Мой чужой ребёнок (СИ)

Я приехал домой, поспешил к своим девочкам и…
Поймал себя на мысли, что Олю считаю своей, а Витю чуть было не назвал сыном. В эту секунду у меня в голове зародилась ещё одна мысль — почему бы на самом деле не предложить Оле попробовать. Между нами была тяга, глупо отрицать этот факт, просто до того момента, пока я не решил, что делать с женой, не мог поддаться этому чувству, а вот теперь… Всё стало куда проще.
Я вошёл в дом и втянул носом аромат свежей выпечки. Во рту начала активно образовываться слюна. Варвара Петровна давненько не пекла что-то вкусненькое. Или это сделала мама? А может, Оля? Последняя мысль показалась мне слишком эгоистичной, с чего ей хотеть готовить для меня? Или такое всё же могло быть? Она ведь всегда угощала меня вкусняшками, когда я приезжал в тот дом… Ностальгия захлестнула меня приятными воспоминаниями, и мне захотелось на денёк вернуться туда, в Новый год, когда я чуть было не поцеловал Олю. Сейчас я бы стал смелее.
Я разулся, снял пиджак, помыл руки и пошёл искать Олю. Она сидела на диванчике в комнате Васи и читала книгу. Витя дремал рядом с ней. Моя маленькая принцесса спала.
— Максим, ну слава богу! — прошептала Оля. — Мне нужно собрать вещи, если предложение о том, чтобы я стала няней и кормилицей Васёны ещё в силе…
Оля смущённо отвела взгляд в сторону. Ей чертовски подходили эти простота и непосредственность, которыми она обладала.
— Конечно, в силе! Может, Витю оставишь спать? — негромким голосом поинтересовался я.
— Он тоже тебя ждал. Сказал, что сам хочет собрать игрушки.
— Ну тогда давайте поедем. Вася давно ела?
Я не мог оставить малышку без еды, пусть и на пару часов. Впрочем, мама всегда могла развести смесь в случае чего.
— Минут двадцать назад. Думаю, мы успеем.
Чтение письма откладывалось снова… Ещё на пару часов… Но я понимал, что это будут часы приятного времяпровождения. В компании дорогих мне людей. А письмо никуда не денется.
— Отлично. Тогда собирайтесь. Я пошёл в машину.
Я надеялся, что уйду тихо, но телефон зазвонил в самый неподходящий момент, я ведь поставил его на громкий, когда был в офисе, чтобы вдруг не пропустить звонок из дома. Я негромко чертыхнулся, отключая звук и глядя на незнакомый номер, высветившийся на экране.
Кто бы это мог звонить? С работы? В такое время вряд ли… Тем более я только что приехал оттуда.
Василиса, слава богу, не проснулась, а вот Витя присел и начал потирать ручонками глазки. Я вышел в коридор, прикрывая дверь в детскую.
— Слушаю Вас! — ответил я, переводя дыхание.
— Максим Баринов? — спросил уставший мужской голос.
— Да. Сразу хочу предупредить, что меня не интересуют никакие услуги… Я не собираюсь… — я хотел подробно объяснить, как сильно мне осточертели звонки менеджеров по продажам, но он перебил.
— Ваша жена находится в реанимации.
Меня будто бы обухом по голове стукнули, а потом ещё добавили пару раз. В ушах появился свойственный свист. Какого чёрта? Какая реанимация? Села пьяной за руль? Передозировка? Решила свести счёты с жизнью? Кто-то напал на неё?
Все эти вопросы пульсировали ударами в голове, смешиваясь с остальными мыслями.
— Что случилось? — спросил я, шумно выдыхая.
Я поймал на себе взволнованный взгляд матери, вышедшей из кухни, и прошептал губами: — Галя.
— Падение с лестницы в состоянии алкогольного опьянения. Перелом шеи. Пока она без сознания. Мы не можем сказать точно, как быстро ваша жена придёт в себя и сможет ли реабилитироваться.
— Я должен приехать?
Почему-то именно эти слова сорвались с губ. Галя была моей обязанностью. В ушах снова начали звучать слова отца о том, что мы несём ответственность за тех, кого приручили. Жена была моей ответственностью, ведь мы пока ещё не развелись, да я даже подать на развод не успел.
— Сегодня в этом нет смысла, вас никто не пустит в реанимацию… Завтра приезжайте, но не факт, что она придётся в себя. Третья городская больница. Лечащий врач Кванской Иван Фёдорович. Найдёте меня и поговорим обо всём.
— Благодарю вас!
 
