Кровные узы (СИ)
— Ой! Белочка! Ручная! — отреагировала на появление гостьи Яна. — Женька, угости белочку семечками!
— Обойдется дармоедка! — скривился дядя. — Буду я еще кормить зверье лесное казёнными семками!
— Жмот!
Не найдя орехов, лесная красавица ускакала на ближайшую ветку, мазнув на прощание Олега хвостом и не дав себя погладить разочарованной Яне. Евгений торжествующе щелкнул семечками.
Через полчаса прадедушка привез развеселившееся семейство на речку с зарослями камыша и рогоза. Но рыбалка не задалась: рыбёшка попадалась мелкая. Матюгаясь, Евгений едва не утопил удочку под недовольное ворчание прадедушки. Яна целый час бегала за удирающим сыном, не желавшим сидеть на месте. В общем, получал удовольствие от семейного мероприятия только маленький Олег.
Недовольный внуком Аркадий плюнул на рыбалку и раздражённо приказал варить уху из того, что наловилось.
— Я говорил, что рыбак из меня, как из дяди Толи охотник, — буркнул Евгений, разжигая костер с помощью зажигалки и сухой травы.
— Разве не он себе ногу прострелил в прошлом году? — удивилась сестра, расстилая коричневое покрывало на траве.
— И я о том же.
Яна села рядом с братом, вытянув уставшие в царапинах и синяках ноги. Реактивный ребёнок — удовольствие ниже среднего, особенно когда бегаешь за ним по колючим кустам.
— Где ты малого потеряла? — скосил недовольный взгляд на сестру Евгений.
Яна неопределенно махнула рукой в сторону речки, откуда доносилось веселое хихиканье ребёнка и плеск воды.
— Малая, иди и вытащи его оттуда! Он же маленький! Утонуть может! Мамаша называется!
Сестра страдальчески застонала, представляя, сколько навернет кругов, пока поймает неутомимого сына.
— Сейчас…заряжу батарейки… и пойду вытаскивать… — вздохнула молодая мать.
Не успела Яна подняться, как раздалось рычание. Люди повернулись и неловко застыли. Неуклюже спотыкаясь и снова поднимаясь, Олег тянул зубами огромного карпа. Мальчик остановился напротив матери и, не выпуская изо рта рыбу, посмотрел на неё.
У Яны задергался глаз. У Евгения едва очки не свалились с переносицы. Один Аркадий не растерялся:
— Глядзіце! Які паляўнічы ў нас падрастае! — с вполне искренним восторгом воскликнул прадедушка на белорусском языке. — Ідзі, Алежек, яшчэ рыбку злаві!
Счастливый Олег выпустил рыбу, улыбнулся во весь острозубый рот, чем вызвал у матери нервный тик второго глаза, и снова побежал к реке.
— Не ведаю, хто яго бацька, але мужык, відавочна, з прыдурам быў, — буркнул Аркадий, с кряхтением поднимаясь. — Я пайду к Алегу, а вы вуху працягвайце варыць, вунь якога карпа прыцягнуў малец. Хоць у кагосьці рукі растуць з таго месца, — сказал последнее слово, явно на кого-то намекая.
Евгений пришел в себя быстрее, чем Яна. Брат подошёл к рыбе, осторожно приподнял её за жабры и снял очки. Близоруко щурясь, он внимательно рассмотрел место укуса.
— Малая, есть разговор.
— Я знаю, что Олег немного странный, — оправдывалась сестра, нервно сжимая края платья в горошек.
— Он не просто странный. Я думал, мне показалось. Даже не разбираясь в анатомии, я вижу, что это, — он ткнул костлявым пальцем в укус, — оставили не человеческие зубы. Да и как двухлетний ребёнок смог прокусить скользкую рыбу⁈ Какой силы должен быть укус⁈ Мало того, он сам её убил!
— Женя, не пугай меня! — нервно хихикнула Яна. К сожалению, об остроте зубов сына она знала не понаслышке: дома не осталось ни одной целой табуретки.
— Малая, я не шучу! — продолжил брат. — Я ещё Лене, дурак, не верил. Думал, она сочиняет про его отца! Олег каким-то таинственным образом может менять прикус! Если ты хочешь, чтобы твой сын не пострадал, повремени с садиком, а лучше вообще откажись, пока он не научится скрываться. Его отец… необычный человек. Мы должны скрывать, кто такой Олег. Никаких больниц, никаких поликлиник, нужна справка — обращайся ко мне. И объясни Олегу, когда мальчик подрастёт, что он должен скрывать свои различия с людьми. Лучше будет, если кроме тебя, меня и Лены об это никто не будет знать, даже родители!
