The Kills (СИ)

— Я… я… — никак не могла подобрать слова.
— Подожди, ты что… ты…
Разговор сквозил недосказанностями, но, на удивление, мы друг друга поняли.
— Нет, боже, нет, — я хихикнула. — Я не девственница, если ты так подумал.
— Просто ты так смутилась, — он нежно погладил мою спину.
— Всё в порядке, — я приподнялась, принимая полусидячее положение. Он не отпускал меня, взволнованно следя за реакцией.
— Если ты не хочешь... — начал Люций.
— Хочу! Хочу, правда! — от переживания голос сел, я замахала руками, едва не заехав себе по носу. — Чёрт, надо же было всё испортить, — посетовав на собственную глупость, закрыла лицо ладонями.
Разочарованно опустив плечи, я убрала руки и опустила глаза, рассматривая еду на столе.
— Эй, — Люций взял меня за подбородок, поворачивая к себе. — Что тебя беспокоит?
— Ты рассказал мне о себе, — я с трудом сглотнула тяжёлый ком, застрявший в горле. — Но ты понятия не имеешь о том, кто я. Мне стоит рассказать о себе. Возможно ты передумаешь сближаться и вот это вот всё.
Мне стало страшно от догадки, какой может быть реакция, и одновременно неловко, что обломала столь страстный момент. Я попыталась отстраниться, но Люций не позволил, выпрямляясь и усаживая меня к себе ближе. Руки, обнимающие меня, сильнее зафиксировались на моем теле.
— То, что ты услышишь, может тебе совсем не понравиться.
  
Глава 6. Мои демоны. Её прошлое
 
— Ты меня пугаешь, — тон Люци стал настороженным.
— Моя история не вызовет жалости, как твоя. Я пойму, если ты вообще больше не захочешь меня видеть.
Он не размыкал объятия, даже несмотря на мои слова. Я подтянула ноги к груди, утыкаясь взглядом в столик у дивана.
— Кейт, — он прижал меня к себе так, что я покачнулась от не совсем устойчивой позы и прильнула к нему боком. — Ты можешь быть собой и рассказать мне все.
— Первыми были вот эти, — я подняла руку, показывая три ожога.
Затем отодвинулась назад, вставая на коленках и проминая мягкую обивку своим весом, слегка задрала футболку, оголяя живот, и дотронулась пальцами до круглого шрама с неровными краями, практически на самом боку.
— И этот. Мне было четырнадцать.
***
— Тощая дылда! — с ненавистью кричит мне в лицо Стефани, с силой толкая двумя руками в грудь.
Стефани — моя одноклассница из престижной школы. Она из богатой семьи, единственный ребенок, которого очень любят родители. Пухлая девушка небольшого роста, на три головы ниже меня, смотрит с презрением и отвращением. Школьная форма выглядит на ней нелепо, особенно белая блузка, слишком плотно обтягивающая ее живот.
Я роняю пиджак, который держу в руке, рюкзак соскальзывает с плеча, шмякаясь вниз. Падаю на шершавый асфальт площадки на заднем дворе школы, сразу же стесав себе локти, колени и ладони до кровоточащих ссадин. Снова будет долго заживать, оставляя некрасивые корки на светлой коже, а содранная кожа ладоней будет мерзко ныть при каждом прикосновении.
Мама опять скажет, что я неаккуратна.
Пытаюсь подняться на ноги, упираясь ранеными руками в теплый, нагретый весенним солнцем асфальт, но Стефани подходит ближе и пинает меня по бедру носком своей дорогой туфли, под одобрительный смех ее подруг. Она достает из кармана дорогой сумочки пачку сигарет и зажигалку, прикуривает, с победным видом, рассматривая меня, словно я ничего из себя не представляю. Бедро ноет от удара в унисон с содранной кожей.
Мама опять скажет, что я не женственна с синяками.
— Что, нищебродка? — девушка затягивается сигаретой, зажатой в ее пальцах. — Не нравится твое место у моих ног?
— Бьешь лежачего, — огрызаюсь, переворачиваясь к ней лицом, садясь прямо на асфальт. — Это в твоей гнилой натуре.
Хотя бы словесный отпор дать этой безумной толпе я в состоянии.
— Ах ты тощая овца! — вспыхивает гневом моя одноклассница.
Она недовольно топает ногой, в ее глазах плескается безумие. Стефани делает шаг вперед и наклоняется, нависая надо мной, хватает за основание косы, болезненно оттягивая назад мою голову.
 
