Рассветы новой Земли: Синхронизация (СИ)

— Вам снятся кошмары? — спросил он, активируя считывающее устройство, которым проводил плановый осмотр.
— Да… иногда. Но ведь они всем снятся, верно?
— Не всем, просто вы пережили не лучшие времена… Как вы себя чувствуете?
Нина внимательно взглянула на него — на вид доктору было не больше двадцати восьми, тёмные волосы, чёлка, выкрашенная в белый, и глубокие ямочки на щеках, являющие себя в моменты его редкой улыбки, — и почувствовала вину.
— Я в порядке, а вот вы… Вам не больно?
— Нисколько, — он улыбнулся, — да и вы же не специально. Я понимаю… ну, вот и всё.
— Спасибо, — она приняла удобное положение, подоткнув подушку под спину, как только доктор закончил проверку. — Мой отец больше не приходил?
— Нет, — отвлечённо ответил он и активировал планшет, куда сразу стал вносить данные по состоянию здоровья пациента, — и это ни к чему. Информация по вашей выписке уже направлена в штаб, вам нужно будет только поставить несколько формальных подписей в регистратуре, и можете быть свободны.
— Как? Сегодня?
— Да. Ваше состояние стабильно, вы ценный офицер, так что оставаться в отделении вам нет смысла. Есть только одно условие, вы не можете уйти отсюда одна. Таков приказ.
— Это я помню, но до этой минуты думала, что приказ секретный… — вздохнула Нина и спросила. — Не подскажете, сколько придётся ждать?
Доктор как раз прочитал какое-то оповещение, смахнул его с экрана планшета и снова расплылся в своей завораживающей улыбке с ямочками.
— Приказ… после случившегося нет ничего удивительного, что его вывели на общий уровень, если раньше он был секретным. А ждать не нужно, к вам уже пришёл… эм… мужчина, личность не сообщили.
— Уже? — она так резко вскочила на ноги, что закружилась голова, и ей пришлось немного переждать, прежде чем продолжать задавать вопросы. — А можно, чтобы он вошёл сюда?
— Конечно, я сообщу ему. Вы можете собираться, только не надо резких движений, — доктор больше не сказал ни слова, пока завершал свои записи, но после дал ещё пару ценных указаний и ушёл.
Нина осталась одна: переоделась, собрала вещи, успевшие перекочевать за эти дни в больничную палату, и привела себя в порядок. Из головы не шёл сон, пока её пальцы рефлекторно заплетали волосы в косу, о пришедшем посетителе она не думала. Нина была почти уверена, что это отец, и предполагала с меньшей возможностью приход Чехова, но точно не ожидала того, кто прямо сейчас вошёл в дверь её палаты.
— Здравствуйте, Нина, — виновато улыбнулся Ричард Нейтан.
Нина вскинула брови и от неожиданности чуть не выронила магнитную заколку для волос.
— Здравствуйте, — в её голосе отчётливо читалось недовольство, — вас мой отец прислал? Или Чехов?
— Ни тот, ни другой. Профессор Томпсон попросил меня проводить вас… это запрещено?
— Нет.
Он помолчал немного, наблюдая, как она убирает волосы наверх, и снова спросил.
— Вы чем-то недовольны? Или вы недовольны конкретно мной?
— Да.
Ричард принял это на свой счёт.
— Вижу, с последнего нашего разговора ничего не изменилось…
Нина закончила с причёской и окинула его пристальным взглядом. Странно, сейчас он казался ей другим.
— С тех пор многое изменилось. Не стройте из себя героя, которым не являетесь.
Он склонил голову, изучая её лицо.
— Я… не совсем вас понимаю.
— Ну, конечно. Это во всех новостных передачах. Ричард Нейтан раскрыл преступление века, спас жизнь матери и студентке из школы разведки.
— Я был не один, но, в целом, информация правдива. Не понимаю вашего не…
— Отец рассказал мне, — перебила Нина. — Я не вижу ничего благородного в ваших поступках. В том, чтобы заранее осуждать невиновных!
— Простите?
— Прощаю. Да, я ничего не помню, но уверена, что мама ничего такого не делала.
— Ваша приёмная мать.
— Мать, ключевое слово, Ричард! Какие бы у меня ни были с ней отношения, она не способна на это. Отец рассказал мне всё, как вы буквально сдали… Командующего. Какое благородство! Вы, наверное, гордитесь?
Ричард опешил от её слов, но с ответом не медлил.
 
— Я поступил, следуя клятве, принесённой Человечеству и Совету. Вы бы поступили иначе?
— Да!
Он покивал своим мыслям. Её явное недовольство перекинулось и на него.
— Хорошо. Раз Джон Фармер рассказал вам всё, он должен был сказать ещё и о том, что мы нашли вас без сознания, когда мой отец говорил об извлечении чипа, а ваша… Эмилия Фармер чуть не убила мою мать.
