Дом горячих сердец (ЛП)

— Я не знаю.
Я тяну за опустившиеся края V-образного выреза, пытаясь растянуть неподдающуюся мне ткань, чтобы прикрыть побольше своей кожи.
— Он встречается со своим Кругом. А что? Ты хотел с ним поужинать?
— А кто бы не хотел с ним поужинать? Но нет, я спрашиваю, потому что жду не дождусь посмотреть на выражение его лица, когда он увидит мою работу.
— Ты овладел каким-то ремеслом, и я об этом не знаю?
Фибус фыркает.
— Хотя сын Коннора и учит меня резьбе по камню, я имел в виду тебя, Капелька. Можешь поблагодарить меня завтраком в постель. Если, конечно, ты опять не споткнёшься и не упадёшь на гигантский…
— Скажи ещё слово, и я убью тебя во сне, — говорю я, и добавляю сквозь сжатые зубы. — Так мне не придётся тащить к тебе поднос с завтраком.
Он похлопывает меня по руке, словно это была моя самая глупая угроза.
— Идём. У меня тут есть свой столик.
Моё слишком откровенное платье становится меньшей из моих бед, когда мы начинаем идти мимо обедающих к дальней стене, где стоит самый маленький столик в таверне. Он круглый и находится рядом с баром.
Он рассчитан на одного человека.
— Разве ты не говорил, что вороны вели себя дружелюбно?
Он выдвигает один из стульев.
— Так и есть. И что значат твои изогнувшиеся брови?
— За твоим столиком только один стул.
Здесь нет даже лавки.
— Одна тарелка. Один стакан.
— Какая вы наблюдательная, синьорина Бэннок.
Усадив меня на стул, он наклоняется ближе и бормочет:
— Вероятно, ты также обратишь внимание на то, что этот столик ближе всего к бару.
И хотя я понимаю, что он имеет в виду, я не могу отделаться от беспокойства.
— Ты всегда ешь один?
— Нет. Иногда ко мне присоединяется Лазарус. Иногда Бронвен.
— Они оба фейри! — восклицаю я, что заставляет многих обратить на меня свои взгляды.
А, может быть, они и так уже смотрели в нашу сторону?
— Ифа часто заходит сюда выпить чаю. Обычно она жалуется на тебя.
Я не могу даже отреагировать на его подкол.
— Перед закрытием Рид часто со мной выпивает.
Услышав, что он всё-таки общается с кем-то из воронов, я немного успокаиваюсь.
— Рид?
— Сын Коннора. Который учит меня резьбе по камню. Мы даже стали друзьями, — объясняет он, как вдруг к нам подходит человек, который несёт стул. — Он единственный полуворон в Люсе, так как все остальные либо были убиты, либо сбежали на Шаббе.
— Убиты? — спрашиваю я, моргая.
Но мне отвечает светловолосый ворон:
— Мы, «лекены», не бессмертны. То есть, те, у кого один из родителей человек.
Как я поняла, «лекен» это полуворон. И ещё я поняла, что Рид не включил меня в эту группу людей.
Он ставит стул для Фибуса и задерживается у нашего стола, подперев руками свои узкие бёдра.
— Ты не знала, дочь Кахола и Зендайи?
— Фэллон. Это короче, чем дочь Кахола и Зендайи. И нет, я не знала. А что насчёт детей фейри и воронов? Они тоже бессмертны?
Фибус вздыхает, придвинув свой стул за крошечный столик.
— Фейри и вороны не могут иметь детей. Несовместимая кровь. В крови воронов слишком много железа, а железо отравляет фейри.
Мои губы раскрываются. Боги, я вообще ничего не знаю.
Как только сын Коннора начинает разворачиваться, я окликаю его:
— Рид, верно?
— Да.
— Спасибо, что составил компанию моему другу.
Щёки Фибуса розовеют.
— Тебя послушать, так я совсем никчёмный.
Я не это имела в виду.
— Твой друг рассказывал мне множество интересных историй.
Челюсть Рида не такая квадратная, как у его отца, а его кожа гораздо светлее, как и его волосы, хотя лицом он очень походит на Коннора.
— Я уверена, что тебе тоже есть что рассказать.
— Пока нет.
Чуть тёплая улыбка растягивает его губы.
— Но я надеюсь, что на этот раз у меня будет достаточно времени для приключений. Если, конечно, наш король останется цельным.
