Стать Медузой (ЛП)

ГЛАВА 17
Никто не говорил ей, что становление монстром было… таким.
Медуза тянула тяжелое тело по полу, чешуя хвоста скребла камень. Она отталкивалась торсом, потому что еще не поняла, как двигать новым хвостом. Она должна была скользить, но это было неестественно для разума, который всегда был человеческим.
Змеи на ее голове не замолкали. Они шептали слова ей на уши, шипели истории обо всех, кого она встречала.
— Сфено когда-то убила мужчину в переулке, потому что он не так на нее посмотрел. Она вырвала его кишки и бросила умирать, он был еще живым, хватал ртом воздух, — змея, шепчущая эти слова, была медноголовым щитомордником. Ее золотая чешуя и узор в виде бриллиантов были красивыми, змея задевала тяжелым телом ее щеку.
В другой раз габонская гадюка погладила ее щеку плоской головой.
— Эвриала любит визжать. Порой она сбивала мужчин, когда была очень юной, и кричала им в уши, пока оттуда не вытекала кровь.
— Прошу, хватит говорить со мной, — прошептала она. Она могла лишь надеяться, что они послушаются, потому что они редко молчали.
Казалось, они говорили ей, кого наказать. Им всегда было что сказать, когда она смотрела на другого человека, хотя она только смотрела на своих сестер.
Она забралась на камень и дала телу расслабиться. Она опустилась, обвила длинным хвостом камень, свесила край в пруд воды под ней.
Сфено и Эвриала уже отдыхали в глубоких соленых водах. Они сказали, что так ощущали себя как дома. И хоть они выросли с монстрами, они приняли изменения не лучше, чем Медуза.
Сфено изменилась меньше всех. Ее тело все еще было красивым, кожа — гладкой и блестящей. Но ее ладони стали бронзовым металлом, который скрипел, когда она двигала пальцами. Ее когда-то темные волосы стали красными, развевались, словно огонь в ночи. Они даже сияли в темноте. Длинная масса ее хвоста была милого медного цвета, будто ее тело было из металла. Как щит.
Эвриала все еще была крохотной и красивой. Ее хвост был изумрудным, куда тоньше, чем у двух других сестер. Ее волосы остались черными и красивыми, да и лицо было идеальным. Но ее голос был таким громким, что приходилось говорить осторожно. Даже нормальный тон был таким сильным, что камни у их голов дрожали, грозя обвалиться.
Так сильно изменилась только Медуза. Ее волосы-змеи, чешуйчатая кожа и даже темный хвост, с которым она мучилась, сильно отличались от того, как она выглядела раньше.
Но разве Афина не это сказала? Медузе придется нести бремя изменений, и это было ее наказанием.
Она опустила грудь на камень и выдохнула с болью.
— Я не думала, что будет так, — ее голос разнесся по пещере. — Я думала, что хотя бы буду знать, как двигать телом.
— Скоро привыкнешь, — ответила Сфено. Она крутила бронзовые ладони в воде, с любовью смотрела на них. — Признай, у такого тела есть преимущества.
Как говорила ее семья? Преимущества? Медуза едва могла двигаться по их дому, не то что узнать, как управлять новым телом. Она хотела вернуть ноги. Она хотела вернуть свою красоту.
Даже на ее отражение в воде было сложно смотреть. Она видела только кишащую массу змей. Их красные глаза смотрели на нее, и они уже шептали:
— Ты была любимой дочерью семьи, которая не хотела тебя отпускать. Ты была эгоисткой и не осталась с ними, это привело тебя к падению. Все, что произошло с тобой, твоя вина. Наказание за такую жизнь уже было ниспослано.
 
Она ударила по воде ладонью, стирая свое отражение.
— Медуза, — прошептала Эвриала. Ее голос был гулким хрипом, она старалась не быть громкой. — Нет ничего плохого в лишении смертности. Нет счастливых существ среди смертных.
— Как можно так говорить? — спросила она. — Ты знаешь, как мы теперь выглядим, и какими мы были раньше. Ты видишь, какой я стала.
— И я вижу, что ты стала сильнее.
Но это было не так. Медуза еще не говорила о том, что Посейдон сделал с ней. Она не хотела говорить о тьме, что еще жила в ее душе, и как она хотела навредить… всем. Своим сестрам. Богам. Она хотела проклясть небо, надеялась, что Зевс как-нибудь посетит их, и она проверит новую силу, которую дала ей Афина.
Медуза никогда не хотела причинять кому-то боль. Она всегда хотела быть доброй нежной душой, которая скорее помогала, чем мешала. Но теперь она была обречена стать наказанием для многих людей, которые просто искали свой путь в жизни.
Или ей было суждено стать мечом, как говорила Афина. Она хотела навредить тем, кто забирал то, что им не давали.
И она не знала, какое будущее ожидало ее. И это было сложно переварить.
Сфено поднялась из воды. Ее блестящее тело двигалось поразительно грациозно, она приблизилась к камню, где устроилась Медуза. Она коснулась щеки Медузы бронзовой ладонью.
— Дорогая сестра, — тихо сказала она. — У тебя так много причин жить. И мы так много можем сделать. Но сейчас тебе нужно собрать по кусочкам свои душу и сердце. Мы видели их, мы видим, что ты не такая, какой была.
Сфено не помогала этим. Давление, чтобы она стала прежней, было невыносимым.
Она не могла вернуться к той невинной девушке, которая хотела только поклоняться богам. Как? Она теперь знала, каким было прикосновение богов, и как ужасно это могло быть. Она знала, что они только забирали и калечили. Они были худшими существами в этом мире.
И она узнала, что даже боги были похожи на смертных. И потому она хотела убить их всех.
Медуза поднялась на руках, выгнула ноющую спину, чтобы убрать часть напряжения.
— Вряд ли я вернусь к Медузе, которую вы знали и любили.
— Почему? Ты была такой милой, видела мир в милых красках. Ты все еще та девушка, Медуза. Я не понимаю, почему ты отказываешься верить.
— Потому что я уже не невинное дитя! — ее крик прогремел в пещере, сталактиты задрожали. — Я больше не буду ею, да и не хочу быть!
Вот и оно. Правда, которая сорвалась с ее языка и повисла в воздухе между ними.
Медуза не хотела возвращаться к той юной версии себя. Она не хотела быть слабой девушкой, которая зашла в ловушку хищника, не понимая этого. Она хотела быть монстром, существом, которое могло себя защитить.
Сфено широко улыбнулась.
— Если ты не хочешь быть смертной девушкой, кем ты хочешь быть?
— Не знаю, — она опустилась на камень, недовольно выдохнув. — Я не хочу быть монстром. И я не хочу быть мечом Афины.
— Звучит так, что ты просто хочешь, чтобы тебя оставили в покое, — Сфено погладила ладонью змей в волосах Медузы. Они поднялись облаком, зашипели от контакта. — Это тебе помогло бы, но и мы можем помочь. Любой мужчина или женщина, которые придут в эту пещеру, будут иметь дело со всеми нами, Медуза. Вряд ли кто-то этого хочет.
Она не могла представить того, кто увидел бы Медузу и ее сестер и не убежал бы от страха. Но она не знала еще, что за силу дала ей Афина. Кроме уродства, конечно.
Эвриала поднялась из воды. Ее тело плавно двигалось, она попыталась встать. Она сдалась и просто подплыла к ним.
Она выбралась на камни и опустила голову рядом с головой Медузы.
— Послушай меня, Медуза. Тебе нужно смириться с тем, какие мы теперь. Монстром быть не плохо. Посмотри на себя в воде, пойми, кто ты. Прими красоту, пришедшую с изменениями.