Дом горячих сердец (ЛП)
Его грубые слова царапают мой нахмурившийся лоб.
— Что? Зачем ты это спрашиваешь? Почему это вообще пришло тебе в голову?
Я смотрю в голубые глубины его глаз и замечаю в них жёсткий блеск разочарования.
— Потому что, Фэллон. Потому что.
Он заводит прядь моих волос мне за ухо и начинает разглядывать тускло светящийся кристалл на моей серёжке.
— Потому что — что?
Его прикосновение такое тёплое и нежное, несмотря на грубую кожу его рук, которая в отличие от моей, так и не начала смягчаться. Вероятно, это связано с его деятельностью в Ракокки, о которой он мне так и не рассказал.
— Позволь мне поехать в Ракс. Позволь мне помочь.
Его кадык поднимается и опускается дважды прежде, чем он говорит:
— Рибав меня убьет, не так ли, Ифа?
Он не перестает смотреть на меня, обратившись к моему телохранителю.
Она не отвечает, но я и так всё понимаю.
Я стискиваю зубы.
— Я ему не позволю.
Его веки закрываются, а руки опускаются.
— Антони, пожалуйста, позволь мне помочь.
Когда его глаза открываются, их радужки становятся темнее ночи цвета индиго.
— Лучшее, что ты могла бы сделать, это уехать.
— И каким образом мой отъезд поможет тебе?
Он снова начинает подниматься по лестнице.
— Антони, каким образом…
— Потому что я мужчина, Фэллон. Мужчина, у которого есть желания, а то, чего я желаю, принадлежит другому. Вот почему!
Я хватаюсь за перила, а он взлетает вверх по лестнице. Его шаги громко стучат по полированному камню, но не так громко, как моё сердце.
— Я никому не принадлежу!
Он снова останавливается.
— Боже, Фэл, ты его пара. Его чёртова пара.
Он говорит это не громко, но его слова как будто разносятся по всему Тарекуори.
— Я не могу с ним соревноваться.
И он исчезает.
А я остаюсь разбираться с последствиями его заявления.
— Имми была права.
— Нет. Антони ошибается.
Я достаточно хорошо изучила выражения лица Ифы, чтобы понять, что она не купилась на мой ворчливый ответ.
— Мне надо выпить вина.
Протиснувшись мимо неё, я начинаю тяжело спускаться по лестнице,
А ещё мне надо задушить Лоркана Рибава за то, что он раскрыл секрет, который отчасти принадлежит и мне. Тем более он обручен! Это, чёрт побери, несправедливо и это, чёрт побери, грубо.
А поскольку я не могу задушить его прямо сейчас, я собираюсь утопить свой гнев в алкоголе. Это кажется мне действенным планом.
По пути в погреб я сталкиваюсь с Катрионой. Не в прямом смысле. Не так, как я налетела на Антони. Пересекаются только наши пути, а не тела, хотя она и дышит так часто, словно мы столкнулись друг с другом на предельной скорости.
Когда она замечает Ифу у меня за спиной, её грудь начинает вздыматься ещё сильнее. Несмотря на то, что в моей голове вращаются мысли об убийстве, мне хватает умственных способностей, чтобы задаться вопросом: почему Катриона выглядит так, словно я поймала её за чем-то нехорошим?
ГЛАВА 34
Вена на шее Катрионы так отчаянно пульсирует, что я начинаю переживать о том, что её сердце может взорваться.
— Ты в порядке?
— Да. В абсолютном. Ты просто меня напугала, вот и всё.
— Это и правда всё?
Ифа задаёт вопрос, который сидит на моём языке тяжким грузом.
— Да, ворон. И это всё, твою мать.
— Ифа — ворон, и не надо её за это принижать, Катриона. Это совершенно необязательно. Я знаю, сейчас трудные времена, но мы все живём под одной крышей, так что давай попытаемся не ссориться. Тебя это тоже касается, Ифа.
Катриона поджимает губы. И Ифа, скорее всего, делает то же самое. Но я не оборачиваюсь, чтобы это проверить.
Я не отрываю взгляда от сузившихся зрачков Катрионы и её пульсирующих губ.
— Что ты здесь делала?
Она прищуривается и смотрит на меня.
— Да будет тебе известно, я убиралась на кухне.