Он тянется за чем-то за барной стойкой — за дополнительной тарелкой и бокалом.
— Это то ещё предприятие, учитывая, что человек, который должен снять заклятие — любитель земель фейри.
Моя спина напрягается, когда я слышу его тихое оскорбление. Меня подмывает ответить ему, но Фибус сжимает моё колено под столом и слегка качает головой.
 
Рид удаляется.
— Пойду, принесу вам еды.
— Никакого мяса или рыбы, — предупреждает Фибус. — И поменьше соли, или я опять расскажу все секреты.
Рид кивает, после чего, наконец, поворачивается.
— Я не любитель земель фейри, — бормочу я, когда мы остаемся вдвоем.
Фибус наклоняет голову.
— Это не так, Фибс. Я поехала туда только ради Мириам.
— И ты могла доверить это задание бессмертным.
— Когда я поехала туда, я думала, что моя бабка сбежала, и что она отправилась на мои поиски.
— Капелька, а почему ты решила, что если она сбежала и отправилась на твои поиски, то она тебя не убьёт?
— Если бы она желала мне смерти, она бы меня уже убила. Она бы не стала останавливаться на блокировке моей магии.
— А что если тогда она не могла тебя убить?
Я хмурюсь.
— Эта женщина создала магический барьер с помощью своей крови, Фибс. Она выкрала мою мать. Свою собственную дочь.
Я не говорю ему о версии Габриэля о том, что она могла убить Зендайю. Я боюсь, что если произнесу это вслух, то это каким-то образом может сбыться.
— Ты действительно думаешь, что у кого-то настолько могущественного и аморального могли быть трудности с тем, чтобы кого-то убить?
Глаза Фибуса становятся отрешенно задумчивыми.
— Я подумал, что она могла заключить сделку или что-то такое, и это не давало ей возможности тебя убить.
— С кем?
— С Марко? — он пожимает плечами. — Кто знает.
Я моргаю и смотрю на своего друга.
— Я всего лишь размышляю вслух. Может быть, никакой сделки не было.
— Если Мириам заключила сделку с Марко, — говорит хриплый голос, — то она больше не действует.
Кадык на горле Фибуса поднимается высоко-высоко, а мой пульс учащается, когда я разворачиваюсь на стуле и смотрю на мужчину, которого не видела уже две недели.
— Ты покидала Небесное королевство, ínon? — рычит мой отец, отчего мои ресницы вздрагивают.
— Я… эм… — Фибус вскакивает со стула. — Пойду-ка, узнаю, где там наша еда.
Я позволяю Фибусу спастись, так как именно это он и собирается сделать.
— Я убью Лора, — говорит мой отец сквозь сжатые зубы.
Я почти подскакиваю с места и вцепляюсь в руку своего отца, чтобы он не отправился искать Лоркана, как вдруг между нами появляются чёрные тени и превращаются в мужчину, который закрывает меня, точно щит.
— Многие пытались это проделать, Кахол, и у них не вышло, — тихо говорит Лор.
Огромные пальцы моего отца сжимаются на шее Небесного короля.
— Я доверял тебе, и ты позволил ей покинуть Небесное королевство?!
— Она вернулась.
Я не знаю, почему Лор так спокоен.
— А теперь отпусти меня, пока я не сломал тебе нос… уже в который раз?… в четвертый?
Я выпучиваю глаза так же, как и мой отец.
«Ты ломал ему нос три раза?»
«Исключительно ради веселья».
«У тебя странные представления о веселье…»
И пока никто никому ничего не сломал, я говорю:
— Я заставила Лора меня отпустить, Dádhi.
Мой отец бросает на меня взгляд через широкое дымящееся плечо Лора. Его руки опускаются, но не потому, что он решил отпустить Лоркана, а потому что Небесный король превращается в чёрный дым, который материализуется обратно в мужчину на том же самом месте.
Когда Кахол опускает руки, пряжки на его наручах стукаются о нагрудник.
— А я подкрепила её желание, Кахол.
В таверну заходит Бронвен под руку с Кианом.
— Ты подкрепила её желание? — Лор как будто становится ещё тверже, несмотря на клубы дыма, которые поднимаются от его тела.
Мой отец разворачивается лицом к Бронвен и рявкает что-то грубое на языке воронов, что, как мне кажется, означает: «И зачем, ради Святой Морриган, ты это сделала?»