Воздушные рабочие войны. Часть 2 (СИ)
— Старший лейтенант, он еще дежурным был, когда мы в полк пришли после училища. Он?
— Он, — кивнул Тимур, — только капитан он уже. В декабре присвоили. Я у него ведомым был. Мы снизу под брюхо им поднырнули ну и на вертикали атаковали. Ваня хорошо, попал, сразу поджег немца. Тот видать испугался, вильнул ну и задел рядом идущего. Взрыв, пламя и мы туда. Думаю, все! Конец! Нет! Выскочили над строем, уже без скорости. А тут «мессеры»! Пришлось, не глядя, вниз уходить. А там от бомберов не протолкнуться!
Тимур замолчал и зашарил взглядом по столу, в поисках попить. Не заметив стоящего на другой стороне стола графина с компотом, ухватил стакан с аракой и опрокинул в рот, зажевав веткой петрушки.
— Знаете, я боялся не того, что собьют. Столкнуться боялся с кем-нибудь. Там такой компот был из самолетов! Я от Ивана отстал в этой кутерьме. Вроде вот он, был передо мной, и уже нету. А тут Юнкерс мне сам в прицел зашел. Ну, я его и шандарахнул! — он шальным взглядом посмотрел на Лену Волкову. По большому счету рассказывал он сейчас только для нее. — Попал! — в глазах парня вспыхнуло торжество. — Вижу, немец на крыло заваливается и к земле. Так плавно. Красиво. Проводил его до самой земли, а тут в шлемофоне Ванин голос: «Налюбовался? Домой идем, мы свое дело сделали». Увлекся! Как пацан увлекся! Даже не заметил Голубина. А он меня ждал. Хорошо, обошлось. А если б вместо Ваньки немец был?! — Тимур задумчиво покачал головой. — А дальше не интересно. Прилетели. Сели. Разбор полетов. Получил от ведущего по башке за безалаберность в бою. Ну и все. Вот. Орден дали за тот бой. — Фрунзе застенчиво улыбнулся. Застолье загудело, обсуждая рассказ, делясь впечатлениями, своими случаями. А Тимуру было уже все равно, он окончательно и бесповоротно был подбит серьезными серыми глазами Лены Волковой и сейчас в штопоре несся к земле, со сладким замиранием сердца сжимая в своей ладони маленькую хрупкую ладошку девушки.
— Тихо! — вдруг крикнул Ивелич и, подскочив к репродуктору, сделал громче:
«…В районе Ростова на Дону продолжались ожесточённые бои, — послышался голос Левитана, — На одном из участков противник, пытаясь сломить сопротивление наших войск, бросил в атаку крупные силы пехоты и танков. Наши бойцы выдержали натиск врага и отбили атаки гитлеровцев. В результате боя истреблено 700 солдат и офицеров противника и подбито несколько немецких танков. На другом участке наши части медленно продвигались вперёд, очищая от противника отдельные здания. В уличных боях уничтожено до батальона немецкой пехоты.
Южнее Ростова на Дону батальон немецкой пехоты при поддержке 50 танков атаковал наш отряд, вклинившийся в оборону противника. После упорного боя, в ходе которого было подбито 16 немецких танков, наш отряд отошёл на исходные позиции.
Северо-западнее города наши войска вели активные боевые действия и в ряде пунктов продвинулись вперёд. Части Н-ского соединения выбили немцев из укреплённых позиций, уничтожив при этом 7 танков, 5 орудий, 13 пулемётов и до двух рот пехоты противника. На другом участке наши части в результате упорных боёв овладели районом одной высоты…»
- Даа! — протянул Никифоров, — А мы тут празднуем…
После такой сводки и рассказа Тимура Фрунзе посиделки как-то сами собой свернулись. Не было настроения дальше праздновать. Каждый понимал, что скрывается за сухими строчками сводки Совинформбюро. А из столовой доносился звук граммофона:
В парке Чаир распускаются розы,
В парке Чаир расцветает миндаль.
Снятся твои золотистые косы,
Снится веселая звонкая даль.
Значит, фильм уже закончился, и у личного состава начались танцы. И плевать, что где-то там идет война. Сегодня хочется просто смеяться и любить. Пока есть возможность. Пока ты еще жив.
"Милый, с тобой
мы увидимся снова..."
Я замечтался
над любимым письмом.
