весело хохотнул. — Давай шубу!
— Да я просто так зашла. На минутку, — чувствуя себя очень неловко, позволила снять с себя шубу Наталья Петровна.
— Почему только на минутку? У меня тоже коньяк есть. И конфеты! Ты любишь шоколадные конфеты?
— Не очень… но все равно, спасибо.
Она робко шагнула в сторону небольшой и уютной кухни, переливающейся бежевыми тонами. По неведомой причине ей внезапно расхотелось идти домой. Она осторожно села за квадратный столик, покрытый разноцветной скатертью, и подперла щеки ладонями.
Саша достал коньяк и конфеты, нарезку сырокопченой колбасы и сыра, расставил перед ночной гостьей нехитрое угощение и стопки.
— Ну, за встречу? — насмешливо хмурясь, протянул ей коньяк.
— За встречу, — выдохнула Наталья Петровна и залпом опрокинула в себя очередную за этот вечер порцию горячительной жидкости.
— А по какому поводу ты пришла? — усаживаясь напротив и ловко закусывая коньяк куском колбасы, поинтересовался Саша.
— Когда шла сюда, думала, что я смелая. Что смогу спросить у тебя кое-что. А вот пришла, и вся моя бравада иссякла, — вздохнув, снова подперла ладонью подбородок Наталья Петровна.