— Но ведь не убила.
— А кто может гарантировать, что она не стала бы стрелять?
— Хах, — Нина раздражённо всплеснула руками, — а кто может гарантировать, что стала бы?
Они оба замолчали, теперь их противостояние выражалось в прямом и уверенном взгляде, который ни один не желал отвести первым, в попытке победить и доказать свою правоту.
— Ладно, — Ричард позволил себе уступить ей, — вы можете думать, что угодно, Нина, но я поступил, как должен был, и это всё. Позвольте мне вас проводить и, возможно, я смогу по дороге объясниться.
— Не стоит себя утруждать объяснениями, — она схватила сумку с вещами и пролетела мимо него.
Пока Нина заполняла бумаги, пока они шли по коридорам больничного уровня, сдавали халаты и отмечались в регистратуре, Нейтан искал повод заговорить, и нашёл его за несколько шагов до лифтов.
— Я должен извиниться, — неожиданно произнёс он.
Она остановилась и повернулась, чтобы снова посмотреть ему в глаза.
— Думаете, здесь можно отделаться извинениями?
Ричард вздохнул.
— Нет, но я бы хотел… у вас скоро снова начнутся тренировки, и нам уже не удастся поговорить. Могу ли я рассчитывать на ужин и разговор в спокойной обстановке? Сегодня вечером?
Нина раздражённо постучала каблучком по полу, выдержала его упрямый взгляд и изобразила улыбку.
— Вы ведь не успокоитесь, да? Пока я не пойду?
— Не успокоюсь, — улыбнулся он в ответ.
— Тогда вам придётся забрать меня прямо с «Пегаса», чтобы не нарушать действующего приказа. Вы это сможете?
— Да, как раз хотел перекинуться парой слов с Антоном… невероятно, что вы так легко согласились.
— Невероятно, что вам хватило ума не действовать снова через родителей. И не принимайте на свой счёт, Ричард, я соглашаюсь, потому что хочу послушать, что вы скажете.
Ричард улыбнулся ещё шире и со смешком в голосе добавил.
— Надеюсь изменить ваше мнение в лучшую сторону, Нина.
* * *
Антон проснулся в кресле пилота от того же сна, что и Нина, несколько секунд не понимал, что происходит, но потом пришёл в себя. Перед сном он думал о бабушке Алекс, об информации, которую сохранил ценой заданной миссии, и о том, что же, всё-таки, происходит на «Авроре». Ситуация с Ричардом всё больше беспокоила его, и, в конце концов, Чехов дошёл до того, что запросил у МАРИ полный сбор информации по космической станции, анализ записей с камер, перепроверку всего, что могло бы ему помочь.
— Майор, — как раз в этот момент сообщила она, — я провела вводный анализ, обработка информации невозможна. Некоторые сектора имеют защиту высшего уровня и блокируют мои действия при попытке охватить всё. Я могу начать анализировать что-то одно.
— Хорошо, — Антон задумчиво поджал губы, — тогда сосредоточься на наблюдении за Ричардом Нейтаном.
— Запрос обрабатывается. Напоминаю, что вы собирались встретить второго пилота.
— Ох, ты ж… спасибо! — Антон успел забыть об этом. Он подорвался с места и, быстро собрав всё необходимое, покинул корабль.
Он почти не запомнил, как дошёл до лифтов, как нажал кнопку нужного уровня и как поднялся… Обрёл ясность, когда оказался в коридоре, ведущем к центральному госпиталю. Его взгляд скользнул по стоявшей в двух шагах паре молодых людей, по офицерской форме и рыжим волосам девушки, и только после этого Чехов понял, кого видит. Он замер в неоконченном движении и сразу почувствовал беспричинную злость: хотелось подойти и забрать Нину, увести её отсюда, чтобы она никогда ни на кого так не смотрела, кроме него, но в голове ярким заревом вспыхнули слова профессора Томпсона, и Антон ничего не сделал. Просто развернулся и ушёл, пока его не заметили. Позже, сидя в кресле пилота в ожидании её возвращения, он пытался разобраться, чем всё-таки вызвана его постоянная злость. Антон не верил, что может ревновать. Конечно, он ревновал раньше, но это всегда были женщины, с которыми он спал, влечение к которым так сильно завладевало им, что ему плохо удавалось себя контролировать, только Нина к таким женщинам не относилась… Он убедил себя считать её коллегой, и он действительно так считал, но, вероятно, его сердце, к которому он не желал прислушиваться, считало иначе — оно болезненно ёкнуло и укатилось в живот, когда МАРИ сообщила о возвращении Нины. Он и сам не понял, почему так подорвался с места и вмиг оказался у шлюза.