Дом горячих сердец (ЛП)
Сильвиус обходит воронов, стараясь держаться подальше от Имоген. Устремив на меня свой обжигающий взгляд, он говорит:
— Я буду вынужден доложить королю о том, что ты сказала, корво.
— Ради бога, можешь передать мои соображения своему монарху. Будь уверен, я точно так же передам ему то, как ты оскорбил Фэллон.
Сильвиус усмехается.
— Ты угрожала короне Люса; а я всего лишь использовал анатомически правильное определение по отношению к Фэллон.
— А я смогу подтвердить то, что скажет капитан, так как слышал весь разговор, — добавляет эльф, который парит недалеко от нас, выпятив грудь.
Я приподнимаю бровь
— Капитан?
— Я оговорился.
Эльф улыбается, обнажив зубы, которые слишком широки для его крошечного рта.
— Хотя я не сомневаюсь в том, что Сильвиус вернёт себе этот титул. Мориати слишком мягок для этой работы.
Я не могу поверить в то, что Данте заменит Габриэля на этого злобного фейри, который остановился рядом с Имоген с коварной улыбкой на лице.
— Уверен, что наши пути ещё пересекутся, синьорина России.
— Я постараюсь прихватить что-нибудь железное для нашей следующей встречи, — говорю я сладким голоском и добавляю, — ублюдок.
Ладонь Сильвиуса перемещается на инкрустированную рубинами рукоять меча, который очень напоминает… напоминает….
Я снова перевожу взгляд на его лицо.
— Где ты достал этот меч?
Пальцы Сильвиуса застывают поверх огранённых рубинов.
— Я снял его с мертвого тела твоего деда. Не думаю, что он был ему всё ещё нужен. Ведь чтобы двигать рукой — нужна голова, а его голова была насажена на рог одной из твоих тварей.
Каждый удар моего сердца ощущается точно укол ножа.
Юстус мертв.
Его убил змей.
Я жду, когда меня накроет волной облегчения, но этого не происходит. Вероятно, это произойдёт позже.
— Как жаль, что какая-нибудь другая тварь не украсила свой рог твоей головой.
Улыбка Сильвиуса становится ещё шире и коварнее, когда он отходит назад.
Когда он скрывается за листвой, Имоген рявкает на солдата, который ведёт нас по острову:
— Сколько ещё до твоего чертового лекаря?
— Осталось перейти ещё один мост, — отвечает мужчина.
Его голос такой же напряжённый, как и очертания его тела. И хотя он не касается своего меча, он всё время переводит взгляд с одного ворона на другого.
— Ты знала, что мой дед мертв, Имоген? — спрашиваю я, когда мы возобновляем шаг.
— Нет.
Имоген бормочет что-то ещё насчёт того, что нас водят кругами.
Поскольку всё на Исолакуори имеет округлые формы, начиная с пяти островов, составляющих его, и заканчивая каналами, я решаю, что мы действительно ходим кругами. И мы ходим так уже некоторое время. Зачем им могло понадобиться водить нас кругами? Чтобы позлить?
Я запинаюсь и резко останавливаюсь.
Что если они не отвели Сиб к лекарю?
Что если…
— Мы на месте.
Солдат указывает на деревянное одноэтажное строение с витражными окнами и эмблемой солнца на двери.
Имоген распахивает дверь.
Как только мой взгляд приземляется на чёрные волосы моей подруги и её платье мятного цвета, я облегченно вздыхаю. Вероятно, мои опасения были необоснованными, но я не могу подавить свою нервозность.
— Фэл! — восклицает Сиб, испугав принцессу из Неббы, которая разглядывает пыльные пузырьки на одной из многочисленных полок.
Я хмурюсь, так как не могу понять, почему Сиб сидит на смотровой кушетке, а Эпонина разгуливает вокруг. И где вообще лекарь?
Судя по тому, как плотно сжаты губы обеих женщин, я заключаю, что прервала какой-то разговор.
— Готова отправляться домой, Сиб?
— Да.
Она спрыгивает с кушетки и идёт ко мне, обернувшись на Эпонину.
— Почтём за честь посетить золочёный пир в вашу честь. Спасибо за приглашение.
У меня отвисает челюсть. Золочёный пир? И с чего это ради, Сиб ответила за меня? Я ни за что не поеду на праздник в честь свадьбы моего бывшего любовника и его принцессы-пьянчужки из Неббы.
