Охотник

– Скажешь еще хоть слово об этой девушке – и ты труп, ублюдок. Ты покойник! – Хантер в последний раз ударил парня кулаком по голове, и оба повара схватили его за плечи.
Когда они подняли Хантера с мужчины, лицо последнего было невозможно узнать от залившей его крови. Хантер позволил им оттащить его, с холодным безразличием глядя на грубияна, который лежал возле его ног в позе зародыша, покрытый потом и кровью.
Я бросилась к нему, не контролируя себя от паники, и похлопала по щекам, шее и лбу. Все вышло бесконтрольно, безумно и было совершенно мне не свойственно. Обычно я очень ценила личное пространство. Мои пальцы неистово дрожали. Я внимательно осмотрела каждый сантиметр его кожи. Он выглядел здорово избитым, но далеко не так сильно, как мужчина, который лежал на полу и умолял владельца паба не вызывать «Скорую», потому что у него нет страховки.
– Ты цел? – прошептала я и поняла, что мой голос звучал неспокойно, неуверенно. Мне уже было все равно, что этот идиот сказал про меня. Я просто хотела знать, что с Хантером все хорошо.
Он кивнул, глядя в пол. Уголок его рта кровоточил, и я позволила себе совершить последний промах, вытерев кровь подушечкой большого пальца.
– Поговори со мной, – прохрипела я. – Хочешь поехать в больницу?
Хантер помотал головой, продолжая смотреть в ту же точку возле своих ног, снова отгородившись стеной, заперев ворота и выбросив ключ.
К нам подошел официант и сжал плечо Хантера.
– Я расскажу менеджеру, как все было. Все видели, как он тебя провоцировал. Ты никак не мог это предотвратить. Я к тому, что он говорил всякую дичь о твоей девушке, приятель.
– Она не моя девушка, – громко сказал Хантер, собрав во рту мокроту и сплюнув ее на пол – розовую со следами крови. Он сунул руку в задний карман, достал оттуда кошелек и, вытащив несколько купюр, сунул их в руку юного официанта.
– Не мойте пол. Я хочу, чтобы каждый ублюдок в этом кафе помнил о том, что сегодня произошло.
Я выбежала за Хантером на улицу. Он разблокировал мою машину, сел в салон и завел двигатель, не обращая на меня никакого внимания. Я открыла пассажирскую дверь, беспокоясь, что он забыл обо мне и бросит здесь одну, если не потороплюсь. Острая, будто укол иглы, боль напомнила мне о раненом плече, и, поморщившись, я в мучении согнулась в кресле пополам. Я не хотела думать о том, что значила травма плеча – ни для моих шансов попасть на Олимпиаду, ни для моего душевного равновесия.
Хантер застыл неподвижно, будто статуя, и уставился на паб с выражением лица, как у зомби. Хотелось бы мне знать, о чем он думал.
Проглотив ком, вставший в горле от унижения, я попыталась посмеяться над ситуацией. Меня переполняло чувство благодарности и страх быть отвергнутой. Самое страшное, что я даже не знала, что такого предлагала ему, от чего он мог отказаться.
– Как ни парадоксально, ушли мы без долгих прощаний. – Я достала из бардачка две жвачки, сняла фольгу и предложила ему одну.
Он даже не шелохнулся, чтобы ее взять. Я сунула кусок жвачки в рот и принялась жевать.
– Еще раз спасибо. Честное слово, я не настолько убого беспомощна в вопросах взаимодействия с внешним миром, как кажется. Просто ты всегда опережаешь меня, и я никому не успеваю надрать зад.
Самое время заткнуться, Сейлор.
Было трудно поверить, что именно я с ним нянчилась, тогда как он меня защищал.
Когда Хантер так и не подал никаких признаков жизни, я начала беспокоиться, что его настигло посттравматическое расстройство.
– Просто скажи мне, что с тобой все хорошо. – Я опустила голову и плечи от усталости и унижения. – И я оставлю тебя в покое.
– Я никогда раньше не дрался, – сказал он наконец скорее самому себе, чем мне. – Натворил немало безумной фигни за эти годы. Как-то раз даже гонялся за своим другом Воном с мачете. Но никогда не дрался по-настоящему, понимаешь. Не махал кулаками. Не был ранен. Не ранил других.
 
Он повернулся и посмотрел мне в глаза. Я подняла взгляд, жадно поглощая его внимание.
Я не знала, как такое возможно, но с синяками и порезами он выглядел еще великолепнее. Как новенькая машина, на которой появилась первая царапина, что превращает ее из просто очередного автомобиля в твой автомобиль с историей, общими воспоминаниями и прошлым.
В это мгновение я подумала, что лучше бы вообще никогда не встречала Хантера Фитцпатрика, потому как отчетливо поняла, что, несмотря на распущенные манеры, развращенное поведение и одержимость удовольствиями, по натуре он был добрым, преданным и храбрым.
А потому он становился очень опасным для меня.
Опасно привлекательным.
– Не то чтобы я поощряю какой-либо вид насилия, но этот парень еще долго будет помнить твое лицо, пока ждет, когда заживет его собственное, – сказала я. – Так что поздравляю с тем, что лишился невинности, а его лишил носа, причем успешно.
Снова наступило молчание. Живот заурчал, напоминая о том, что его не кормили уже больше семи часов, и я слегка надавила на него, стараясь заставить замолчать.
Хантер тряхнул головой и наконец вырулил с импровизированной подъездной дорожки.
– Есть хочешь?
– Не отказалась бы, – невнятно пролепетала я.
Он рассмеялся, но смолк, когда губа снова начала кровоточить.
– Знаешь, я вспоминал это место с большей нежностью. Вот же отстой. Давай тогда поедим бургеров, которые вызывают закупорку артерий, пока обмен веществ нам позволяет.
– Слава богу. Мясо там выглядело подозрительно, – простонала я.
– У меня есть отличный кусок прямо между ног, если тебе интересно.
Вот и вернулась его привычная, пошлая натура. Я была даже рада его грубому замечанию.
– Нисколько.
– Ты многое потеряла.
– Зато все остальные девушки Америки приобрели, – съязвила я.
– Только не в ближайшие пять месяцев, за что большое тебе спасибо.
Пять месяцев.
Как возможно, что прошел уже целый месяц?
А он и не прошел. Прошло всего две недели. Но Хантер хотел как можно скорее выйти из этого соглашения. Я опустила голову на подголовник. От боли в плече и адреналина, стучащего в венах, меня клонило в сон. Я всего на миг закрыла глаза, но оказалось сложно открыть их снова, когда Хантер тронулся в путь, рассекая ночь словно нож на обратном пути в Бостон.
Возможно, именно поэтому он сказал то, что сказал. Думал, что я не просто отдыхаю, а заснула.
– Агнес, – прошептал он. – Няню звали Агнес.
  
Десятая
 
Хантер
Песня настроения: «Zombie» от Jamie T.
Следующая неделя была отстойнее первых двух. Казалось, будто моя жизнь превратилась из парка развлечений, полного оргазмов, дизайнерской одежды и бесконечного веселья, в нескончаемую мрачную катастрофу воздержания.
Сперва мне пришлось объяснять в офисе, почему я выглядел так, будто мое лицо погрызли больные питбули. К счастью (и я сейчас говорю весьма условно), Капитан Спаси-Братана, она же Сейлор, обещала не доносить на меня в своем еженедельном отчете моему отцу, отчего я почувствовал себя любимчиком учителя, за вычетом самой интересной части, когда меня вознаграждают минетом (или такое бывает только в порно?).
Мы с Сейлор договорились рассказать отцу измененную версию случившегося в пабе. Словом, мы признались, что я в самом деле ввязался в драку, но только потому, что тот парень схватил Сейлор. История была встречена ледяным скептицизмом па и Киллиана и теплым одобрением Силли, которые собрались в кабинете отца, когда я обо всем им рассказал.
В конечном счете, никто не стал озвучивать претензии по поводу того, что я выглядел, как измученный герой сериала «13 причин почему» [27] – весь в порезах, синяках и с хромотой. Если бы кто-то приставал к женщине на их глазах, они бы поступили так же. Я просто был клятым джентльменом.