Роковые обстоятельства

Усевшись в карету, господин слегка поежился, вопросительно взглянул на Георгия Владимировича и нетерпеливо поинтересовался:
— Так что вы имеете мне сказать?
— С вашего позволения, я не думаю, что здесь нам будет удобно беседовать. Не лучше ли отправиться в ресторацию месье Дюссо и заказать там отдельный кабинет? — Данилян заметил, что незнакомец колеблется, а потому поторопился добавить: — Уверяю вас, что для беспокойства нет ни малейших причин. Напротив, интуиция подсказывает мне, что наш разговор приведет ко взаимной выгоде.
— Ну, если так… Едем, — согласился господин, кутаясь в кашне.
Данилян решил не торопить события, поэтому не стал раньше времени выяснять имя и звание своего спутника. По дороге он попытался затеять непринужденную беседу, рассказав о недавно виденном газетном объявлении: «Два медведя обложены возле города Боровичи Новгородской губернии. Желающие поохотиться могут обратиться письменно или телеграфировать Валерию Капитоновичу Турчинскому». Однако незнакомец выказал такое нежелание болтать по пустякам, что Данилян оставил свою попытку. Разговор возобновился лишь после того, как оба оказались в известном французском ресторане и, заняв там уютный кабинет, сделали заказ. При этом незнакомец, даже не поинтересовавшись согласием Даниляна, заказал себе бретонских устриц, салат из спаржи и гусиный паштет. Впрочем, Георгий Владимирович был совершенно уверен в том, что находится на правильном пути, и даже распорядился принести бутылку лучшего шампанского.
— Так что вы имели мне сказать? — поинтересовался незнакомец после первого бокала.
— Простите, но для начала я хотел бы узнать — с кем имею честь? — вкрадчиво поинтересовался Данилян.
— Вот странно! Прежде вы хотели сделать мне выгодное предложение, не зная моего имени и звания, так что же изменилось теперь?
— Ничего не изменилось, просто мне бы хотелось знать наверняка — в каких отношениях вы состоите с господином Симоновым и его почтенным семейством?
— В достаточно близких, — уклончиво отвечал Аристарх Данилович Водопьянов, крайне раздосадованный упрямством своего тестя. Сегодня, испытывая крайнюю нужду в деньгах, он приехал к Павлу Константиновичу, чтобы как можно выгоднее продать свое согласие на предстоящую сделку с участием его жены, но Симонов не захотел его даже выслушать! Более того, титулярный советник разговаривал совершенно недопустимым тоном, с презрительной иронией заявив:
«Свою долю ты получишь позже… выручив ее от продажи рогов!»
«А почему не сейчас? — попробовал было возмутиться Водопьянов. — В конце концов, дело идет о моей мужской чести…»
«Твоя честь не стоит и гроша ломаного! — безапелляционно отрезал титулярный советник. — Радуйся уже тому, что бесплатно пользуешься прелестями моей дочери, за которые иные владетельные господа готовы выложить такие деньги!»
Короче говоря, разговор не получился, и Водопьянову пришлось покинуть дом тестя в крайне расстроенных чувствах. Внезапное появление столь любезного незнакомца, представившегося подручным банкира Дворжецкого, сильно заинтриговало достойного мужа, однако боязнь упустить лакомый куш заставила его проявлять предельную осторожность — пусть этот самый Данилян первым выложит карты на стол, после чего и начнется настоящий торг!
— Что же, — пожал плечами Георгий Владимирович, — не хотите раскрывать своего инкогнито — ваше право. Но, если вы действительно находитесь в близких отношениях с вышеупомянутым семейством, то вам должны быть известны и некоторые, так сказать, семейные тайны… — И он вопросительно посмотрел на собеседника.
— Ну, допустим, — не менее вопросительно пробормотал тот, жадно заглатывая очередную устрицу и запивая ее шампанским.
Эх, как ни хитер был Аристарх Данилович, но где ему было тягаться в лукавстве с Даниляном! Несмотря на всю таинственность и строптивость своего визави, Георгий Владимирович чувствовал, что удача близка. Правда, он ошибался, предполагая, что незнакомец играет при титулярном советнике Симонове такую же роль, которую сам Данилян играл при банкире Дворжецком — с поправкой, разумеется, на более скромные масштабы.
