Охотник

– Это не утвердительный ответ, – заметил Сэм.
– Да нормально он со мной обращается, – ответила я.
Когда мы сели, мама потянулась через стол, сжала мою руку и подмигнула.
– Хорошо выглядишь, любовь моя.
– И чувствую себя хорошо. – Я улыбнулась, успокаивая ее.
На самом деле я чувствовала себя дерьмово, если не брать в расчет плечо, которое пошло на поправку. Я была в панике из-за ситуации с Ланой, и от близости Хантера тоже легче не становилось. Меня охватило ужасное чувство, будто я теряю контроль, а может, осознаю, что вообще никогда им не обладала.
– Надеюсь, не слишком хорошо. – Папа бросил на Хантера угрожающий взгляд, который тот встретил, не моргнув глазом.
– Чересчур хорошо, к сожалению для меня, – пробормотал Хантер.
– И-и-и-и шоу начинается. – Киллиан взял бокал вина с серебряного подноса, который ему предложил официант, и с высокомерным видом откинулся на спинку стула.
– Место в первом ряду, – заметил сидящий рядом с ним Сэм, и они чокнулись бокалами, снисходительно ухмыляясь.
– Ceann beag, как считаешь, ты сможешь продержаться всего один ужин, не оскорбляя всех собравшихся за столом, блюда и убранство? – холодно поинтересовался Джеральд, усаживаясь во главе стола.
Когда мы вошли, он даже не удосужился со мной поздороваться и едва удостоил Хантера взглядом. На самом деле он по-настоящему посмотрел на нас всего раз, когда Хантер не видел. А потом только взглянул украдкой. Он будто бы вел одностороннюю борьбу за власть с собственным сыном. Оттого у меня возникло желание швырнуть в него вилку.
Хантер взял бокал вина с подноса, передал его мне, а потом взял еще один себе. Он ходил по тонкому льду, вернее топтался на нем, и я не могла его винить. Воздух был пропитан агрессией, и ему нужно было сохранить лицо.
– Думаю ли я, что смогу? Непременно. Хочу ли я? Нет, иначе будет слишком скучно. Не возражаешь, если я побалую себя бокалом вина?
– Вообще-то возражаю. Тебе девятнадцать. – Джеральд понюхал вино, покрутив бокал.
– Да, и в этом возрасте законодательно разрешено пить во всех западных странах, кроме Штатов.
– Где ты, к большому сожалению, сейчас и находишься. – Киллиан ухмыльнулся младшему брату.
– Не морочь мне голову. Это место больше похоже на ад, – тихо сказал Хантер.
Я поспешила вмешаться в разговор, желая избежать семейного конфликта.
– Мистер Фитцпатрик, могу заверить вас, что Хантер не брал в рот ни капли алкоголя, с тех пор как мы съехались. Он ответственный водитель. Я уверена, что один бокал вина не помешает его успехам.
– К соблюдению им остальных правил ты относишься так же небрежно? – Джеральд хмуро посмотрел на меня через стол.
Я улыбнулась, хлопая ресницами. Забудьте про вилку, я брошу в него нож для стейка и целиться буду прямо в сердце.
– Меня еще никогда не обвиняли в небрежности, сэр.
– Не сомневаюсь, что тебя ни в чем не обвиняли, милая, – процедил отец сквозь стиснутые зубы, сверля Джеральда взглядом.
Джеральд поднял руки, отступая.
– Несомненно. Я просто дразнил.
– Дразните кого-нибудь своего возраста. – Сэм сверкнул улыбкой, которая противоречила таящейся в его глазах опасности.
В качестве закуски нам подали что-то вроде сырой рыбы, хлеб, сыр и различные тапасы [57]. Затем принесли основное блюдо: стейк и взбитое картофельное пюре с маслом и шнитт-луком, а также стружкой из грибов, которые стоили по тысяче за унцию. Мама, похоже, нашла общий язык с Джейн, я разговаривала с Эшлинг, а папа, Джеральд и Сэм обсуждали бизнес, так что Хантеру и Киллиану оставалось попытаться вести какую-то беседу один на один. Я слушала их вполуха, пока обсуждала колледжи с Эшлинг.
– Как поживает жена Силли? – спросил Хантер.
