Лиорская мельница (СИ)

– Да ну? Получается, что они криворукие, но не кретины? 
– Скорее всего. Или кретины, но выдающиеся, я в такое не верю, – парень замер, осененный внезапной мыслью. – Знаешь, зачем они рядом с Плешью напали? 
– Зачем? – Логи уставился на сидевших в клетке оплеванных Котов. – Так хотели сдохнуть? 
– Если бы такое произошло в степи, пленных бы просто перебили. Протащили на цепях и все, хана Котам, – Брак показал на натянутые вдоль корпуса "Ворчалы" цепи. – А так их просто избили и притащили на Сход как трофеи. 
– И чем это лучше? Чтобы в тебя харкали всю неделю, а потом все равно казнили? "Левую" им не простят, даже кабалить не будут. Ну, разве что механиков. Сбежать тоже не удастся, тут все на виду. 
– А почему ты так уверен, что их казнят? Может, к Волноломам уже заглядывал неприметный мужичок и предложил солидную сумму за это недоразумение. Не зря они так кри разбрасываются, ремонтируя бадангу, – Брак криво ухмыльнулся, вспомнив разговор в мастерской. – Такая вот маленькая клановая политика. Не уверен правда, что сошлись в цене, Волноломы должны быть в ярости. Но это вопрос времени и цены. 
– Вот почему они наглые такие… – лысый задумчиво покрутил башкой. – А я думал просто тупые. 
– Угу. Если я прав, то это была очень продуманная попытка. Достигни они успеха, и на Плешь прибыло бы на один гигатрак меньше. А то и на одну семью. А при неудаче… – калека выразительно кивнул на клетку и поводил пальцами, будто пересчитывая кри. 
Логи внезапно повернулся и быстро зашагал к пленникам. Те при приближении толстяка привычно отпрянули к дальней стене. Неподвижным остался лишь молодой длинноволосый мужчина с узким лицом, красоту которого не уродовали даже грязь, кровоподтеки и сломанный нос. Он сидел на куче тряпья, неловко отставив в сторону туго перемотанную бинтами ногу. Сквозь грязные тряпки проступали бурые пятна подсохшей крови. 
– Опять этот мешок с салом пришел, – громко пожаловался он остальным пленникам. – Я при виде его ощущаю себя не жрамши полгода. Эй, друг, поделись сальцом с голодающими?
Логи замер у клетки, опустил канистру на землю и, набрав побольше слюны, смачно харкнул сквозь прутья решетки в говорившего. Попал с первого раза, чувствовался богатый опыт. Сидящий Кот, даже не попытавшись увернуться, утер плевок с щеки грязным рукавом и весело блеснул серыми глазами. 
– Если так хочешь увидеть меня мокрым, тащи сразу целое ведро, быстрее будет. Или это для меня канистра? Польщен, – он поскреб грязными ногтями заросший недельной щетиной подбородок, откинул с лица волосы. – Ты где свою любимую жену оставил? Которая тоже одноглазая и весит как гигатрак? 
– А ты подползи поближе, я тебе покажу. Заодно водичкой угощу. – толстяк плюнул во второй раз, но промазал. 
– А оттуда не достанешь? Я понял, тебя на хромых потянуло, – с притворной грустью протянул пленник, заметив стоящего поодаль калеку. – Сочувствую, мой жирный друг, но ты не в моем вкусе. Тебя слишком много там, где не надо, и слишком мало там, где это имеет значение для мужчины. Мир вам и счастье, любитесь под сраку, или как там у Гиен принято. А это мой вам свадебный подарок. 
Он выудил руку из под тряпья и с завидной ловкостью метнул в толстяка дурно пахнущий сгусток. Попал удачно, весь забрызганный коричневой гадостью Логи завопил дурниной и с криком: “Су-у-ка усатая!!!” принялся ломиться в прутья, продолжая сыпать грязными оскорблениями. Пленники радостно заржали. Со стороны “Ворчалы” к клетке неспешно двинулись двое охранников с длинными копьями, лениво позевывая и глядя на происходящее со вселенской скукой. Такие сцены на площади происходили с первого дня, лезть в загаженную клетку никто не спешил, а тычки тупой стороной копья пленных Котов не вразумляли.
Брак сплюнул на камень и отвернулся. Знал же, что толстяк обязательно опять учудит, есть в мире воистину незыблемые вещи. Солнце встанет на рассвете, ночью с неба взглянут на землю Левый и Правый, раз в неделю с океана налетит шторм, а Логи обязательно ввяжется в блудняк. 