— Может разукрасить твою мерзкую рожу? — девушка начинает подносить дымящуюся сигарету к моему лицу.
Успеваю отпрянуть назад, из-за чего коса в ее руке натягивается до боли у корней волос, и закрыться рукой. Тлеющий табак касается кожи руки, Стефани не спешит убирать сигарету. Я стискиваю зубы, дергаюсь, освобождаясь от ее пытки, сумев отползти, и встаю. Третий, уже третий ожог на моей руке стараниями одноклассницы.
Мама опять скажет, что шрамы не украшают девушку.
— А ну оставьте ее! — доносится крик из-за спин озверевших девиц.
На углу здания школы, в самом начале площадки стоит мой друг Рикки. Мы с ним живем в одном районе и оба попали в эту школу. Я прошла по конкурсу, набрав немногим больше баллов, чем остальные, а Рикки дали место по социальной программе, его отец инвалид, в их семье работает только мать.
— Еще один, — морщится Стефани. — Сборище оборванцев.
Она швыряет окурок на асфальт, пока Рикки почти бегом приближается к нам и заслоняет меня собой. Это выглядит нелепо, но он делает, что может, в этой школе у нас больше нет никого. Долговязый парень, с длинными, почти до подбородка растрепанными русыми волосами, которые требуют стрижки или хотя бы душа, едва ли сможет потягаться с этой толпой девчонок, но он всегда пытается меня защитить.
— Пойдемте, девочки, — надменно командует Стефани. — Не хочется мараться об этих бродяг.
Они смеются, пока я поднимаю вещи с асфальта, отряхиваясь, смотрят с брезгливым выражением на лицах на меня и с обожанием на их предводительницу. Стая шакалов.
— Ты как? — спрашивает мой друг.
— Порядок, — поправляю запачканную белую блузку и клетчатую юбку.
Мама опять будет ругаться, что я порчу вещи, на которые они едва собирают деньги с отцом.
— Покажи, — Рикки берет мою руку, рассматривая уже третий ожог. — Сука, — шипит он, глядя на огромный, болезненный волдырь.
— Заживет, — я мягко освобождаюсь из его пальцев. — Пошли, скоро начнутся занятия.
— Почему ты не дашь отпор?
Парень поправляет рюкзак на плече, слегка подкинув его, мы идем в сторону входа. Погода стоит потрясающая, светит солнце, лаская лицо своим теплом, в кронах деревьев щебечут птицы, пахнет цветами, растущими на школьной клумбе, и сырой землей — школьный садовник поливает их каждое утро.
— Предлагаешь драться с ними? — криво улыбаюсь на предложение друга.
— Да! — вскрикивает он.
Мы заходим в школу, лавируя между подростками, спешащими на занятия, наполняющими гулом разговоров и смехом коридоры учебного заведения.
— Их много, я одна. Они меня забьют и не заметят, проще потерпеть.
— Нельзя терпеть! — Рикки буквально кипит от злости.
— Да ну? — подкалываю я, замечая троицу парней впереди, возле шкафчиков.
Он следит за моим взглядом, моментально меняясь в лице. Рикки ежится, нервно дергая щекой, и вжимает голову в плечи.
— Прости, — добавляю я, понимая, что переборщила, но замечание все равно справедливое. — Ты в таком же положении.
— Давай подождем здесь, — предлагает мой друг.
— Лучше пойти в класс как можно быстрее, — качаю головой и тяну парня за рукав рубашки.
Троица уже увидела нас и приближается. Настал черед Рикки.
— Эй, — свистит нам их вожак. — Как дела в вонючем гетто?
Джастин — высокий, спортивный парень, капитан школьной команды по регби. Широкоплечий, со светлыми, слегка вьющимися волосами и небесно-голубыми глазами. Ангельская внешность и гнилое нутро. Как обманчиво первое впечатление.
Дойти до кабинета не удается, нас обступают со всех сторон, вожак оттесняет меня подальше, напирая своей широкой грудью, я пячусь назад, стремясь отдалиться от спортсмена.
— Как дела, Уилсон? — он оглядывает меня с ног до головы.
— Отстаньте от него, — пытаюсь заглянуть через плечо парня, но тщетно.
Слышна возня и злобные смешки.