Похвала (ЛП)

Крепко схватив ее за бедра, я прижимаю ее к себе еще сильнее, и она откидывает голову назад, наполняя комнату восхитительно звучащими стонами экстаза.
— Я хочу кончить в тебя. Я хочу, чтобы ты взял это, — стону я.
— Дай это мне.
Требуется всего два толчка на моем члене, прежде чем я издаю стон облегчения, мой член входит в нее. Она висит у меня на руках, измученная и прекрасная. Поэтому я притягиваю ее тело к своим губам, целуя то место, где колотится ее сердце в груди.
Она задыхается больше обычного, ее сердце колотится от напряжения. На ее спине блестят капельки пота.
— Я была хорошей девочкой? — Шепчет она, ее губы в нескольких дюймах от моих.
Улыбка расползается по моему лицу когда я заключаю ее в объятия.
— Ты всегда была хорошей девочкой.
  
ПРАВИЛО № 31: НИЧТО ХОРОШЕЕ НЕ ДЛИТСЯ ВЕЧНО
 
Шарлотта
Когда я слышу его приближающиеся шаги в понедельник утром, меня охватывает чувство спокойствия. В этом звуке что-то есть. Повторяющийся щелк-щелк-щелк вызывает реакцию в моем теле, выброс серотонина, который мгновенно погружает меня в состояние безмятежности. Тревога, в которой я погрязла с тех пор, как проснулась в его объятиях вчера утром, рассеивается, когда я слышу, как он входит в комнату.
Он подходит к тому месту, где я стою на коленях, и нежно гладит меня по голове.
— Доброе утро, Шарлотта, — говорит он с той же интонацией, с какой сказал бы Доброе утро, красавица. Или Я люблю тебя, Шарлотта. И, может быть, последнее мне только кажется, но в моем сознании оно звучит правильно.
— Доброе утро, сэр.
Мы вписываемся в эти роли так легко, словно кусочки головоломки встают на свои места. С субботнего вечера не было сказано ни слова о Бо, нашей тайне, о нашем будущем или о наших чувствах. Как будто этот разговор напугал нас обоих и заставил замолчать. Мы были так близки к тому, чтобы положить всему конец, поэтому вместо того, чтобы смотреть в лицо и признать то, что, как мы оба знаем, грядет, мы вернулись к тем ролям, которые играли раньше.
Держи это в секрете.
Отрицай наши чувства.
Не думай о будущем.
Само по себе это кажется неправильным, но поскольку я все еще здесь, стою перед ним на коленях, мне кажется, этого достаточно.
Две недели назад я сказала ему, что возьму все, что смогу получить, и это по-прежнему так.
Пока он сидит в своем кресле, я жду инструкций. Обычно он говорит мне поработать за моим столом или посидеть у него на коленях, пока он работает. Но пока я жду, минуты проходят в тишине. Желание посмотреть, что он делает, очень сильно.
Наконец, он бормочет:
— Ползи ко мне.
Я прикусываю губу, чтобы удержаться от улыбки, и поднимаюсь на четвереньки, глядя на него снизу вверх. Он подпирает подбородок рукой, облокотившись на подлокотник кресла, и наблюдает за мной. На его лице читается едва уловимое одобрение, и я вдыхаю его, как будто это впитывает во мне жизнь.
Добравшись до его кресла, я снова опускаюсь на колени. Его пальцы тянутся, чтобы погладить меня по щеке, и я наклоняюсь навстречу этому прикосновению.
— Я не хочу сегодня работать, — тихо бормочет он.
И когда мои губы сжимаются, сдерживая улыбку, он продолжает:
— Я хочу поиграть.
— Да, сэр, — сладко отвечаю я.
— На стол, — командует он, постукивая по твердой поверхности перед собой.
Поднявшись на ноги, я сажусь перед ним, и он мгновенно раздвигает мои колени, перемещаясь между ними.
Сегодня на мне платье длиной до колен, черное, с пуговицами спереди и в мелкий белый горошек. Оно хорошо подчеркивает мои изгибы, плотно облегая грудь и бедра. Под платьем на мне пара светло-голубых кружевных трусиков.
Руки Эмерсона скользят вверх по моим бедрам, и меня охватывает пульсирующее возбуждение, когда он добирается до подола и осторожно опускает его вниз. Поднося голубую шелковистую ткань к носу, он вдыхает, не сводя с меня глаз. Я прикусываю губу, наблюдая за ним.
Затем он открывает ящик своего стола и бросает туда трусики. Я наблюдаю, как он достает что-то еще. Это знакомый розовый силикон, и у меня перехватывает дыхание, когда я узнаю его.
 
