Дом горячих сердец (ЛП)

Мой сумасшедший пульс усиливает боль в висках.
— Это был бы не его ребёнок, — признаюсь я, чтобы покончить с его предположениями. — Небесный король почти женат, и не на мне.
— Но разве вы не… — глубокая складка появляется между его седеющими бровями, — разве вы не пара?
— Нет.
— Я думал…
— Я просто должна снять заклятие.
Лазарус пристально смотрит на меня, а я смотрю на него в ответ, потому что если я отведу взгляд, он поймёт, что я лгу, а я не хочу, чтобы он распространял свои предположения среди Небесного королевства.
Лоб лекаря морщится, разглаживается, а затем снова морщится.
Я запутала его. Хорошо.
— Спасибо, что спасли мою жизнь, Лазарус.
Он втягивает губы.
— Рад, что смог пригодиться, Фэллон, но, пожалуйста, постарайся сделать так, чтобы в тебя больше не стреляли, не протыкали ножом и не топили, потому что на моих ушах больше ничего не осталось.
Он указывает на уши и на одинаковые ряды серёжек, на которых больше нет лечебных камней.
— Я уже записала это обещание на бумаге.
Взяв меня за руку, чтобы вывести меня из спальни, он спрашивает:
— Кто рассказал тебе о том, что Мириам в Тареспагии?
— Эпонина. Я посолила её вино, и она раскрыла мне свои секреты.
Он открывает тяжёлую дверь и отпускает меня, а я топаю вперёд в сторону люка, где меня ожидает гигантский ворон с золотыми глазами.
— Я не знал, что вы знакомы.
— Вопреки всеобщему убеждению, я поехала в Люс не ради удовольствия.
Его сдвинутые вместе брови сообщают мне, что это именно то, что он подумал.
Лор приседает, чтобы я могла забраться ему на спину. Оседлав его, я погружаю руки в его мягкие перья и обхватываю шею.
«Держись крепче, птичка», — шепчет он и летит в сторону пляжа, который я почти не помню. И не без причины. Ведь там меня чуть не поглотил океан.
Надеюсь, сегодня у меня появятся новые воспоминания.
Более приятные воспоминания.
Воспоминания, в которых добрый змей приплывает ко мне и облизывает ужасные раны, которые прилипли к чёрным одеждам, как стая голодных пиявок.
И хотя воздух тяжёл и влажен, облака рассеиваются, обнажив месяц, толщиной с ноготь.
Лор медленно меня опускает, ни разу не сложив крылья. И хотя мне не терпится подойти к морю с белыми пенными волнами, я благодарна за это мягкое приземление, так как сомневаюсь, что мои дрожащие руки смогут пережить нырок в воду. Вокруг нас кружат и другие тёмные формы. Наверное, другие вороны.
Когда мы, наконец, приземляемся, Лор превращается в дым. Я закрываю глаза и готовлюсь уже упасть лицом в песок, но только прохладные тени ударяют мне в лицо, а затем превращаются в твёрдую грудь, заполненную ударами сердца. Я поднимаю веки и обнаруживаю, что моё лицо уткнулось в изгиб шеи Лоркана. Кончик моего носа касается пульсирующей вены, а щека прижата к его твёрдой ключице.
Я выгибаю спину, чтобы отодвинуться подальше от его тела — точнее так далеко, как позволяют мне его руки.
— Можешь меня отпустить.
Лёгкий ветер вздымает его чёрные волосы, которые залетают в его глаза, пристально меня изучающие и оценивающие то, насколько я могу стоять на ногах.
— И позволить змею уплыть вместе с тобой? Нет уж.
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и оглядываюсь через плечо на море.
— Ты, и правда, думаешь, что они попытаются утащить меня в их логово?
— Единственное, что я думаю, так это то, что этот план — безумие, и что я бы предпочёл не отбивать тебя у змеев, как в прошлый раз, когда ты понравилась одному из них.
Я вздыхаю, но мой вздох звучит прерывисто из-за того, что мои зубы стучат.
— Ладно.
Я разворачиваюсь, заставив его руку отпустить мою талию, и тогда он берётся за мой локоть. И хотя я стараюсь изо всех сил не наваливаться на него, резкая боль в голени и бедре лишает меня равновесия и дыхания.
