Я тебе принадлежу (СИ)
— А в паспорте посмотреть никак?! — возмущённо спрашиваю, зная, что многие таксисты так делают, но при этом все деньги из кошелька тащат, но ведь отвозят домой.
— За кого ты меня принимаешь?! — восклицает, вставая с кровати в направлении окна, щеголяя передо мной, в чём матушка родила. Смущённо отвожу глаза от вида мужского тела, которого никогда так близко не видела. — Я что, дурак? А вдруг там штамп о замужестве. А я с женатыми не очень люблю. Зачем себе портить настроение?
— И-и-и… что было дальше? — тороплю его.
— И я отвёз тебя к себе, — продолжает, но каждое слово приходится вытягивать из него.
— И воспользовался мной? Да? Какой же ты… — договорить мне не дают.
— Ты сама предложила, а я не отказал, — перебивает он меня. — Ещё бы мне отказываться, когда ты сама себя предлагаешь.
— Такого не было!
— Было! Ты ещё машину мне обблевала!
— Фу! Нет! Неправда!
— Правда! — тянет, поигрывая бровями. — Ещё ночь.
— Ночь, — подтверждаю и натягиваю одеяло повыше, в некоей защите от мужчины. — Я больше никогда пить не буду. Я ничего не помню…
— Зато я помню, — садится рядом. — Могу напомнить.
— Напомни, — прошу его, думая, что мне сейчас расскажут, что было вчера, но вместо этого мужчина быстро целует меня и начинает смеяться. — Не смейся! Я правда не помню… Не думала, что лишусь девственности и даже не вспомню это, — вздыхаю. — А хотя, говорят, это больно, значит, всё хорошо.
— Девственница? — шокированно смотрит на меня. — Да ладно! Врешь! Не можешь ты быть девственницей!
— Ты…
— Да, не было между нами ничего! Я пошутил! — признаётся, и я возмущённо открываю рот. — Но сейчас я готов исправить эту оплошность, — тянется ко мне.
— Нет! — отталкиваю его. — Но ты меня видел голой.
— Не-а. Я тебя просто раздел и дал свою футболку и боксеры вместо шорт, чтобы тебе было комфортно спать…
— А ты голый…
— Я всегда голый в своей спальне и кровати, — рассказывает, не оставляя попыток поцеловать меня, в то время как я уворачиваюсь, что есть мочи.
— А почему я с тобой?
— А почему нет?
— Трусы? — показываю рукой на люстру.
— Чёрные. Мои любимые. Уже какой год там висят.
— Не мои… Мои на мне?
— Ага, — тянет, а поняв, что я не дам себя поцеловать, успокаивается. — Ладно. Одевайся. Отвезу тебя домой к тебе. В офис пораньше поеду и улажу все дела.
— И мне надо в офис, да? — спрашиваю его, понимая, что сейчас не в состоянии появляться на людях.
— Можешь не ехать. Мне ещё нужно дела подготовить, чтобы тебе их предоставить. Ты ведь в бизнесе не понимаешь ничего?
— Ага.
— Ладно, Вероника, — вздыхает Максим. — Так уж и быть! Помогу тебе, в память о твоём хитром старике. Надеюсь, не забудешь о моей доброте. Сегодня сиди дома, приходи в себя, а завтра придёшь, и я тебя начну по бизнесу натаскивать, но учти, красотка. Жалеть не буду. Пахать будешь как пчёлка.
— Правда поможешь? — восторженно интересуюсь и, дождавшись кивка, чмокаю мужчину в щеку и бегу в ванную. — Я тебе не враг, Вероника, — слышу его голос. — Но насчет отношений я серьезно, Ник.
Глава 23. Ника
Весь день посвящаю себе и подготовке к тому дню, когда Артём и Дима приедут ко мне в дом. Заказывала мебель, выбирала дизайн, проект комнат. Для Тёмки — больше шкафов с книгами, и всё в сдержанных тонах. Для Димы — побольше пространства для игр, и всё яркое. На данный момент мне нравилось всё. Начиная с цветов, которые мне предлагали дизайнеры, заканчивая маленькими деталями, которые должны были дополнить интерьер.
Утром Максим завёз меня домой и вёл себя со мной очень мило, и я бы сказала, даже вежливо. Да, свои пошлые шуточки и недвусмысленные намёки не оставлял, но всё же в этот раз мне было комфортно рядом с ним.