— Надеюсь, лекарь найдёт для вас лекарственные травы от головной боли, — добавляет моя подруга, а затем переводит внимание на меня.
Как только дверь закрывается за Сиб, я спрашиваю:
— Она пригласила тебя на золочёный пир?
— Она пригласила нас… тебя, меня, мою сестру, Катриону — а ещё всех воронов, которые будут охранять тебя в этот день.
Тёмные брови Имоген приподнимаются.
— Мне придётся согласовать это приглашение с…
— Ни с кем, — говорю я, — потому что я не планирую туда идти.
— Ой, перестань, Фэл. Данте, похоже, хочет пригласить только самых близких. Семью и друзей. И мы получим подарки. Королевские подарки. То есть драгоценности.
Она начинает хлопать ресницами.
— Сиб, мы вернулись в Люс не для того, чтобы чествовать фейри, побуждая их жить ещё более роскошной жизнью!
— Давай обсудим это потом.
— Нет. Давай не будем.
Она похлопывает меня по руке, как будто я веду себя как ребёнок.
— А вообще, Сиб, нам определенно стоит обсудить это потом. Мне не терпится узнать, что думает Джиана по поводу того, чтобы пойти на золочёный пир в честь Регио. Готова поспорить, она будет в восторге.
ГЛАВА 32
Когда Сибилла упоминает золочёный пир вечером за ужином — за ужином, на котором не присутствуют парни, так как они решили провести этот вечер, разгружая товары в Раксе — Джиана смотрит на свою сестру так, словно та сделалась тупее хлебушка, который испекла для нас Катриона, и который я единолично уничтожила — конечно же, после того, как его попробовала Ифа и разрешила мне его есть.
— Боги, Сиб, чем ты думала, когда соглашалась на это? — шипит Джиа.
Сибилла поднимает обе руки и дует воздухом на клавиши огромного рояля в гостиной Птолемея, взяв какой-то диссонансный аккорд.
Я зажимаю уши руками, но Сиб хватает меня за запястье и тянет руки вниз.
— Она сказала, что знает, где Мириам.
— Где? — спрашиваю я, а Джиа фыркает.
— И ты ей поверила?
— В отличие от тебя, сестрёнка, я не считаю всех чистокровных фейри злодеями.
Моя подруга такая доверчивая, и да, я не лучше, но я надеюсь, что поиски воронов научили меня хоть какой-то проницательности.
Голова Джианы откидывается назад, словно Сиб дала ей пощечину, но единственное, по чему ударяет Сиб, это чертовы клавиши пианино, от которого у меня уже болит голова.
— А насчёт того, чтобы рассказать нам, где она, — продолжает Сиб. — У Эпонины есть ряд условий.
— Ну, конечно, — бормочет Джиана.
— Она расскажет нам об этом, если Лор согласится… — она подносит руку к шее и проводит по ней, имитируя нож, — … её отца в ночь празднества.
Я, должно быть, перестала дышать, потому что мои лёгкие сжимаются.
— Почему именно в ночь празднества? — спрашивает Джиа.
— Потому что вся семья будет находиться там без доспехов.
Неожиданно Сиб перестаёт долбить по клавишам своей воздушной магией.
— Разве ты никогда не была на пиру, Джиа?
— Нет, Сиб. Я старалась держаться подальше от этих бестолковых празднеств, устраиваемых чистокровками. А когда это ты была на пиру?
— На прошлый Йоль с Фибусом. В честь одного из его кузенов. Сколько их там у него… трое?… четверо?
Я тоже должна была там быть, но церемония состоялась в Тареспагии, а бабушка запретила мне путешествовать в эту часть королевства без неё. Она так и не объяснила мне, почему, но как я поняла, она боялась, что я встречу там Домитину — дочь, которая повернулась к ней спиной, когда она выбрала маму и меня.
Вернувшись с празднества, Фибус и Сиб сообщили о том, что моя тётя была в числе приглашённых гостей. Они также сообщили, что по сравнению с этой женщиной моя бабушка была такой же милой, как сладкий заварной крем. Но поскольку бабушка была какой угодно, но только не милой, я решила, что Домитина оказалась совсем дрянной. И всё же я по наивности надеялась, что ошибаюсь. Но визит в поместье моей прабабки навсегда разрушил эту надежду.