Лор низко чертыхается, и меняет положение рук на моём теле. Он так хорошо знаком с моими повреждениями, что умудряется их не касаться. Ещё пара шагов и я оказываюсь по колено в море.
Я издаю шипение, когда соль кусает мои раны, но я преодолеваю боль, чтобы Лоркан не решил отправить меня обратно в свою кровать.
 
Прохладная морская вода обдаёт мою тёплую кожу, вызывая мурашки на её поверхности. Я задерживаю дыхание и захожу дальше. Соль пропитывает одежды и начинает разъедать мои раны.
Лоркан что-то бормочет себе под нос. Что-то насчёт безумных планов.
— Разве твоя поездка в Глэйс заставила тебя позабыть о том, что я в них спец?
Он затихает, когда я упоминаю Глэйс. А, может быть, он вспомнил о той холодности, что появилась между нами в тот день, когда он сказал, что мне надо перестать играть в игры, правила которых я не знаю.
— Ты ведь так и будешь мне об этом напоминать?
Солёный ветер раздувает чёрные волосы Лоркана вокруг его сурового лица.
Я искоса смотрю на него.
— По части злопамятства — я профи.
— Ты так же умело прощаешь мужчин, которые не заслуживают твоего прощения.
Я сжимаю губы и снова обращаю взгляд на море, такое же беспокойное, как и я сама.
— Я не простила Данте.
Я делаю ещё один шаг, и ещё, и вот вода уже доходит мне до груди и вздымает мои одежды. Я знаю, что мне придётся их снять, чтобы у змеев был доступ к моим ранам, но я решаю остаться в них до тех пор, пока кто-нибудь из них не приплывет. Несмотря на то, что звёзды дают мало света, у воронов исключительно острое зрение, и хотя Лоркан видел меня голой столько раз, что я уже сбилась со счета, я бы предпочла не сверкать перед ним голой грудью.
— Святая Морриган, ты для них как нектар, — бормочет он.
— Прошу прощения?
Он кивает своим небритым подбородком на рога, разрезающие поверхность воды, точно плавники акулы. И судя по их размерам, я нахожусь в компании взрослых змеев. Я опускаю руки на узел на одежде и развязываю его, после чего спускаю рукава с помощью Лоркана.
Затем я надеваю одежду обратно, но теперь она расходится на спине и прикрывает грудь.
Длинные пальцы Лоркана скользят по моим длинным рукавам и обхватывают мои запястья.
— Пусть это сработает, — бормочет он, когда змеи доплывают до нас.
Их чёрные глаза появляются над поверхностью воды. Я содрогаюсь, потому что они огромные, и, хотя я знаю, что они не хотят причинить мне вред, мне всё ещё страшно купаться с этими гигантскими существами. Лоркан наблюдает за ними и издаёт шипение, когда один из них пытается оттолкнуть его от меня. Его пальцы сжимаются вокруг моей кожи, почти причиняя мне боль, но он не сходит с места и рычит на них, чтобы они залечили мои раны.
Змей шипит, его длинный чёрный язык ударяет Лора в щёку.
Я не могу сдержать смех, который вырывается у меня изо рта, когда вижу ошарашенное лицо Небесного короля, и не могу перестать хихикать, когда его глаза впиваются в мои.
— Твоей маме бы это понравилось.
— Смотреть на то, как тебя атакует морское животное?
— И это тоже, но я имел в виду, что ей бы понравилось наблюдать за тем, как её дочь плавает с животными, которых она так любит. И знать, что она нашла к ним путь, а они нашли путь к ней.
Его глаза сияют в темноте так же ярко, как его мокрая кожа. Я пристально смотрю в них, когда гигантские чешуйчатые тела огибают нас. Их спинные плавники ласкают мою больную плоть. Неожиданно два змея перестают закручиваться вокруг нас, и в море становится тихо. Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что они не уплыли, и вижу, как двое самых больших змеев проводят своими бархатными языками по надрезу между моими лопатками.
Я пальцами впиваюсь в перекатывающиеся мускулы и жилы предплечий Лоркана, потому что — Святая мать всех воронов — это больно. Второй язык точно лента струится вдоль моей щиколотки, после чего начинает подниматься выше по моей икре и бедру.
Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своём дыхании.
— Довольно.
Лоркан начинает вытаскивать меня из моря.
— Что ты делаешь?