Нагибатор Сухоруков (СИ)
Князь вытаращил глаза.
— Ты можешь так ими управлять?!
Приятно, когда настолько верят в твое всемогущество.
— Этими? Смогу. Ведь у нас есть сладкая тыква на веревочке… — меня упорно не понимали. — Брат князя! Слить им эту информацию, и они сами побегут!
— Ты хочешь подослать им человека? — оживился Аскуатла. — Но поверят ли ему? Там, наверное, не полные дураки командуют.
— Даже подсыл не нужен, — улыбнулся я. — Нам ведь врать не надо, информация точная. Пусть сами узнают! Отряд князька встретит их людей… случайно. Кинется наутек и доведет их разведку до самой деревни. Вот и всё. Главное, чтобы в это время наше войско не отсвечивало, а притаилось где-нибудь повыше в горах.
— Князь-то согласится?
— А мы ему выбора не оставим. Пообещаем выдать в любом случае, так что будет он вместе с нами воевать! За жизнь свою!
— А почему ты думаешь, что аколуа к нам всей толпой не пойдут?
— Чтобы раздавить муравья не нужно хватать бревно. Я по себе знаю: выгоднее всего брать минимальное число воинов нужных для победы. Большое войско медлительно, много ест, его сложно напоить, разместить на ночь. В походе растягивается так, что трудно контролировать, — я как мог, пытался раскрыть парням экономическую себестоимость войны. — Их разведка доложит, что у князька всего одна-две сотни воинов. Сколько нужно для захвата? Тысяча, ну, может быть, чуть больше. Но! Только самых надежных: чтобы поймали князя, чтобы в лагерь привели.
— А тысяча на тысячу… даже на полторы — это вполне по силам! — тихо засмеялся Аскуатла.
— Верно. К тому же, вы заметили, в какой чудной деревеньке окопался наш князь? Стоит на горной площадке, кругом скалы, всего несколько спусков. А если их еще укрепить?
— Ты опять хочешь построить Аграбу? — закатил глаза Серый.
Я кивнул.
— Причем, за несколько дней: когда уйдут разведчики и пока не придет войско. Чтобы сюрприз был. Хотя, подготовительные работы можно уже начинать.
— Владыка, а ты не боишься, что аколуа под деревней зубы обломают и поспешат за реальной подмогой? — нахмурился Муравей. — С которой никакая Аграба не поможет справиться.
Я с лукавой улыбкой смотрел, как наш союзник Моччитуа переводит взгляд с одного человека на другого и совсем выпал из диалога. Да, это уже не его стратегический уровень. Эх, будь с нами еще Черный Хвост!..
— Всё верно, — кивнул я. — Эти чужаки не будут атаковать скалы, пока все не передохнут. Едва они поймут, что краб в панцире им не по зубам, то решат уйти или позвать подмогу.
Я сделал многозначительную паузу, которая так напрашивалась.
— Поэтому главный удар нужно нанести не там.
Разговоры в тени — 8
— Я смотрю, великий Тлалок, сегодня посылает нам новые знаки внимания, — молодой воин тревожно глядел на черноту, которую несло с гор.
«Ну, ты мне еще расскажи о грозе, пацан, — проворчал мысленно старый воин, отложивший починку дротиков. — Я эту грозу еще с утра чуял, ноги просто выкручивало с утра».
Проворчал мысленно, потому как Тольцину Беспёрому страсть как хотелось поболтать хоть с кем-то. Правда, почти все собеседники уже ушли пять дней назад — захватывать последнего чумбийского князя. Не с этими же дикарями, которые бестолково отираются по лагерю, предаваться воспоминаниям! А вот Истликохцин, хоть и молокосос, но свой, аколуа. Старик вспомнил, что парень, кажется, родом из селения под Уэшотлой. Тоже глухомань, но, хотя бы, своя. Да и сам малец завел разговор не ради обсуждения погоды. Скучно, поди, целый день склады охранять.
— Дарующий Воду напоминает, что слишком долго бродим мы вдали от его горного дворца, — назидательно произнес Тольцин, поднимая руки. — Слишком долго не чтим его достойным образом, не кладем на его алтари жертвы. Но ничего! Как вернемся, уж я-то снова вернусь на блаженные склоны Текскоцинко. Я пятую часть добычи подарю величайшему из богов.
— Ты бывал в садах Говорящего? — изумился парень.