Как я заметила, когда Хантера поддевали по поводу его выходок, он никогда не упускал возможности послать свою семью куда подальше, но когда он говорил с ними всерьез, то будто ходил вокруг них на цыпочках.
Киллиан пожал плечами, сжимая в руке бокал с вином и глядя сквозь своего брата, будто его не существовало.
 
– Увы, я не слежу за состоянием здоровья женщин, кроме тех, что часто бывают в моей постели.
– И ты еще что-то говоришь мне о моих манерах, – натянуто ответил Хантер, сунул в рот большой кусок стейка и принялся жевать.
– Мне нужно заниматься заводом. Силли очень находчивый человек. Уверен, он сможет помочь своей жене, с чем бы она ни столкнулась.
– Достаточно находчивый, чтобы причинить нам ущерб? – спросил Хантер, вскинув бровь.
Эшлинг рассказывала мне о преимуществах поступления в колледж за пределами штата, но мое внимание привлекал разговор братьев.
– Возможно. – Киллиан зевнул, взял черничину и равнодушно ее осмотрел.
Я видела, что видел он; видела, что ему нравилось в крошечной ягоде – маленькая корона на каждой идеальной черничине, которая делала ее царственной.
– Но ты все равно не поддержал меня перед athair.
– Верно.
– И почему же, скажи на милость?
Киллиан посмотрел на него, прищурив глаза. Они бы больше подошли змее, а не человеку. Киллиан был великолепен, волосы и глаза теплого цвета контрастировали с его общей холодностью. Старший из братьев Фитцпатрик всегда выглядел так, будто был в любой момент готов изящно вонзить меч тебе в грудь и с милой улыбкой наблюдать, как ты испускаешь последний вздох.
– Потому что ты не предоставил существенных доказательств, и от тебя разило истерикой. Оба этих фактора ослабили твои аргументы.
Хантер ничего не ответил, глядя на брата из-под нахмуренных бровей.
– Вы знали, что слово «истерика» происходит от латинского слова uterus, означающего «матка»? – непринужденно поинтересовался Киллиан, тщательно нарезая свой стейк на кусочки одного размера, а-ля «Американский психопат». – В древней Греции считалось, что в этом страшном женском недуге излишней эмоциональности виновата активная, неудовлетворенная матка. – Он отложил вилку и посмотрел на результат своей нарезки на тарелке.
Я наблюдала за ним над вычурно украшенным краем винного бокала.
Ястребиные глаза Киллиана и его движения пантеры вызывали у меня сильную, неприятную дрожь. Он заставлял меня чувствовать себя неловко, неуместно, словно я грязь под его блестящими ботинками, хотя на самом деле даже не пытался пробудить во мне такие эмоции. Не завидую людям, которых он открыто ненавидит.
– Ты знаешь латынь, Киллиан? – спросила я, откусив кусочек стейка.
Эшлинг замолчала и в ужасе посмотрела на меня, будто спрашивая «Тебе что, жить надоело?». Все за столом тоже смолкли, и над нашими головами, будто густая темная туча, повисло напряжение.
– Вполне прилично. У твоего любопытства есть какая-то конкретная причина? – Он отправил кусочек стейка в рот.
Киллиан заказал настолько непрожаренный, настолько кровавый стейк, что от сочного мяса заблестели уголки его безупречных губ.
– Мне интересно, не происходит ли слово «засранец» от латинского слова «зависть». Подумала, что ты мог бы пролить свет на этот вопрос. – Я мило улыбнулась и, повернув голову, посмотрела на него.
Джейн пролила красное вино на стол и издала сдавленный звук, вынудив Джеральда похлопать ее по спине. Папа, Сэм и Хантер обменялись изумленными взглядами, посмеиваясь себе под нос. Мамины глаза заблестели от гордости. В нашей семье умели утереть нос важным персонам.
Киллиан опустил голову, впервые посмотрев на меня с едва заметным интересом, будто мое существование стало новым обстоятельством, которое ему нужно обдумать.
– Считаете себя умной, мисс Бреннан?
– Я, безусловно, не гений, но обхожусь своим вполне достаточным, среднестатистическим уровнем IQ. – Моих губ коснулась еще одна насмешливая улыбка. – Я бы задала тебе тот же вопрос, но уже знаю ответ. Ты считаешь себя самым умным из присутствующих.
Киллиан откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, наслаждаясь личной шуткой за мой счет.