Насилие истиной
— Думаю, нам необходимо выяснить, кто стоит за этим журналом, — медленно, взвешивая каждое слово, начала Илона.
— Ты полагаешь, что существует еще какой-то наш общий недоброжелатель? — удивленно спросила Валерия.
— Нужно предусмотреть и такую вероятность.
— Ну, тогда вы и за год не разберетесь: предусматривая, взвешивая, советуясь, оглядываясь, — не вытерпела Валуева. — Да какое это имеет значение? Движущая сила — Жаклин! Уверена, что нам всем просто невозможно было нажить себе еще одного общего врага!
— И все-таки я закончу свою мысль, — продолжила Илона. — Если бы нам удалось выяснить, кто владелец этого журнала или хотя бы найти, где он печатается, потому что адрес, указанный в нем, — фикция, я узнавала, тогда можно было бы попытаться договориться.
— Светлана, ну что ты молчишь? — еле сдерживая себя, обратилась к ней Валуева. — Это же абсурд: попытаться договориться! — невольно передразнивая осторожную интонацию Илоны, воскликнула она. — Ну договоришься с этим журналом, Жаклин найдет другой!
— Не сразу же! Значит, у нас будет какой-то запас времени на следующий шаг.
— Черт с вами! — нервно отставив бокал, проговорила сквозь зубы Алла. — Следующая глава будет о Валерии, вот пусть она больше других и волнуется!
— Да, нужно отдать должное и Жаклин, и владельцу журнала, — вступила в разговор мадам Ферри. — Рекламу они сделали профессионально. Кажется, что такого? Очередное «разоблачение» в печати с точки зрения очередного обиженного судьбой. Сколько помимо нас известных персон, чьи тайны должны быть даже более интересны толпе! Но рекламная кампания, повторю, была проведена на редкость удачно. Журналы идут нарасхват!
— Она же пообещала там черт знает что написать! — словно от холода дернулась всем корпусом Крылова.
— Есть все основания предполагать, что свои обещания Жаклин сдержит. По-видимому, каждый из нас в свое время предоставил ей богатый материал, — озвучила общую мысль Светлана.
— Господи! — уронив голову на руки, простонала Валерия. — Но что же делать? Если то, что я предполагаю, напечатают… — ее голос пресекся. Илона заботливо протянула подруге стакан воды. — Это может перевернуть мою жизнь, — с трудом взяв себя в руки, проговорила она. — А ведь мне сорок пять! У нас с Гарриком сын! У него большое будущее, и так несправедливо, если тень из моей прошлой жизни ляжет на него.
— Вот видишь! — словно торжествуя, подхватила Алла. — Арсентий стажируется в США, и каково ему будет читать подробности о твоем прошлом? Он талантлив, следовательно, врагов и недоброжелателей, несмотря на его двадцать лет, у него уже предостаточно. Выдержит ли он эти публикации? Подумай о сыне, он поистине талантливый скрипач.
— Но ведь это ужасно — то, что ты предлагаешь! — воскликнула Валерия. — Как мы будем после этого жить?
— А как ты будешь жить после публикации следующей главы? — ядовито поинтересовалась Алла. — Как? Хотя, конечно, тебе видней! Если ты можешь допустить, чтобы Жаклин вылила на вас с Гарриком ведро злословья, настоянного на девяносто девяти процентах вранья и бессильной ненависти, то я не позволю, чтобы на нас с Алексом упала даже тень от ее грязного листа!
Светлана обвела взглядом стол.
— Думаю, можно перейти к десерту! — сказала она и вызвала официантов.
— Хороший десерт, — вздохнула Илона, подсаживаясь к низкому столику перед диваном.
— Зато мы можем подвести итог нашей встречи! — обратилась мадам Ферри к своим гостьям. — Мы все хотели бы избавиться от Жаклин, потому что другие способы убеждения на нее не действуют, но мы, за исключением Аллы, боимся сделать единственно возможный в нашем положении шаг.
— Я торопиться не буду! — заметила Алла. — У меня-то как раз есть в запасе время. Сначала она закончит вторую главу о Валерии, затем перейдет к Илоне, Марианне, а уж потом займется мною и Алексом. Так что вы получите сполна за вашу трусость!
