Плачущие тени (СИ)
Совещание проводилось в просторном кабинете декана факультета. Наталья Петровна пришла почти последней, и ей пришлось долго пробираться к свободному месту за круглым столом. Здороваясь с коллегами, она всем телом ощущала напряжение, повисшее в воздухе. Все чего-то ждали. Но декана еще не было, и тягостное ощущение грядущих неприятностей росло.
У всех на слуху были недавние распоряжения ректората. И настроение у сотрудников ЮФУ было совсем не праздничное — не давали покоя слухи о грядущих масштабных увольнениях. Средства массовой информации подливали масла в огонь, пророчили сокращение штата сотрудников аж на пятьдесят процентов. Но собаки, как известно, лают, а караван идет. И незыблемый юридический факультет верил в свою непоколебимость. Тем временем химический факультет первым начал бить тревогу, узнав о грядущей оптимизации из нового штатного расписания. Уже полетело открытое письмо с просьбой разобраться в ситуации в правительство Российской Федерации.
«Не сокращение штата, а новая контрактная система», — сразу же отреагировало на письмо руководство Южного федерального университета. Но сотрудники естественных факультетов вуза так не считали.
«Согласно новому штатному расписанию на химфаке у двенадцати профессоров должно остаться четыре — пять ставок. При этом совершенно непонятно, как ректор будет решать, кто из нас профессор, а кто нет», — разводили они руками.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась декан. Внимательно осмотрела всех своим колким взглядом карих глаз, пригладила коротко остриженные темные волосы. Поправила полы пиджака коричневого брючного костюма и коротко произнесла:
— Здравствуйте.
В ответ послышался гул невнятных голосов. Декан удовлетворенно кивнула и прошествовала к своему месту во главе стола, после чего незамедлительно огласила повестку дня. Ничего особенного — семестр начинается, необходимо постоянно проводить воспитательную работу со студентами, будет благотворительный аукцион по сбору средств для детского дома, над которым юридический факультет с марта берет шефство…
Наталья Петровна погрузилась в свои размышления и даже немного упустила нить обсуждения, когда прозвучало слово «нагрузка».
— На следующий год нагрузку сократят почти вдвое. Количество студентов уменьшится, а значит, половина преподавателей лишатся определенного количества часов. Оставшиеся преподаватели разделят нагрузку тех, кто уйдет.
— Как это, лишатся?.. Это же… Нонсенс! — воскликнула Наталья Петровна. — А как же… люди?
— Думайте, прежде всего, о себе, Наталья Петровна. Вашей кафедре и так нагрузки не хватает. Уголовное право может прекрасно уживаться с кафедрой уголовного процесса. Для этого не обязательно держать двух заведующих, — холодно отозвалась декан факультета. — Я, конечно же, понимаю, что у Вас сын в этом году будет поступать к нам на факультет, и постараюсь сделать все возможное, чтобы это произошло. Хотя, если количество бесплатных мест сократится, я ничего не могу гарантировать. На этом наше заседание заканчивается. Постарайтесь подготовить своих сотрудников заранее к грядущим неприятностям.
Кабинет взорвался возмущенным гулом голосов. Наталье Петровне показалось, что у нее подскочило давление. Резко стало не хватать воздуха. Она поднялась со своего места и растерянно посмотрела на коллег. Заведующие соседними кафедрами пристыжено отводили взгляды. Все знали, что у Натальи Петровны сын с врожденным пороком, и что для нее нет цели важнее, чем устроить его на юридический факультет. И что слова декана на этом фоне прозвучали особенно кощунственно. Но в данной ситуации каждый был занят спасением своей собственной персоны, а проблемы других были не важны. Спасение утопающих — это обычно дело рук самих утопающих.
Наталья Петровна не помнила, как добралась до своей кафедры. Марьяша и собравшиеся на перемену преподаватели что-то громко и возмущенно выкрикивали, ругали власть, Москву, вышестоящее по рангу начальство. Но процесс уже запустили. Будут безжалостно уничтожаться часы и части ставок. Преподавателей начнут сокращать. А на плечи оставшихся после чистки чудовищным грузом ляжет незапланированная нагрузка.