 
Парень прошелся по периметру, без особого интереса разглядывая прилавки торговцев. Везти ручное оружие для продажи на Сходе – на редкость глупое занятие. Клановые механики и сами прекрасно умеют сводить жахатели и дыроколы, а уж о простом холодном оружии и говорить нечего. Более того, многие торговцы с радостью закупают на торге изделия семейных механиков для перепродажи на севере – клановое оружие отличается завидной дешевизной и надежностью, компенсируя неказистый внешний вид и примитивное устройство. 
Брак остановился у распахнутого борта потасканной сепью тарги, разглядывая выставленное на продажу содержимое. Простые копья с пустотелым древком и граненым наконечником, разномастные тесаки из паршивого железа, тяжелые неудобные жахатели… Кому на торге нужен этот хлам, который любой пряморукий садм сведет за пару часов, даже не вспотев? На что вообще рассчитывали торговцы – четверо длинноволосых парней, сидящих на крыше машины и хмуро наблюдающих за перебранкой у клетки?
По-видимому, лицо калеки настолько отчетливо отражало ход его мыслей, что это привлекло внимание одного из сидящих. Высокий вольник в слишком большой для него кожаной куртке спрыгнул с крыши и подошел, на ходу сплевывая огрызок самокрутки. 
– Берешь чего? – голос звучал устало и зло, серые глаза ощупывали взглядом неказистую одежду калеки. – Товар отличный, другого не держим. Если берешь от десятка, добавлю почти целую среднюю банку.
Брак покосился на протянутую банку. Выглядела она так, будто ее пожевал драк, после чего выплюнул прямиком в яму с гразгами. Восстановить такое не под силу даже Часу, только на переплавку.
– Пожалуй, откажусь, – вежливо ответил калека. – Много покупателей?
– Покупателей много, – процедил торговец. – А еще больше любителей впустую тратить мое время. Друг, ты либо покупаешь, либо хромаешь куда хромал. Я приехал на торг продавать оружие и бить морды, но оружия у меня еще целый кузов. 
Брак пожал плечами и пошел дальше, сопровождаемый мрачным взглядом длинноволосого. С вольниками связываться себе дороже. Если, конечно, в тебе не полтора центнера веса, в руках кувалда, а мозг в черепе болтается как сморщенное яблоко в трюме гигатрака.
Умные торговцы знают, что везти на торг нужно что-то действительно стоящее. Редкие сплавы, богатые украшения, ценная древесина… Клановые на такое падки. У того же Гарпунщика есть украшенное резьбой древко гарпуна из какой-то удивительно твердой древесины красноватого оттенка, за которое тот отдал чуть ли не фиолку. Старший загонщик берег ценную палку как зеницу ока, менял на ней наконечники по дням недели и всюду таскал с собой. Трогать не позволял, утверждая, что это высосет всю удачу из деревяшки. 
Помимо этого, хорошо продаются редкие, либо технически сложные штуковины. Тот же арбалет Ухола, который теперь уже арбалет Ругила. Почти бесполезная в бою бандура, которую при этом купили в первое утро торгов. Нещадно при этом переплатив, о чем потом Ухол жаловался остальным механикам.
Брак лениво хромал вдоль машин, глазея на товары. Приценился было к неплохому ножу под замену сгинувшему на охоте, но не сошелся в цене с продавцом. Не особо то и хотелось, на самом деле. Оружие калеку никогда не привлекало, а интересного здесь не было. Тесаки, копья, дыроколы и жахатели. Хотя следующая машина, собравшая вокруг себя солидную толпу зевак, его внимание все же привлекла. И неудивительно.
Приземистая двухместная тарга оранжевого цвета с черным рисунком на капоте, изображающим раскинувшего пылающие крылья арталиса. Две пары широченных колес, высокая посадка и скорострельная спарка скрапперов на крыше, окрашенная в синий. Ничем иным, кроме как знаменитым “Капитаном” тарга быть не могла. Подражателей в степи хватало, но настоящего “Капитана” сходу выдавала приметная парочка одиночек, беспечно болтающих ногами на крыше. 
Лорн и Аршала, Граф и Курильщица, одни из самых знаменитых вольников, про которых ходили легенды еще при жизни. Лорн здоровенный, жилистый, с коротким ежиком рано поседевших волос, по слухам – один из сильнейших садмов Гардаша. И Аршала, смуглая невысокая канторка удивительной красоты, прячущая гриву иссиня-черных волос под намотанным на голову платком. Курильщица некогда состояла в команде Коричневого Капитана, но давно послала неудачливого лидера к шаргу, предпочтя Вольные Земли островам. Этих двоих знали по всей степи, восхищались, ненавидели, но уважали все без исключения.