— А то! — подбоченился старик. — Давно, правда, это было. Тогда Усмиряющий Плоть Принц только-только сменил отца и стал Говорящим. Вот в его свите и побывал. Райское место. Там цветут деревья и цветы со всего Анауака! Благоухание такое, что голова кругом идет. Ближе к храму Тлалока на холм подведены акведуки с горной водой. Там сделали настоящий водопад! Представляешь, малец?
«Малец» рассеянно чесал ухо (а уши у мальчишки преогромные выросли!), рассказы о красотах его интересовали мало.
— Всюду мраморные лестницы, — мечтательно закатывал глаза Тольцин, он видел всё так ярко, словно побывал на Текскоцинко вчера. — А ниже храма — представляешь — целый бассейн! Да не яма вырытая, нет, он выложен из камня. И по краям его сидят три толстые каменные лягушки. Не знаешь, поди, каков в этом секретный смысл заложен?
— Да, знаю-знаю, — сморщившись отмахнулся от несуществующей мошки Истликокохцин. — Бассейн — это наше великое озеро. А лягушки — три столицы, три братских народа. Ты же сам мне и рассказывал, Беспёрый. Ты вот лучше расскажи, а в столице ты бывал?
— В которой?
— Ну… в нашей, конечно.
— Бывал! — фыркнул старик. — Да я в ней считай что живу…
— И с дворцово й челядью, наверное, знаком?
Тольцин закатил глаза.
— У Говорящего дворец состоит из трехсот комнат. Служит ему там две тыщи человек. Да в городе каждый кого-то из слуг знает!
— Значит… и разговоры всякие слышал?
Тучи наползали неотвратимо. Скоро они скроют заходящее солнце — ночь сегодня придет стремительно. Где-то вдалеке ворчал гром. В унисон с божьим голосом заворчал и Беспёрый.
— Ты уж прямо бы и спросил! Что, до сплетен грязных твои уши такими здоровыми выросли?
Истликохцин побагровел от стыда. Но желания свербели в нем сильнее болезненных червей.
— Когда в поход уже выступали… говорили… говорили, что казнили кого-то…
Старик упорно делал вид, что не понимает, о чем речь.
— Это ж столица, малой! Тут, считай, кажен день кого-то казнят.
— Нууу… Не простые казни… Вроде как наложницу Говорящего казнили… и сына его.
— Ах ты, сопля-нескладеха! — взбеленился Тольцин. — Это кто ж тебе такое порассказывал?!
Парень от смущения даже к стене склада отступил. Испугался, что ляпнул лишнего, да еще про правящую семью. Старик насладился в полной мере видом обделавшегося стражника и мелко засмеялся.
— Ну, было такое. Казнили любовницу…
— А которую? Как звать? — резко оживился мальчишка.
— А ну цыц! Нет у нее больше имени! Сама померла, и имени ее жрецы лишили. Но это была та, что во дворец из Тулы попала.
— Ух ты! Тольтечка что ли? Из древнего рода?
— А я знаю? Но роду точно не древнего. Дочь она была купеческая.
— Купчиха? И стала наложницей Говорящего? — не поверил охранник.
— Я тебе больше скажу: самой любимой наложницей. Усмиряющий Плоть души в ней не чаял. Везде с собой водил, подарками осыпал.
— Ого! — уважительно поцокал Истликохцин. — Что же тогда случилось?
— Страшное, — зловеще продолжил Беспёрый. — Таковы были ее чары бабские, что не удержался от них и старший сын Говорящего. Да не какой-нибудь ублюдок, а самый что ни на есть законный, от матери-правительницы. Уже ходил походом на Уэшоцинко, славу отцу принес. Потом и его бы сменил, сам бы Говорящим стал… Да вот, околдовала его купчиха из Тулы…
Гром загрохотал уже совсем близко. Свинцовые тучи окружили солнце и спрятали его от людского взгляда. Паренек невольно схватился за амулет.
— Неужто, колдуньей оказалась?
— Да нет, это я так. Бабское колдовство… оно им с рождения присуще. Знаешь, небось: когда личико миловидное. Или вот титьки добрые! Но и это не всё. С женщинами ведь как: мечтаешь о них, всё, что есть, отдать за них готов. А разденешь, ноги раздвинешь, семя в лоно ей бросишь — так словно и не нужна становится. Вот совсем!.. Но есть такие, с которыми и после перепихона хорошо! Редкие женщины. Умные. Интересные. Загадочные.