Впервые в жизни Наталья Петровна не спешила домой. Она медленно вышагивала по сырому от стремительно тающего снега проспекту. Казалось, жизнь нанесла ей удар в спину, после которого не оправиться. Она отдала юридическому факультету столько сил и энергии, а сегодня выяснилось — почти впустую. А главное — поступление Платона теперь под угрозой.
На улице было холодно, и чтобы как-то обогреться, Наталья Петровна зашла в обувной магазинчик. Побродила по рядам, посмотрела на безумно дорогие ценники.
— Вам помочь? — услужливо подскочила к ней девушка-продавец.
— Нет, нет. Если будет нужно, я вас позову… — скривила губы в жалкой улыбке Наталья Петровна и вдруг осознала, насколько успела постареть за последние несколько лет. Непосильный груз ответственности за кафедру, за сына, который она мужественно несла в одиночку, выжал из нее последние силы.
Она снова оказалась на улице. Когда же это началось? Месяц, год назад? Нет, нет, намного раньше. Наверное, после развода с мужем. А может, после его отъезда в Германию, который Наталья Петровна посчитала предательством по отношению к их единственному сыну. В отместку за это она упорно отказывалась принимать помощь в воспитании Платона, и все просьбы бывшего мужа привезти Платона к нему, дать шанс германским врачам бороться с врожденным недугом, оставались без ответа.
Никчемная и жалкая жизнь медленно проплывала перед глазами. Сегодня случилось то, о чем давно шептались в курилках профессора и доценты. Сегодня на совещании декан подписала ей приговор. Ей и ее кафедре. Остальное — дело времени. А время, как известно, и камень точит.
— Ната! — окликнул ее кто-то. Она вздрогнула и повернулась. Ее редко звали по имени, все чаще официально, Натальей Петровной.
Ее догонял бывший однокурсник, нынче большой человек в прокуратуре, Александр Велюров. В дорогом кашемировом пальто, с черной папкой под мышкой, он явно торопился.
— Сашка! Сколько лет, сколько зим! — не удержалась, и заулыбалась Наталья Петровна.
— Сколько лет мы не виделись? Пять?
— Восемь. После научной конференции в Ереване, — с интересом разглядывала Александра Наталья Петровна. Время явно работало на него. Гордый профиль, благородная седина на висках — любимец публики стал еще привлекательнее за эти годы. «Не то, что я…» — промелькнула у нее горькая мысль.
— Ты чего понурая такая? — Александр ловко взял ее под руку.
— Да так, устала немного, — отмахнулась Наталья Петровна от расспросов и зашагала рядом со старым знакомым.
— Как семья? Как муж? — продолжал говорить с ней Александр.
— Ах, Саша! — усмехнулась Наталья Петровна. — Муж уехал в Германию. А мы с Платошей одни живем.
— Как уехал? А вас что же не взял?
— Мы развелись давно. — Помрачнела Наталья Петровна.
— Надо же, как много всего произошло! А кажется, еще вчера в ресторане после вручения дипломов гуляли, — качнул головой Александр. — Ты на машине или пешком?
— Пешком. Машину пришлось продать. Репетиторы нынче дорого обходятся. Платоше поступать в этом году.
— Так я подброшу тебя! Ты где живешь?
— На Западном. После развода мы с мужем разменяли квартиру, и теперь у нас с Платоном двушка возле «Сказки».
— Так я тоже недалеко от «Сказки» живу! Так что, нам по пути! — обрадовался Александр и остановился рядом с роскошной «Тойотой». Деловито достал ключи от машины и отключил сигнализацию. Галантно распахнул дверь перед Натальей Петровной. — Добро пожаловать в мой автомобиль!
— Ой, Саша, — не сдержав улыбки, Наталья села в машину. После неприятных событий в институте встреча была неожиданной и очень приятной.
— Давай хоть… телефонами обменяемся, что ли? — припарковавшись за остановкой, посмотрел на свою попутчицу Александр.
— А жена как же? Не будет против, что ты снова с бывшей однокурсницей общаешься?