The Kills (СИ)

Я зашмыгала носом, чувствуя, как по щекам потекли слезы, которые я так и не сумела сдержать.
Люцифер встрепенулся, расцепил руки и вновь вставал напротив меня. Я прятала глаза, утирая слезы рукавом и пялясь в пол, лишь бы не встречаться взглядами.
— Птичка, — Люцифер нежно приподнял мой подбородок, смотря в заплаканные глаза. — Не все люди вокруг плохие, желающие тебе зла ублюдки.
— Я не заметила, — подбородок задрожал, как не пыталась сдержаться. — Меня только предавали, использовали и бросали одну, — слезы хлынули новым потоком. — Где эти хорошие люди? Их нет.
— В самом деле?
— Да, — обиженно вякнула я.
— А если посмотреть внимательно? — растягивая слова, неспешно произнес Люцифер, поглаживая мою щеку.
— Ты сказал, что любишь свою невесту, — выпалила прежде, чем поняла, что сказала.
Слова прозвучали как претензия. Он болезненно усмехнулся, скрывая эту боль за улыбкой, появившейся после.
— Я столько всего тебе сказал и сделал, а ты запомнила только то, что я люблю женщину, которой больше нет. Может это ты видишь вокруг только плохое и не желаешь видеть ничего хорошего?
— Так это я ещё и виновата? — недовольно надув губы, я мотнула головой, освобождаясь от пальцев на моем лице. — Конечно, это не мир говно, это я не вижу цветов в этом говне. Давай, расскажи мне, что я там должна опять видеть и чувствовать! — от злости я дернула ногами, больно ударяясь пятками о дверцу кухонного шкафа внизу.
— Ох, Уилсон, — Люцифер устало прикрыл веки, утомленно вздыхая. — Да, я самоуверен. Да, я люблю командовать. Поэтому иногда может казаться, будто я стараюсь сдвинуть твои личные границы, за которые ты так переживаешь, но это вовсе не так. Не стоит ощетиниваться на любые безобидные действия или слова.
Я почувствовала себя маленьким бестолковым ребенком, которому талдычат о премудростях жизни, а он никак не хочет или может их понять.
— Как ты можешь быть таким идеальным?
— Идеальным?
— Да. Весь такой внимательный, заботливый и вот это вот всё, — я обвела его рукой в воздухе.
— Я не идеальный, — Люцифер мотнул головой. — Это ты меня видишь таким.
— Теперь я совсем ничего не понимаю.
— Во-первых, — сказал он и поднял указательный палец в наставительном жесте, — ты меня больно идеализируешь. Во-вторых, ты много обо мне не знаешь. И, в-третьих, я бизнесмен. Ты хоть где-то видела честных бизнесменов?
Я чуть со стола не упала от неожиданности.
— Бизнесмен? — у меня даже слезы перестали течь от удивления. — Ты ведь детектив.
— Стал им после случившегося. У меня есть бизнес, которым я занимался раньше. — Люцифер протянул ко мне руку и бережно вытер мокрые щеки тыльной стороной пальцев.
— Ты все бросил ради дела? — я захлопала глазами, впадая в ступор от услышанного.
Информация была неожиданной, мягко говоря.
— Не бросил. У меня есть помощники, занимаюсь руководством дистанционно, — чем больше он говорил, тем шире я открывала рот от удивления. — Жизнь не закончилась, она продолжается. Нельзя все бросать и опускать руки, нужно жить дальше, просто с небольшими коррективами.
Стыд за собственную слабость и бесхарактерность заставил почувствовать себя неловко. Люцифер не озлобился на мир, не сдался и не сломался, сближается с людьми без страха и не даёт слабину. В отличие от меня. Я явственно ощутила себя маленьким, испуганным зверьком, затравленным злыми людьми вокруг, забившимся в угол, дрожащим от страха, но шипящим на всех и вся, кто пытается протянуть руку, помочь и погладить или ударить и обидеть, неважно. Всё видится в чёрном цвете.
— Я понимаю, почему ты так недоверчива. И очень хочу это исправить, — он сделал паузу. — Если ты позволишь конечно.
— Зачем? — я потёрла натянутыми на кисти рукавами лицо. — Ты уедешь, когда все закончится. Какое тебе дело до меня?
