Музы светлого Дома изящной словесности (СИ)

Вит, Серафима и Аделаида остановились около входа.
— Это мой любимый рецепт, — заканчивал свой рассказ Вит. — Все бывают обычно сытыми и довольными.
— Постряпушка на скорую руку, если совсем некогда, — вальяжно оценила Аделаида. — Могу подсказать правильный рецепт приготовления говядины.
В светло-синем платье и новых ярко-лимонных колготках Аделаида была сногсшибательна.
— Серафима Андреевна, беда! Напали! Ограбили! Повесили вниз головой! Мучили!
Весёлого автора с псевдонимом Чувак К. Чувак было не узнать. Взъерошенный, помятый, несчастный, он подскочил к их компании.
— Что случилось? — спросила Серафима.
— Никогда больше в ваш сквер не пойду! — заявил парень. — Убили, ограбили…
— Это вы пережили приключение, — пояснила Серафима. — Кто напал, что хотели?
— Любишь кататься, люби и саночки возить! — поддержала её Аделаида.
— Да неприкольные дядьки на меня напали, — рассказывал Чувак. — Башка треугольная, присоски вместо пальцев. Чувства юмора никакого. Требовали вернуть им летающую тарелку. А где я её возьму?
— Что грозили отрезать, чтобы был разговорчивей? — деловито поинтересовалась Аделаида.
— Ничего.
— Та-ак, а почему же ты испугался? — удивилась Аделаида.
— А-а-а, — махнул рукой Чувак К. Чувак, отчаявшись что-то объяснить. — Страшно просто вот так, на пустом месте, попасть в их лапы. Какая-то гравитационная ловушка. Ты взмываешь в воздух и не можешь пошевелиться…
— Приключения бывают разные, — заметила Серафима.
— Бедняжка! — искренне посочувствовала Чуваку её заместительница.
— Самое страшное, — доверительно сказал парень, — это ощущение собственной беспомощности. Чувствуешь себя, как курица в супе.
Аделаида зачем-то решила объяснить ему содержание этого приключения:
— Они должны были посадить тебя в клетку, намазать гнилыми овощами и скормить своим питомцам. Жуткое приключение, многие авторы жаловались. Как ты убежал?
— Зверюга какая-то зарычала совсем рядом, — объяснил Чувак. — Они испугались, бросили меня и испарились.
— Тебе повезло, — искренне сказала Аделаида.
— Адалаидочка, ты прекрасна! — закричали откуда-то из темноты.
На аллее, что вела к рифмобару, появилась очень колоритная парочка. Высокая худая женщина в беретике, матроске и широких брезентовых шароварах. Один глаз был закрыт повязкой, на груди на изящной цепочке висела странное украшение в виде шарика и трубочки, скреплённых плоской неширокой пластиной. Рядом с ней хромал натуральный пират в треуголке, тоже одноглазый, с деревянной культёй вместо левой ноги и попугаем на плече.
— Милочка! — обрадовалась Аделаида и помахала им рукой. — И её Муз Сильвер! Моё почтение!
— Мадам, — Чувак К. Чувак внезапно очень торжественно обратился к Аделаиде. — Вы великолепно выглядите! Это коралловое ожерелье, эти формы, задрапированные в васильковые лоскуты…
— Что-о-о? — набычилась Аделаида.
— Я хотел сказать, что вы удивительны! — Чувак опять включил свой «взрослый» бархатный баритон. — Не принимайте близко к сердцу мои неуклюжие комплименты. Объясните, пожалуйста, что это за заведение?
И он показал на разноцветную дыру-вход, над которой было написано «Рифмобар».
— Это, — Аделаида преисполнилась важности, — основное место встреч Муз и их авторов. Отдых и культурный досуг.
— Значит, мне надо туда! — сделал вывод парень. — Вы будете мой парой на этот вечер?
— А вот и буду! — глупо хихикнула Аделаида.
— Отлично! — констатировал Чувак. — Спасибо. Форма одежды?
— Любая.
— Даже в таком виде можно?
И Чувак К. Чувак немедленно преобразился, представ человеком в костюме презерватива.
— Фу-у, — скривилась Аделаида. — В таком виде гуляйте там самостоятельно. Но не удивляйтесь, если не найдёте понимания окружающих.
— Хорошо, — покладисто согласился парень, «переодеваясь» в парадный тёмно-синий костюм (белая рубашка, галстук-бабочка, умопомрачительно блестящие туфли).