Тяжелый глухой стон огласил кабинет. Словно прыгая в бездну, страшно округляя глаза, Валерия быстро зашептала:
— А что, Илонка? Рискнем? Потом разберемся! А сейчас нужно спасать… — ее растерянный взгляд пробежал из стороны в сторону, словно ища выскочившее из памяти слово, — репутацию! — наконец произнесла она, имея в виду, конечно, нечто большее.
Светлана щелкнула золотой зажигалкой.
— Хорошо, что у нас начистоту: никто, за исключением Марианны, не делает вид, что ему безразличны публикации.
— А это очень странно, — сощурив глаза, заметила Илона. — Может, они сговорились?
— А может, Марианна сильнее нас? — задумчиво произнесла Светлана. — И она сама решила вопрос, над которым мы бьемся уже несколько дней.
— Было бы неплохо, — протянула Валерия.
— Вот-вот, чужими руками жар загребать — это мы завсегда готовы! — кивнула Валуева.
— Итак, о чем же мы договорились?.. — обвела Светлана пристальным взглядом маленькое общество.
— Неужели непонятно? — поднялась с кресла Алла. — Мы ни о чем никогда не договоримся. Мы — трусливы, мы не можем отвести занесенный врагом меч от самого святого для нас — семьи! Пусть Жаклин разрушит, раздавит наши жизни, но только пусть она живет! А зачем? Зачем? — с искаженным от ярости лицом обратилась она к Илоне. — Вот объясни! Ты у нас журналист! А ты, Лера, писатель! Объясните мне, бухгалтеру: зачем? Ради чего мы должны молча сносить подлость Жаклин? Ведь она воспользовалась нашим доверием, дружескими отношениями, чтобы проникнуть в нашу жизнь, нахватать каких-то фактов, перевернуть их с ног на голову и подать в качестве литературного десерта!
Лица всех дам потемнели, словно с потолка упал флер и покрыл их застывшие в тяжелом раздумье фигуры.
Расходились молча.
— Уверена, сейчас Лерка побежит валяться в ногах у Жаклин, — презрительно кривясь, шепнула Валуева Светлане.
Та неопределенно пожала плечами.
— Лерка умная, вряд ли она не понимает бесперспективность такого унижения. Жаклин — актриса, ей нужна публика!
Илона собиралась отвезти Валерию домой, так как они приехали на ее машине, но Лера сослалась на неотложное дело и, торопливо попрощавшись с подругой, остановила такси.
— Ну вот, я же говорила! — указала движением головы в сторону Бахаревой Алла. — С Илонкой не поехала, а помчалась к Жаклин.
— Я была о ней лучшего мнения, — разочарованно протянула мадам Ферри.
* * *Валерия, словно в тумане, проехала несколько кварталов и попросила шофера остановиться. Расплатилась, вышла, оглянулась и направилась к телефону. Она уже несколько дней, сразу после отказа Жаклин прекратить печатать свои пасквили, обдумывала этот вариант.
Лет пять назад Валерия неожиданно увлеклась публицистикой и задумала написать серию очерков о заключенных. Правоохранительные органы оказали посильное содействие известной писательнице. Лера засела за кипы дел. Ей хотелось непредвзято, насколько удастся, заглянуть в души преступников. Она выбрала несколько дел и попросила о встрече с заключенными, и ей предоставили такую возможность.
— Через два месяца освобождаюсь, — сказал Валерии мужчина лет сорока пяти довольно приятной наружности, которому высшая мера после кассационной жалобы была заменена сроком на пятнадцать лет.
— Знаю. Но мне, как писателю, хочется понять, насколько возможно…
Он не дал ей договорить, рассмеялся искренне и весело.
— Этого головой не поймешь, это нужно кожей почувствовать! Сколько бы я вам не рассказывал, как страшно ожидать вынесения приговора, пока сами не ощутите мелкую, холодно-липкую дрожь и полное оцепенение от страха, ни черта не поймете! — устремил он на нее пронзительно-стальной взгляд. Увидев замешательство на ее лице, усмехнулся. — Вот вы вашего любимого Достоевского, несомненно, жалели, читая, как он шел на казнь. Вроде бы и мозгом что-то соображали, но понятия не было, как на картинку смотрели, а здесь сначала надо почувствовать, а потом, может, и удастся понять!
Лера смутилась.
— С чего вы решили, что я люблю Достоевского? — спросила она.