— Я нашел это на твоем столе, — говорит он. — Помнишь это?
— Да, сэр.
Я смотрю, как он начисто вытирает игрушку и сушит ее. Трудно оставаться такой неподвижной в ожидании чего-то столь полезного, как эта игрушка, потому что я знаю, что сейчас произойдет.
Когда она чистая и сухая, он подносит тупой конец к моим губам.
— Открой.
Я открываю приветствуя игрушку, и как только она оказывается у меня на языке, он говорит:
— Соси.
И я так и делаю, покрывая силикон своей слюной. Затем он осторожно вытаскивает его и приподнимает мое платье.
Я едва могу дышать, наблюдая за ним. Подтягивая мои бедра к краю его стола, он медленно работает круглым, покрытым слюной концом, и мне приходится подавить вздох. Вторжение происходит по-другому, когда его вводит кто-то другой, и то, как он это делает, ощущается почти клинически. Это эротическое, почти грязное ощущение — и мне это вроде как нравится.
Как только она полностью вошла в меня, он восхищается своей работой, прикасаясь ко мне и проводя пальцами по моим складочкам. Я еще не могу сказать, возбужден ли он, и продолжаю пытаться украдкой взглянуть. Я уже знаю, что сегодняшний день будет мучительно долгим, но в конце, когда он наконец будет у меня, это будет стоить того.
Когда он достает маленький черный пульт дистанционного управления, который я помню с прошлого раза, я улыбаюсь. С одним легким щелчком игрушка начинает жужжать у моего клитора и точки G, и я пытаюсь сдвинуть ноги вместе, но он мне не позволяет.
— Давай посмотрим, сколько времени ты продержишься, прежде чем кончишь.
Я хочу протестовать, но не могу. Сегодня он сэр, немного другой, чем в прошлый раз.
Вибрация низкая, но так даже хуже, медленно приближая меня к кульминации. И тот факт, что я почти не могу реагировать, усугубляет ситуацию.
Прикусив нижнюю губу, я крепко зажмуриваю глаза и заставляю себя дышать. Затем он начинает поглаживать мои бедра, проводит руками вверх по моим грудям, пощипывая пальцами каждый сосок.
— Я вижу, ты приближаешься к цели, — говорит он, и он прав.
Мое тело извивается на его столе, а дыхание превращается в прерывистые вздохи.
— Прямо… там.
Внезапно вибрация пропадает. Как раз в тот момент, когда я была близка к пику своего оргазма, он остановил это. Я чувствую, как у меня на лбу выступают капельки пота, когда я делаю долгий, тяжелый вдох. Когда я оглядываюсь на него, он ухмыляется, довольный собой.
— Я был прав?
— Да, сэр, — отвечаю я.
— Тебя не наказывают, но я собираюсь делать это с тобой весь день. Если ты будешь хорошей девочкой, то в конце дня будешь вознаграждена. Поняла?
— Да, сэр.
Он наклоняется вперед и прижимается губами к мягкому местечку на внутренней стороне моих бедер.
— Я собираюсь оставить твои трусики у себя. Постарайся не испачкать свой стул.
Затем он нежно похлопывает меня по заднице и отправляет на работу.
Следующие пару часов он дразнит меня постоянными вибрациями, подводя к краю и снова опуская вниз. Хотела бы я сказать, что ненавидела это, но пока все не так уж плохо. В любом случае, мне нравится это. И больше всего мне нравится его внимание, которое я получаю сегодня.
— На улице красиво, — говорит он, пока я пишу Мэгги электронное письмо. — Давай вместе прогуляемся до гастронома.
О, Эмерсон, думаю я про себя. Конечно, ты хочешь выставить меня на публику с этой штукой внутри меня.
Но разве я спорю? Нет. Я просто улыбаюсь, киваю головой и соответственно отвечаю ему:
— Да, сэр.
——
Я сделаю тебе массаж ног сегодня вечером, — говорит он на обратном пути в милю, глядя вниз на мои пятки.
Эти немного удобнее предыдущих, но я не собираюсь отказываться от растирания ног.