Королевская охота

Вечером не то восьмого, не то девятого дня к нему явился посланник. Заслышав стук в дверь, Росс кое-как выбрался из постели и застыл, ухватившись за столбик кровати, чтобы в голове у него хоть немного прояснилось. На пороге его ожидал Лиам, его кузен — высокий дюжий мужчина с волосами цвета ржавых доспехов и улыбкой на пол-лица. От его мощных объятий заметно ослабевший Росс едва не упал; тогда кузен сгреб его в охапку и усадил на кровать.
— Ты, братишка, выглядишь как куча навоза, на которую стошнило драного кота, — как всегда дипломатично выразился он. — Что они тут с тобой делают?
После весьма продолжительного разговора о последних известиях Лиам покачал огромной башкой.
— Ну и дела! Этот Трилборн, конечно, обделен умишком, но хитрости ему не занимать. Думаешь, он собирался тебя почиркать?
— Наверное, хотя он не мог знать, что я застану его с леди Кэтрин. Просто ему представилась возможность навредить мне, и он ею воспользовался. Если бы я не защитился своим кинжалом, мне пришлось бы совсем худо.
— Он тебя, как я погляжу, боится.
— А еще он мечтает заполучить леди Кэтрин.
— Чтобы насолить Данбарам, понятно.
— Не только. Он действительно о ней вздыхает, да и от ее щедрого приданого не откажется, земельки там немало.
— И ты, значит, на пушечный выстрел его к ней не подпустишь.
— Я этого не говорил.
— А что тут говорить — у тебя на лице все написано. Но так нельзя, сам знаешь.
Да, Росс знал, но все равно разозлился, когда услышал это от кого-то другого.
— Ты за этим сюда приехал?
— Лэрд наш чуть на стенку не полез, когда получил письмо от твоего Генриха. Словно с цепи сорвался, грозился высечь тебя кнутом за интрижку с англичанкой. В итоге он поклялся, что отречется от тебя, если ты посмеешь сделать ее членом нашей семьи. Сказал, что в гостях у Генриха ты можешь наделать ей хоть целый выводок ублюдков, но чтобы к дверям церкви подходить с нею не смел.
— Отречется, значит, — фыркнул Росс.
— Женишься на ней — и можешь называть себя саксом. Лэрд заявил, что лучше тебе и вовсе помереть, чем возвращаться с этой дамочкой в поместье Данбаров. Одно из двух: либо старик и впрямь взбеленился, либо грозился впустую, чтобы никто не посмел его ослушаться.
— И ты, стало быть, привез Генриху официальный отказ?
Лиам засмеялся, похлопывая себя по коленке.
— Нет-нет, меня в эти дела никакими коврижками не заманишь! Слова старого лэрда в урочный час передаст какой-нибудь другой посланник. И слова будут следующие: лэрду нужно поразмыслить. Сам понимаешь, Якову эта идея пришлась по душе.
— Значит, король дал нам свое благословение?
— Ага. Он в полном восторге от мирного договора с Генрихом и готов на все, чтобы этот договор укрепить.
— Значит, хитрый старый черт оставил дверь открытой, но не потерпит, чтобы я в нее вошел?
— Вроде того.
— Странно, что Генрих ничего мне не сказал.
— Но он-то еще надеется тебя переубедить! А может, надеется, что тебя переубедит сама леди! Впрочем, что же это за леди, если король спит и видит, как бы сбагрить ее мерзкому шотландцу?
— Мне кажется, она волшебница.
— Да ты что! — опешил Лиам.
— Я шучу. По-моему, Генрих затеял тонкую игру накануне восстания.
— Из-за сплетен о том, будто принц не умер? Даже в наших краях об этом слышали. Этого нам только не хватало — очередной заварушки между алой и белой розой. Самое время насадить еще с тысчонку голов на колья, а то воронам уже нечего клевать.
— Главное, чтобы головы были не шотландские.
— Это верно.
— Значит, наш король Яков не намерен вмешиваться?
— Насколько я знаю, нет. У него свое восстание назревает, ему не до того.
Лиам задержался ненадолго, успев поделиться последними новостями о клане Данбар: кто родился, кто женился, заболел или погиб. Также он пожаловался на то, как скучно ему живется с тех пор, как лэрд дал слово «хорошо себя вести», но при этом со смехом вспомнил, как полдюжины Данбаров «разыграли» Джонстонов, вырядившись одной туманной ночью в овечьи шкуры и наворовав достаточно скотины для славной пирушки.