Я присвистнул негромко и запустил пятерню в волосы. Такого поворота событий я точно не ожидал и теперь не знал даже, что думать? Что будет со мной и Галей теперь? Я точно не смогу бросить её, если жена окажется прикованной к инвалидному креслу… А значит, я не смогу рассчитывать на отношения с Олей.
Она как раз вышла из комнаты вместе с Витей, и наши взгляды соприкоснулись. Я почувствовал себя чертовски виноватым перед ней, словно предавал то, что между нами даже зарождаться не начало.
— Галя попала в больницу, — покачал я головой и одновременно пожал плечами. — Не знаю, как и что с ней будет дальше.
Я опустил голову и услышал сдавленный голос Оли:
— Отвезёшь нас домой?
  
Глава 15. Ничего не изменится
 
— Оль, ничего в отношении моего предложения не меняется. Я по-прежнему хочу, чтобы вы с Витей переехали, — произнёс Максим дрожащим голосом.
Я понимала, как он себя чувствует. Когда я хотела развестись со Стасом, мне было его очень жаль, а тут Галя попала в реанимацию. Понятно, что Максим переживал и, возможно, винил себя в этом. Может быть, он считал, что только он виноват в том, что жена попала в реанимацию… И успокоить его было фактически невозможно. Ему самому следовало понять, что его вины нет.
Я не стала спорить с ним, говорить что-то лишнее, решила просто согласиться. Приедем домой, а там видно будет… Максим хорошенько всё обдумает, пока я буду собирать вещи. Вот только я устала постоянно обещать что-то сыну, а потом не делать. Да и Василису я не могла просто взять и оставить. Я бы даже Галю научилась терпеть, чтобы рядом с девочкой своей находиться.
Мы вышли на улицу. Уже было немного прохладно. Передёрнув плечами, я поспешила к машине, утягивая за собой Витю, чтобы не дай бог не простудился.
До нашей квартиры мы ехали молча. Витя дремал, положив голову мне на плечо, а я думала. Думала о том, что будет дальше. Вот только все мысли смешались и ничего толкового на ум не шло. Я никак не могла повлиять на сложившуюся ситуацию. Оставалось только надеяться, что в предложении Максима на самом деле ничего не изменится.
Когда мы вошли в квартиру, Витя побежал к себе, собирать вещи. Мы с Максимом столкнулись в коридоре. Он взял меня за руки и потянул на себя.
— Оля-а-а-а! Пожалуйста, не уходи в себя, ладно? Ничего не изменится! Я хочу, чтобы ты стала няней Василисы, её кормилицей… Я хочу… — Максим замолчал ненадолго.
Он хотел сказать что-то эдакое, но промолчал. Поджал губы, словно знал, что если скажет это, то дороги назад уже не будет, а он пока не был уверен в правильности принятого решения. И я не хотела давить. Прикосновение его рук к моим отзывалось в теле приятным покалыванием.
Женщина внутри меня пробудилась, требуя ещё больше внимания и ласки. И я бы встала на носочки, чтобы коснуться его губ своими и попробовать их на вкус, ведь давно хотела сделать это… Но я продолжила кусать щёку изнутри и вынуждать себя одуматься.
— Ничего не изменится. Если Галя… Я не знаю, придёт ли она в себя. И мне страшно. Мне страшно от того, что она может умереть, а я буду считать себя виноватым за то, что оставил её. Я же прогнал её из дома.
— Ты не виноват, — негромко ответила я. — Она всего добилась сама… Этим необъяснимым поведением и тайнами, которые плела вокруг тебя, словно кружева.
Максим не выпускал мои руки, и я боялась пошевелиться, ведь любое движение могло нарушить гармонию, что сложилась между нами. Мы смотрели друг другу в глаза. В ванной капала вода из крана… Я уже год назад просила Стаса починить его, но он всё находил отмазки, сидя перед телевизором. И вот теперь удары воды о края раковины так отчётливо врезались в сознание, словно отмеряли, сколько ещё будет длиться этот томительный момент.
 
Я вспомнила, как потянулась к губам Максима тогда, в его доме, на Новый год, и остановила себя, не позволяя сделать это снова… Заметив, что он начал потихонечку склонять голову, я чуть не задохнулась. Ладони вспотели, и я нашла спасение в этом. Опустила голову, пряча щёки, которые горели от смущения, и на выдохе произнесла: