Лиорская мельница (СИ)

Ему было хорошо.
  
Глава 24
 
– ...Но почему оранжевый? Их же зам-метно!
– А им плевать. На “Капитане” стоят такие гравки, что он может даже в воздух ненадолго подняться, не заблокируешь. А догнать его в степи невозможно, Графу даже запретили участвовать в ежегодном турнире Ямы. Да и в других, я уверен, тоже. Иначе они с Курильщицей смело могли бы еще до старта гонки рисовать во весь борт метку победителей. А оранжевый цвет, по слухам, потому что в тарге нет ни одного эйноса качеством ниже оранжевого. Я боюсь даже представить, сколько эйра жрет эта машина. Не удивлюсь, если любого, кто попытается угнать “Капитана”, разнесет прорывом эйра по всем вольным землям, вместе с таргой. Слухи такие ходят...
– А правда, что они добирались до южной оконечности материка?
– Кто знает? Подтвердить их слова все равно некому, но я бы не удивился. Если кто и успеет провернуть это за семь дней, то только “Капитан”.
– А почему “Капитан”?
– Курильщица назвала в честь бывшего нанимателя. Тот был настолько редкостный неудачник, что когда они с Графом покупали самую убогую и кривую таргу на торге, вопрос об имени даже не стоял.
Ночь уже давно перевалила за середину, гразгов на яхте наверняка не осталось, но расходиться никто не спешил. Хорошая еда и вино раскрепостили, развязали языки и сгладили различия в происхождении. Даже заносчивый Фолдис расслабился и подобрел, а уж после того как Андео вернулся с гравицепа с комплектом для игры в забойку…
Периодически к столу подходили смутно знакомые клановые, поприветствовать троицу северян. Особенно уважительно здоровались с Эртауго. Даже Чегодун приходил, заставив калеку невольно вздрогнуть, но старший сборщик Котобоев внимания на парня не обратил. Может, не узнал, или сделал вид, что не заметил. 
Брак устал, вымотался и хотел спать, в голове шумело, но уходить не хотелось. После его рассказа о Пылающем Предвестнике, Римма вцепилась в него клещом и принялась основательно копаться в мозгах. Она быстро смекнула, что в знании различных историй калека выходит далеко за рамки обычного фольклора кочевников, и принялась исподволь расспрашивать о жизни парня в перерывах между рассказами. Затем Фолдис отметил его внешность, заметно отличающуюся от большинства клановых. Эрт принялся расспрашивать о работе в мастерской…
Брак вначале не особо стремился распространяться о себе, ограничиваясь односложными ответами, но собеседники свое дело знали туго. Да и пиво сыграло свою роль, развязав язык и притупив осторожность. Сперва он рассказал про Симу и ее страсть к историям, затем упомянул про свое появление в клане. Оговорился о своем Поиске и напарнике. 
Шаг за шагом любопытствующие северяне вытягивали из подвыпившего парня подробности его жизни. О делах клана он особо не рассказывал, да и не знал толком ничего. Зато о себе выложил почти все. 
О том, как более десяти лет назад семья Котобоев наткнулась на обломки разбившегося о скалы гравицепа, где среди болтающихся на воде кусков обшивки обнаружили едва живого и насмерть замерзшего ребенка. Как семейный лекарь, тогда еще почти стройный Холик, отпилил беззвучно плачущему мальчишке ногу ниже колена, распухшую и синюшную от укусов шипохвостов. Брак этого почти не помнил, но судя по рассказам матери, сил на то чтобы закричать у него просто не было. 
Рассказал о приемных родителях, молодых и полных сил сборщиках. Сима и Джус уже несколько лет не могли завести детей, и отчаявшаяся женщина ухватилась за возможность вырастить хотя бы чужого ребенка. Благо Джус, удачливый и полный энтузиазма, привез из Поиска новехонький трак, так что место у них было. Он даже не возражал особо, пребывая в надежде, что рано или поздно Сима все же понесет. Увы, этим надеждам не суждено было сбыться. 
Рассказал о своей первой поделке, кривоватом рулевом рычаге для отцовского трака и первом знакомстве с Часовщиком. О том, как помогал не отличавшейся высоким ростом матери добираться до потолка кабины с прутком в руке. 
 
Об отношении к себе среди Котобоев Брак не распространялся, к тому же, после рассказа о смерти матери на него накатила мрачная апатия. 
Собеседники, по счастью, быстро это заметили и перевели разговор на более жизнерадостные темы. 
К примеру, что за приметная оранжевая тарга стоит на торге и кто ее владельцы? 
– Так она ходила с Рейколмом? – задумчиво протянул Эрт, хрустя медузкой. – У нас к нему отношение другое. Он в свое время знатно покуролесил в Доминионе и поднял на уши весь Нью-Арк. Я могу найти сотню эпитетов, но назвать его неудачником у меня язык не повернется. А уж какие истории о нем ходят на островах… 
– У Вольных Земель долгая память. Странно, я не вспоминал про него два года, а за сегодня вы уже вторые. 
– Тебе надо чаще выбираться в люди, – Римма отложила блокнот и потянулась. – Я за один вечер записала больше, чем за весь предыдущий месяц. Столько историй пропадает. 
Доми приобнял ее за плечи и они о чем-то тихо заговорили. 
Фолдис убрал последнюю фигурку в богато украшенный ящик и удовлетворенно откинулся назад, прикурив от столешницы длинную сигару. Он два раза разгромил Брака в забойку, после чего явно поддался в третьей партии, позволив калеке вырастить гигатрак и задавить себя силой. Республиканцу явно не хватало новых противников, а играл он так, будто сам шарг подталкивает его под локоть. Глядя на Брака сквозь сизые клубы дыма, Фолдис спросил:
– Так ты говоришь, что сам построил скиммер, и вся эта возня с медузами нужна была для добычи гравки? Он хоть ездит самостоятельно? 
Брак утвердительно кивнул. 
– Еще как. Завтра мы с напарником будем учиться его водить, надеюсь нам хватит двух дней до конца схода. 
– Это впечатляет. Любой тупой дикарь с островов может взять дубину побольше и что-то сломать. Неважно, откуда этот дикарь и насколько он умен. Просто дубина будет крепче, а сломать он сможет больше. Самые сильные дикари способны ломать целые страны, ввергая их в обьятия войны. Но копни поглубже, и под громкими титулами и богатой одеждой ты обнаружишь все того-же тупого дикаря. Даже жаль, что нам не встретился по дороге твой напарник. 
Брак представил себе Логи, яростно долбящим кувалдой по стене Нью-Арка, и усмехнулся. Воображаемый толстяк пыхтел, утирал пот, но продолжал свое бессмысленное занятие. 
– Вы еще сможете его застать послезавтра. 
– Зачем? – Фолдис глубоко затянулся и выразительно кивнул на охранников. – К чему мне тратить свое время на поиск того, что и так меня окружает? Искать самый вкусный глоток воды, плавая в реке? 
– Логи не такой, – Брак не мог не вступиться за толстяка, хотя в глубине души тоже считал его туповатым дикарем. – Просто он не всегда может держать себя в руках. 
Оправдание прозвучало откровенно жалко, но лучшего Брак сходу придумать не смог. К тому же, он не был до конца уверен, что даже за год сможет придумать что-то получше. Фолдису, однако, было плевать:
– Дай ему самую большую в мире кувалду, воспользуется ли он ей, чтобы пробить проход в Западном Заслоне? Попробует ли на прочность Купол? Или, быть может, избавит нас от Зеркального Котла? 
Толстяк в воображении Брака обзавелся титанических размеров Там-Тамом и радостно осклабился. 
– Скорее, он найдет самую большую голову и проломит ее. 
– Заметь, ты сам это сказал. 
Фолдис слишком глубоко затянулся и закашлялся. 
– Создавать что-либо всегда сложнее, чем разрушать. Ты уже делаешь свои первые шаги на этом пути. Сегодня скиммер, завтра цеп. Кто знает, что будет послезавтра? Главное не останавливаться. 
Брак предпочел промолчать. Фолдис нес высокопарную банальную чушь, но явно получал от этого удовольствие. Его глубокий голос подходил для этого идеально. 
– Значит, ты идешь в этот ваш Поиск. Могу я поинтересоваться, зачем ты хочешь его завершить?
Брак помялся с ответом. Вопрос северянина прозвучал глупо. Как если бы у парня спросили, зачем он подтирает задницу.