Поняв, куда именно мы едем, мужчина вмиг напрягся и ехал, смотря на всё вокруг настороженным и оценивающим взглядом. Вначале посмотрел на мой дом, точнее, на врата моего коттеджа, а затем странно оглядел коттеджный район, в котором я живу, полностью. Почему-то посмотрел в сторону дома Солнцевых, в котором раньше Тема и Дима с родителями жили, но ничего не сказал и ничего не спросил, хотя явно хотел.
Оставил около дома и уехал, даже не попрощавшись, явно задумавшись о чём-то. Кажется, его привлекла вывеска о продаже на одном из домов, и он решил его купить.
Этого мне ещё не хватало! Обзавестись таким «приятным» соседом… Выйдешь утром чай на балкон попить, а по соседству Максим голышом загорает, танцует или ещё хуже — с дамой развлекается. Ну уж нет! Такого счастья точно не надо!
Хотя от последней мысли не только злость в душе родилась, но и ревность какая-то, но я быстро откинула это ужасное чувство. Мне не до любви и ревности! Ко мне скоро мальчишки приедут. Их любить буду и ревновать ко всем, а всякие Максимы пусть лесом валят.
В общем, день прошёл относительно спокойно, и я бы сказала, что радостно, но тогда я ещё не знала, что меня ожидает на следующий день.
Всё начиналось относительно спокойно. Я рано проснулась и начала собираться в офис, надев строгий деловой костюм, который когда-то прикупила из-за тенденций моды, но тренд прошёл, а костюм остался.
— Вероника, — встревоженно начинает Игнат Борисович, трезвоня мне всё утро.
Обычно я по утрам звонки редко принимаю, предпочитая отдавать утро полностью себе. Поэтому и сегодня игнорировала звонящих, а их как назло прорвало пообщаться.
— Да, — решаю ответить, увидев, кто именно звонит.
— Я за тобой сейчас заеду! Не смей выходить из дома сама, — запыханно просит нотариус, словно бежит куда-то.
— Не поняла, — остановилась. — Что случилось?
— Не смей! — вновь требует и отключается, так и не объяснив, что произошло, но объяснение себя долго ждать не заставляет.
Услышав галдёж за дверью, тихо подхожу к окну в соседней комнате и вглядываюсь в окно, задвинув штору. И тут же понимаю, что имел ввиду нотариус, говоря мне не выходить самой. У дома столпилась куча репортёров, жаждущих «поболтать» со мной. Кажется, прознали о наследстве и теперь несколько недель будут преследовать, выискивая подробности и грязные тайны.
Да, без Игната Борисовича и правда не стоит выходить. Разорвут на части, и даже охрана у дома, состоящая из трёх человек, не спасёт. Долго сижу в гостиной в ожидании нотариуса, выключив разрывающийся телефон к чёртовой матери. И примерно через пятнадцать-двадцать минут друг отца появляется в моём доме, и я расслабляюсь, понимая, что спасение пришло. Меня не разорвут.
— Лучше тебе сегодня в офисе не появляться, — констатирует мужчина, вытирая свободной рукой пот со лба, а во второй у него корреспонденция. — Журналюги! Звери!
— С чего это? — восклицаю. — Я что, репортёров бояться должна? Отвечу на несколько вопросов и пойду. Мне в любом случае придётся с ними встретиться и пообщаться. Но с охраной безопаснее. Вы ведь поэтому приехали? Чтобы помочь добраться до офиса?
— Может, лучше, когда стихнет скандал? — предлагает мужчина.
— Скандал? Не думала, что получение наследства — это скандал, — произношу и, подхватив сумочку, направляюсь к выходу из дома.
— Ты что, не знаешь? — восклицает и протягивает мне какой-то журнал, заставляя, остановиться. — Третья страница, — подсказывает, как только я беру первый журнал. Открываю его на нужной странице, чуть не падая в обморок от того, что вижу. Я в клубе. Пьяная. Словно под кайфом. Танцую с двумя мужчинами. И чуть ли не… кх-м… на танцполе с ними же. И снимки такие чёткие и приближённые, что без труда можно сказать, что снимал кто-то, кто стоял довольно близко.
Господи!
Не может быть!
А внизу под фотографиями красуется надпись большими буквами. «Единственная наследница Шпарского спускает в унитаз всё имущество покойного отца. Акционеры в шоке». Игнат протягивает мне ещё журнал. Те же фото, но надпись другая: «Кто встал во главе наследства Шпарского? Акционеры требуют оспаривания завещания». Следующая газета: «Проститутка или наркоманка: кому досталось наследство Шпарского?»