Пляшут метели
в полярных просторах,
Северный ветер
поет за окном.[iii]
[i] Qu'est-il arrivé à Votre humeur, le colonel (фр) — Что с Вашим настроением, полковник?
[ii] Метеорологи
[iii] https://youtu.be/zjyDgNxX8KE
XVI
Началось все в конце марта, когда майора Маргелова вызвал к себе комдив. Полковник Симонов оглядел бравого майора, хмыкнул и подвинул к нему по столу опечатанный пакет.
— Собирайся, майор, в Москву тебя вызывают, — взгляд Симонова был хмур, отдавать лучшего командира полка в дивизии не хотелось. Но приказ пришел с таких высот, что без вариантов.
— Когда выезжать? — для майора вызов в столицу оказался еще большим сюрпризом.
— А вот документы забирай и вали, — раздраженно ответил Симонов, но, понимая, что майор ни в чем не виноват, тут же исправился, — Возьмешь мою машину и в Волхов, на аэродром. Покажешь предписание. На самолет до Москвы тебя определят. В Москве тебя встретят. Да, — спохватился полковник, — по дороге заедешь в полк, вещи заберешь. Сдается мне, что к нам ты больше не вернешься, — Николай Васильевич подошел к Маргелову и протянул ему руку. — Бывай, майор! Приятно было служить вместе. Жалко отдавать лучшего комполка дивизии, но с приказами не спорят. Не забывай там нас.
— Спасибо, товарищ полковник, — что ни говори, а услышать теплые слова от комдива было приятно. Тем более командиром Симонов был нормальным, без толку не пылил и людей берег. Там где нужно и можно беречь. — Не знаете, зачем меня в столицу?
— Не знаю, Василий, — полковник тяжело вздохнул, — Все езжай. Нет времени. Ни у тебя, ни у меня.
Собраться воинскому человеку дело нескольких минут. Да и к перемене места службы привычка вырабатывается быстро. Только с начала войны это будет у него четвертое назначение. Настораживало только то, как быстро и неожиданно все произошло. Утром он еще командовал полком на Волховском фронте, а вечером едет в сопровождении хмурого и молчаливого майора госбезопасности по погружающейся в сумерки Москве. Куда едет, зачем? Никаких ответов. Пытался расспросить майора, но тот лишь буркнул, что по прибытию, ему все объяснят и опять замолчал. Но вот за окном проплыла набережная Москвы-реки и автомобиль въехал в ворота, знакомой каждому советскому человеку кремлевской стены. Сердце екнуло. Неужели?
Их автомобиль несколько раз останавливали, но каждый раз сопровождающий майор показывал какие-то документы. Бойцы НКВД заглядывали в салон автомобиля, цепким взглядом ощупывая сидящего, как на иголках на заднем сидении Маргелова, останавливали взгляд на кобуре с ТТ, но молча кивали и разрешали ехать дальше. И лишь на проходной в Сенатском дворце, про дворец Маргелову пояснил майор, у него, тщательно обыскав, забрали пистолет. Недолгий путь по пустым коридорам и вот он в кабинете у самого! Да такого он точно не ждал и не готовился. А у него гимнастерка порванная, зацепился, выскакивая из блиндажа, когда вызвал Симонов, и так и не успел заштопать. Да и вид не для Кремля. Прямо сказать затрапезный вид. Ну и ладно, ну и пусть. Он прямиком с передовой, а не с ташкентского фронта прибыл. Помимо Сталина в кабинете сидел еще Начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Василевский.
— Товарищ Верховный главнокомандующий, товарищ Начальник генерального штаба, майор Маргелов по Вашему приказанию явился!
— Без чинов, товарищ Сталин и товарищ Василевский, — Сталин подошел к прибывшему вплотную и впился в Василия хищным взглядом, от которого не робкого десятка майору стало не по себе, — Так вот ты какой, знаменитый Маргелов, Василий Филиппович, — с усмешкой произнес Сталин.
Это интересно, чем же он так знаменит, что сам товарищ Сталин о нем знает и по имени отчеству величает.
— Проходи, садись, — Сталин рукой указал на стул напротив Василевского. Пришлось моститься на стул. Было вдвойне не по себе оттого, что Сталин остался на ногах, тихо прохаживаясь за спиной. Туда-сюда, туда-сюда. Захотелось повернуться к Верховному лицом, но Сталин похлопал майора по плечу, — сидите, товарищ Маргелов, сидите. Расскажите нам с Александром Васильевичем, как там у вас дела на Волховском фронте?