И это странно. Джиана говорила, что никто кроме неё не убирается на кухне.
— Хм-м.
Ифа встаёт передо мной, сжимает запястье Катрионы и поднимает его двумя пальцами.
— Кажется, ты забыть убрать нож.
Я делаю шаг назад при виде сверкающего лезвия Катрионы.
— Я услышала громкие голоса.
Она вырывает свою руку из пальцев Ифы и делает шаг назад.
— Тебе, может быть, этого не понять, но у меня нет когтей, на которые я могла бы положиться, если бы в наш дом ворвались нехорошие фейри.
— У тебя же есть магия, не так ли?
— Я полукровка. А это значит, что моя магия в два раза слабее магии чистокровных фейри. Как мне помогут ветки и цветы, если меня атакуют огненным шаром или утопят прямо на суше?
— А как тебе помогать нож против огненного шара или воды в лёгких? — парирует Ифа.
Она права, но и Катриона тоже. Я понимаю её желание иметь что-нибудь острое под рукой.
— Можешь положить нож на место, Катриона. Никакие нехорошие фейри пока не проникли во владения Антони.
— Тогда с чем были связаны те крики?
— Ни с чем.
Та живость, с которой я это говорю, заставляет одну из её бровей приподняться.
— Мы просто повздорили с Антони.
— Я рада. Не из-за вашей ссоры, а из-за того, что все мы в безопасности.
Она опускает руку, как будто нож неожиданно начал весить целую тонну.
В течение долгой секунды никто из нас не двигается с места и не говорит, но затем глухую тишину разрезает голос Ифы:
— Лучше тебе убирать нож на место, пока ты кого-нибудь не поранить.
— Ты считаешь меня настолько неуклюжей?
Я решаю снять напряжение, рассказав о том, зачем я решила спуститься в подвал.
— Ты случайно не знаешь, где здесь погреб?
— Знаю, но нам туда нельзя.
— Кто это сказал?
— Джиана и Антони.
— Они боятся, что мы выпьем всё вино?
Катриона фыркает.
— За той тяжелой дверью хранятся не только бутылки с вином, микара.
— А что ещё там хранится?
— Ты действительно думаешь, что они мне доверяют?
Я смотрю на лестницу, раздумывая о том, не стоит ли мне найти Антони или Джиану и напрямую спросить у них, что находится за той дверью. Кто из них скорее расскажет мне правду без применения соли? Но я хочу заслужить право знать их секреты, а не развязывать их языки силой.
— У меня есть вино на кухне, если ты его искала.
Катриона переводит внимание на Ифу.
— Я как раз туда шла, чтобы положить нож на место.
— Веди.
Я следую за ней, как и Ифа, хотя мой телохранитель выглядит так, будто она предпочла бы наесться червей. Вообще-то, черви ей наверняка очень нравятся.
Я морщу нос, как вдруг Ифа бормочет мне на ухо:
— Осторожно, Фэллон. Она вести себя странно.
Я киваю.
— Я буду осторожна.
Наконец, мы заходим в помещение с массивными почерневшими очагами, выложенное кремовой плиткой. Медные кастрюли всех форм и размеров висят вдоль высокой стойки, сияя оранжевым светом в приглушённом пламени фонаря. Помещение чистое — овощи разложены по плетёным корзинам, а яйца занимают корзину из проволоки, сырные головы завернуты в ткань, а банки с маслами и специями стоят аккуратными рядами.
Видели бы эту кухню Дефне и Марчелло… как бы она им понравилась!
Звук вылетевшей пробки заставляет меня перевести взгляд на Катриону.
— Почему ты решила выпить? — она наливает два бокала. — Из-за разговора с моряком?
Ифа хватает один из бокалов, пробует вино, после чего отдаёт бокал мне.
— Что-то типа того, — бормочу я, приподняв бокал.
— За что пьём?
— За то, чтобы мужчины перестали вмешиваться в наши жизни.
Она испускает глубокий вздох.
— Какой идеалистичный тост.
— В королевстве Лора и в Неббе у женщин есть свобода. То, что Данте последует их примеру и применит эту практику к женщинам Люса — лишь вопрос времени. Верно?
— После всего того, что он сделал, я удивлена тому, что ты всё ещё уважаешь молодого Регио.