 
— Я видел, как вы покинули дом господина Симонова, пребывая в состоянии некоего раздражения и даже досады, — снова заговорил Георгий Владимирович, тщательно подводя наживку к пасти своей будущей жертвы.
— А что вам до моего раздражения?
— Я позволил себе предположить, что вы, возможно, обращались к Павлу Константиновичу за деньгами, однако он соизволил вам отказать.
— Ну-ну, дальше, — услышав слово «деньги», мгновенно напрягся Водопьянов.
— Возможно даже, что он отговорился нехваткой в данный момент необходимых средств…
— Возможно.
— А ведь деньги у него были — и немалые!
— Откуда вам это известно?
— За полчаса до вашего визита я лично доставил господину Симонову половину той суммы, о которой он ранее договорился с господином Дворжецким в качестве аванса за одну сделку.
— Двадцать тысяч! — едва не поперхнулся Водопьянов. Его возмущению не было предела — оказывается, тесть уже получил аванс и при этом посмел отказать ему в столь «незначительной» доле как просимые три тысячи!
— Так-так! — торжествующе воскликнул Георгий Владимирович. — Значит, вы в курсе всего происходящего. Ну что же, тем легче нам будет вести дальнейшую беседу.
— Вне всякого сомнения! — заверил его торжествующий собеседник, довольно потирая руки.
Этим жестом он неприятно поразил даже Даниляна, давно отвыкшего удивляться каким-либо порочным проявлениям человеческой натуры, и потому крайне не любившего вновь испытывать это чувство.
— Что это значит? — настороженно поинтересовался он, внимательно глядя в бесцветные глаза собеседника. — И что вас так радует?
— У меня есть для вас весьма пикантные сведения, которые, я уверен, будут вам крайне интересны!
— И я могу узнать, о чем идет речь?
— Разумеется, можете… но не раньше, чем заплатите за эти сведения!
— О какой сумме идет речь?
— Три тысячи.
— Однако это весьма приличные деньги.
— Да, но зато они сэкономят вашему покровителю как минимум тысяч семнадцать.
— Ага! Следовательно, та сделка, которую мы с вами оба имеем в виду, не состоится? — Георгий Владимирович недаром славился быстротой соображения, за что его очень ценил Дворжецкий.
— Именно так! — подтвердил Водопьянов.
— По какой, позвольте узнать, причине?
— Да по той самой, за которую господин Дворжецкий согласился заплатить такие большие деньги!
Собеседники пристально посмотрели в глаза друг другу и увидели там равную степень озадаченности.
«Кажется, я не понимаю — кто кого перехитрил, — про себя удивился Данилян. — А, ладно, выдав ему расписку на предъявителя, я ничем не рискую…»
— Хорошо, — вслух произнес он, — я готов прямо сейчас написать вам расписку на требуемую сумму, по которой вы в любой момент сможете получить деньги в кассе банка господина Дворжецкого.
— Буду рад принять от вас этот вексель! — пылко заверил Водопьянов, нетерпеливо ерзая на месте.
Данилян подозвал официанта и потребовал принести гербовую бумагу, перо и чернильницу. Пока он составлял расписку, его деловой партнер усиленно налегал на гусиный паштет, обильно запивая его шампанским. Затем Георгий Владимирович предложил официанту расписаться в качестве свидетеля сделки и, наградив его пятьюдесятью рублями, отпустил.
— Итак? — поинтересовался он, передавая расписку прямо через стол.
Слегка запьяневший Водопьянов тщательно прочитал текст, после чего бережно сложил бумагу вчетверо и спрятал во внутренний карман сюртука.
— Не беспокойтесь, — усмехнулся он, заметив настороженный взгляд Георгия Владимировича, — сейчас я скажу вам только одну фразу, и вы тут же перестанете жалеть об этих деньгах.
— Я весь внимание.
— Катрин… ну, то есть Екатерина, старшая дочь Симонова… не девственница!
— Почему вы в этом так уверены?
— Потому, что я — ее муж!