 
Когда кузен, утомленный долгим путешествием, отправился на поиски еды и питья, Росс еще долгое время сидел, уставившись невидящим взглядом в стену и обдумывая услышанное.
Он знал наперед, как отреагирует его отец, а потому особо не удивился. То обстоятельство, что лэрд не послал Генриха к черту, указывало лишь на стариковскую предусмотрительность и его желание хорошенько обдумать ситуацию, а не на заботу о сыне. Лэрд клана Данбар понимал, что Росс сам в состоянии о себе позаботиться, и был абсолютно прав. Почему же тогда первым его порывом было воспротивиться воле лэрда? Какая муха его укусила, если он готов был наплевать на отцовскую волю и поступить так, как ему хочется?
Как ему хочется…
Росс, чертыхаясь, встал с кровати и умылся холодной водой, чтобы избавиться от запаха болезненного пота, после чего наложил свежую повязку на рану, все еще кровавую, но так аккуратно заштопанную черной ниткой. Облачившись в льняную рубаху, подпоясав килт и набросив сверху кожаную безрукавку, Шотландец вышел из комнаты и направился к главной зале.
Сразу за дверью его чуть не сшибло с ног свежим ароматом зелени, к которому примешивался запах дыма: в зале, потрескивая, пылал огонь. Удивленно уставившись на громадное бревно, втиснутое в камин, Росс вскоре догадался, что, пока он лежал в лихорадке, настало время Христовой мессы. Хвойный дух сливался в воздухе с запахами жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и эля.
Голова Шотландца на секунду закружилась, и недуг словно вернулся в его тело, но Росс быстро понял, что виной тому — лютый голод: он готов был сражаться за обглоданные кости с королевскими собаками. Подойдя к краю ближайшей скамейки, Шотландец уселся и ухватил за грудки проходившего мимо прислужника, который нес несколько теплых, хрустящих хлебов.
Уже потом, когда со столов убрали недоеденную еду, а сами столы отодвинули к стене, к Россу присоединилась леди Маргарет. Он поискал глазами Кейт, но его невеста была слишком занята: она держала миску с душистой водой, в которой королева смачивала пальчики после трапезы. В отсутствие старшей сестры младшая держалась немного дружелюбней — по крайней мере, против его компании она явно не возражала.
Но нет, Росса так просто не обманешь. Он сразу почувствовал, что эта леди что-то замышляет, вот только не знал, хватит ли ему мужества ее выслушать.
— Вы, значит, соизволили наконец-то вернуться в наше скромное общество, — сказала она. — Мы уже терялись в догадках, кого нам звать: священника для соборования умирающего или стражников для поисков беглеца.
— Но, в конечном счете, не позвали никого.
— Гвинн сообщила, что вы не в настроении, и мы решили не спешить. Вы вчера вечером швырнули в нее ботинком.
— Она хотела меня искупать!
— Я ей безгранично доверяю. Если она хотела это сделать, значит, вы в том нуждались.
У сестренки Кейт было умное личико и карие глазенки, в которых наверняка утонула не одна страшная тайна. Волосы ее — шелковистые, светло-русые с золотым отливом, — были на несколько оттенков темнее, чем у Кейт, и ростом она была пониже. С первого же взгляда она производила впечатление девушки с изюминкой, а может, даже с загадкой; странность ее характера лишний раз подчеркивало рождественское платье из бархата цвета морской волны; сверху на ней была лазурная туника, расшитая золотыми солнцами и полумесяцами и мелкими цветными стеклышками. Более того, Маргарет держалась настолько невозмутимо, что Россу не терпелось шокировать ее своими словами.
— Я бы, пожалуй, предпочел, чтобы меня искупала другая женщина, — с нарочитым шотландским акцентом прорычал он. — Но, к сожалению, ее рядом не оказалось.
— Вы имеете в виду мою сестру?
— Если бы она на это согласилась.
— Не сомневаюсь, соблазн был велик, — как ни в чем не бывало вымолвила Маргарет. — Но Кейт совладала с ним. Должно быть, ей помогла Богородица.