Чёрт, я ведь не хотела давать ему понять, что меня волнует происходящее между нами. Мы вообще без году неделя как сблизились, а я начинаю строить воздушные замки. Для чего? Почему? Что в нем такого? 
Надо расстаться. Оставим только работу над делом между нами. Так будет проще.
 
— Думаю, нам не стоит продолжать отношения, — дрогнувшим голосом начала я, слёзы снова защипали глаза, а в горле противно запершило. — Я буду помогать тебе, как и обещала. Съездим сегодня в архив, — я спрыгнула со стола и стала суетиться, бросив беглый взгляд на часы на микроволновке. — Уже почти полдень. Надо ехать прямо сейчас, пол дня потратили впустую.
Подойдя к стулу, где лежала моя верхняя одежда, я потянулась к ней и хотела начать одеваться, как мою руку перехватил Люцифер, поворачивая к себе.
— Мы не поедем в архив, — отрезал он.
Взялся за края худи, начиная тянуть его вверх. Я подняла руки, не задавая вопросов и позволяя себя раздеть. Теперь я осталась в джинсах и его футболке на голое тело.
— Сейчас ты пойдешь и примешь горячий душ. Тебе нужно согреться и прийти в себя, — слова прервались громким урчанием моего желудка, вызвавшем у Люцифера улыбку. — Я приготовлю завтрак, — он пригладил мои растрепавшиеся от ветра и дождя волосы, больше походившие на воронье гнездо. — Мы позавтракаем и поедем в Ист Лэйк на два твоих выходных.
«Опять командует».
Подумала я, но вслух сказала совсем другое:
— А как же архив?
— Никуда он не денется. Топай давай, — Люцифер слегка подтолкнул меня к выходу из кухни.
Попытка задать ещё вопрос была пресечена его игривым шлепком по заду.
Деловой какой. Я ведь не хотела, чтобы мной командовали, но опять беспрекословно слушаюсь. Люцифер загремел посудой, пока я в смятении шла в сторону душа. На глаза попался рюкзак с вещами, собранными для совместной жизни. Подхватив его за ручку, я продолжила свой путь на автомате.
Он проигнорировал мои слова про расставание. Почему? За каким хреном ему я? Что вообще между нами происходит?
Я дошла до ванной и теперь стояла возле полки сбоку от кабинки, куда расставляла свои принадлежности. Да и про отъезд тоже не ответил. Вот и как его понимать? Что у него в голове?
Взгляд зацепился за отражение в зеркале сбоку от меня. Оттуда на меня смотрела уставшая и заплаканная Кейт Уилсон с покрасневшими глазами, торчащими в разные стороны волосами, одетая в футболку Люцифера. Минуты три назад я собиралась расстаться, но стоило ему сказать свое слово, и я уже притаранила свой шампунь к нему в ванную.
Я приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как начинает болеть голова, а внутренности скручивает от волнения. По коже пробежал холодок, оставивший за собой колючие мурашки. Мне и правда стоило согреться и прийти в себя.
Раздевшись, я повесила джинсы с футболкой на крючок, включила воду и нырнула под горячие струи, от которых зеркало тут же запотело, а в помещении повис лёгкий туман. Согреться удалось не сразу. Стараясь занять себя хоть чем-то, начала мыть голову, еле прочесав пальцами с бальзамом спутанные пряди. Легче мне стало только через пятнадцать минут стояния под горячей, если не сказать, обжигающе-горячей водой.
Неохотно покинув кабинку, промокнула тело и волосы полотенцем, оделась, просушила волосы феном, оставив их едва влажными. Короткие волоски топорщились в разные стороны, так было всегда, и я не обращала на это ровным счётом никакого внимания, но почему-то именно сегодня они меня раздражали, и я завязала дежурный пучок на голове.
На кухне меня ждал Люцифер с необычным завтраком. Моя одежда покинула стул, заботливо убранная на свое место. Помимо кофе на столе стояли две тарелки с поджаристым квадратиком тостового хлеба. Необычным было то, что серединка тоста была вырезана, как окошко, под ней виднелась яичница, накрытая сверху отрезанным кусочком хлеба.
— Что это?
— Яичница по-бирмингемски.
Я начала крутить головой по сторонам.
— К нам на завтрак приехала сама английская королева?
Люцифер широко улыбнулся, сверкая глазами, и ловким движением притянул меня к себе за талию.