— Это будет трудно…
— Знаю, начнём уже сегодня.
Когда Олег приволок ещё одну рыбину под восторженный крик Аркадия, Евгений подошел к племяннику и улыбнулся во все зубы. Малыш улыбнулся дяде в ответ. Евгению едва не стало плохо, но он набрался мужества и сказал:
— Олежек, видишь какие у меня зубки?
— Кри-ивые! — смеясь, ответил мальчик.
— Ты можешь сделать такие же? — поморщился дядя и продолжил изображать радость.
— Они неудобные! — скривил носик ребёнок.
— Олежек, ты — особенный мальчик. Но не всем людям нравится, когда кто-то отличается от них. Ты же не хочешь расстраивать маму?
Племянник отрицательно покачал головой. Он не любил, когда мама расстраивалась — она много плакала.
— Поэтому лучше кривые зубки, чем острые и ровные, — произнес Евгений, перестав улыбаться.
Олег вполне серьёзно посмотрел на дядю. Тогда он ещё мало что понимал, но ведь обожаемый и смешной дядя плохого не посоветует?..
* * *Настоящее время
В три часа ночи над кроватью Олега взорвалась лампочка. На одеяло и пол посыпались осколки, окончательно прогоняя остатки сна. Опасно искрила розетка. Моргали фонари на улице. Подпрыгивали металлические предметы, как под воздействием магнита. В груди мальчика вибрировало, словно в клетке из ребер расположился маленький генератор.
Пара глубоких вдохов и выдохов помогли успокоить сердцебиение и заставили генератор замолчать. Вскоре вибрация прекратилась, а вместе с ней перестало бесноваться окружающее пространство.
Олег поднялся с кровати. Собрал с пола осколки, выкрутил из патрона цоколь и вкрутил запасную лампочку. Несколько минут прислушивался, не разбудила ли ночная какофония маму. Но Яна невнятно пробормотала во сне и продолжила спать в соседней комнате.
С улицы грянул гром, после чего завыли сигнализации сразу нескольких машин и погасли уличные фонари. По крыше, водоотливам и стеклу забарабанил дождь. Тьму развеяло электрическое зарево.
В силу вступала первая весенняя она же мартовская гроза.
На стихийную мощь отозвался гул в груди, казалось, возле сердца поселилась птаха, рвущаяся в грозовое небо.
Олег взобрался на подоконник, уткнувшись носом в стекло. Порой ему снилось, как он летал наперегонки с птицами сквозь облака. Сигануть бы с пятого этажа и взлететь, дал бы кто крылья за спину. Трехкомнатная квартира казалась душной и тесной коробкой.
От воя сигнализаций проснулась Яна. В полной темноте она вытянула вперед руки и шарила по стенам. Не видя сына на подоконнике, мама едва не споткнулась и осторожно на ощупь искала спящее тело на кровати.
— Я здесь, — не выдержал Олег, наблюдая за ней в отражении стекла.
— Здесь это где? — нахмурилась Яна.
— На подоконнике.
— Повернись ко мне, чтобы я глаза видела, а то темно совсем.
Олег хмыкнул и повернулся к ней лицом.
— Снова читал ночью, — проворчала она, повторно вытянув руки и направившись к окну. По дороге споткнулась о стул.
— Нет, я спал.
Преодолев полосу препятствий, Яна добралась до подоконника и обняла сына. В момент, когда на улице прогремело, она всем телом вздрогнула:
— Страшно-то как. Раньше любила грозы, а после того как у бабушки сарай сгорел, а рядом с дедушкой в сосну шаровой молнией зарядило, боюсь.
Олег обнял её в ответ.
— Всю ночь кошмары снились, — продолжала Яна, уткнувшись в макушку сына, — а теперь еще и погода взбесилась. Будешь смеяться, но я видела тебя с длинными белыми волосами. Ты такую ужасную грозу призвал, что меня до сих пор потряхивает.
— Я не умею грозы призывать.
Она минуту посопела ему в волосы и все-таки выдала:
— И это хорошо.
— Мам, у тебя сердце тыгыдык-тыгыдык делает. Дать успокоительные?
— Лучше мелисы заварю.
— Света нет, квартиру спалишь.