— Вот это другое дело, — одобрила преображение парня Аделаида.
 
Одноглазая морячка уже подскочила к ним и кинулась обниматься. Её спутник существенно отстал, ковыляя на своей деревяшке.
— Морская Мила, — представила её Серафима. — По псевдониму понятно, наверное, что она маринистка, автор морских приключений. Пираты, сокровища, погони, таинственные острова…
— Ага, — кивнул Волков. — Знаю. Девы-капитаны…
Морская Мила сдвинула свою повязку на лоб и прищурилась.
— А вы?..
— Волков. Вениамин.
— Волков, да? — очень нехорошим тоном переспросила морячка. — Вениамин?
Она, сжав зубы, пристально рассматривала Вита.
— Он Волков, — подтвердила Серафима.
— Послушайте, Мила, — Вит поднял вверх обе руки. — Да, сознаюсь, что это я тот самый Вениамин Волков, который вас критикует. Но ведь невозможно поверить, что домашняя девочка выхватывает абордажный тесак у капитана пиратов и убивает морских разбойников до тех пор, пока её саму не выберут в капитаны. И как это пойманная русалка вдруг оказалась обычной девушкой?..
— Да если сотня мужиков хочет тебя изнасиловать, — взвилась писательница, — то ты становишься ещё и не на такое способна!
— Давайте не будем спорить о принципах, — прохрипел уже дохромавший до них одноногий пират. — Я же не обижаюсь, что у меня оттяпали ногу и заставляют ходить на деревяшке. Главное, чтобы был хеппи энд!
— Ты мне тут ещё поговори! — агрессивно заявила Морская Мила и взялась за странную штуку, висевшую на груди.
— А вот я, — вмешался в разговор Чувак К. Чувак, — верю, что такая отважная девушка в состоянии порубать в капусту несколько непутёвых разбойников. А её героини, наверное, ещё бесстрашнее.
— А вы у нас кто? — заинтересовалась писательница.
— Чувак К. Чувак, писатель, — представился тот и скромно добавил: — начинающий.
— Отличный псевд! — одобрила его маринистка.
— Эй! — дёрнула за рукав улыбающегося парня Аделаида. — Кто-то хотел составить мне компанию…
— Извините. Пойдёмте скорее в этот вертеп! — спохватился Чувак.
— Это нормальное заведение, — нерешительно возразила Аделаида.
— Я с вами, — сорвалась с места Мила.
— А я пока подымлю, — устало сказал Муз-пират, доставая из сумки на боку внушительную чёрную трубку для курения. — Устал от прогулок.
Чувак К. Чувак, Аделаида и Морская Мила двинулись в направлении входа в рифмобар.
— Серафима, Вит! — помахала рукой Аделаида, приглашая и их с собой.
— Мы потом, скоро, — пообещала Серафима.
— А вот и несчастный Могусов.
Вит первым заметил молодое дарование, уныло шедшее по аллее. Его атлетическое телосложение никак не вязалось с выражением на лице.
— Со мной никто не хочет разговаривать, — пожаловался он Виту и Серафиме, подойдя.
— Мы же для тебя все «какие-то там», — мстительно заметила Серафима, — вот и пожинаешь плоды своих слов.
— Ну я же случайно, — заныл Могусов.
Серафима вдруг задумалась и тихо, отчётливо, словно в никуда продекламировала:
— Всё случайное печальным может стать, когда отчаянье не желает мирно спать, приходя к тебе нечаянно, чтобы мучить и терзать…
— Интересная мысль, — встрепенулся Вит. — Это что? Чьё?
— Потом когда-нибудь расскажу, — рассеянно ответила Серафима. — Не сейчас.
— Ты должен стань брутальным, парень! — жизнерадостно подмигнул Могусову Муз-пират. — Оттяпай себе полноги, ходи с костылём, посади на плечо молчаливую птицу…
Вит подумал, что этот совет звучит совершенно абсурдно из уст коренастого пирата-инвалида. Он ведь говорит это могучему красавцу-атланту.
— Ух ты! — Могусов посмотрел на моряка, замети попугая и противным тоном прогнусавил: — Пиастры! Пиастры!
Попугай шевельнулся, открыл один глаз и глянул на Могусова так, словно он увидел перед собой полное ничтожество, которое что-то вякнуло. Потом попугай свой глаз закрыл и продолжил молча сидеть на плече пирата.