Роза в цвету

– Для себя ни одним. Тетя Клара заказала несколько штук, и ей наверняка будет очень приятно в них покрасоваться, когда их доставят.
– Упустить такую возможность! Прямо в Париже и с кучей денег в кармане! Как ты способна после подобной жестокости по-прежнему любить своего дядюшку? – вздохнула Ариадна, и лицо ее исполнилось сострадания.
Роза явно озадачилась, потом вроде бы поняла, что к чему, и добродушно-покровительственным тоном, который был ей очень к лицу, пояснила, открывая коробку с кружевом:
– Дядя мне ничего не запрещал, да и денег у меня было достаточно; я сама приняла решение не тратиться на подобные вещи.
– Могла – и не купила! Поверить не могу! – Ариадна опустилась в кресло, будто обессилев от самой этой мысли.
– Сначала мне вроде и хотелось, это же забавно. Я даже пошла посмотрела несколько красивых нарядов. Но они оказались очень дорогими, очень вычурными, совсем не в моем вкусе, поэтому я решила от них отказаться и сохранить то, что для меня дороже всех нарядов на свете.
– И что же, позволь спросить? – вскричала Ариадна, надеясь в ответ услышать: бриллианты.
– Дядюшкино доброе мнение, – ответила Роза, задумчиво глядя в глубины коробки, где лежала милейшая картинка, которая всегда будет напоминать ей о победе над собственным девическим тщеславием, ибо она сумела не только сохранить, но и приумножить «дядюшкино доброе мнение».
– Ну надо же! – фыркнула Ариадна и принялась разглядывать кружева, привезенные для бабушки Биби; Роза же все с той же счастливой улыбкой на лице полезла в очередной сундук.
– Дядя считает, что тратить деньги на подобные вещи вредно, при этом он очень щедр и любит дарить другим полезные, красивые и занятные подарки. Вот, смотри, все эти прелестные украшения мы привезли для подарков, и ты можешь выбрать себе любое!
– Ах, какой он милочка! – воскликнула Ариадна, впившись взглядом в разложенные перед ней безделушки из хрусталя, филиграни, кораллов и мозаики; к вящему ее удовольствию, Роза добавила еще несколько со вкусом подобранных пустячков прямиком из Парижа.
– А теперь скажи: когда вы будете праздновать твой первый выход в свет? Спрашиваю, потому что у меня ничего не готово, мне понадобится много времени, ибо, полагаю, это станет главным событием сезона, – выпалила Ариадна несколько минут спустя, мучительно колеблясь между комплектами из розового коралла и из голубого лавового камня.
– Я уже бывала в европейском свете, но, полагаю, бабушка Биби захочет устроить какое-то празднество в честь нашего возвращения. Начну я так же, как намереваюсь и продолжать: праздник будет простой, в дружеском кругу, причем я приглашу всех, кого мне хочется, вне зависимости от того, к какому «слою» они принадлежат. Я не жалею прослыть разборчивой аристократкой, так что готовься к потрясению, ибо на моих празднествах будут присутствовать все – молодые и старые, богатые и бедные!
– Ой боженьки! Ты и верно будешь чудачкой, как мама предсказывала! – вздохнула Ариадна, в отчаянии стискивая ладошки и, невзирая на все свои горести, внимательно рассматривая три браслета на своем пухлом запястье.
– Я намереваюсь поступать у себя в доме по собственному разумению, и если меня сочтут чудачкой – что ж, ничего не поделаешь. Постараюсь не делать ничего совсем уж ужасного, но я, похоже, унаследовала дядину любовь к экспериментам, так что собираюсь их проводить. Наверняка они закончатся провалом и меня осмеют. Но я все равно не отступлюсь, так что лучше уж раздружись со мной сразу, пока я не начала, – объявила Роза с решительным видом, весьма угрожающим.
– А что ты собираешься надевать на эти твои праздники нового толка? – поинтересовалась Ариадна, усвоившая мудрую привычку пропускать мимо ушей все щекотливые и опасные разговоры и обсуждать лишь те темы, которые были ей понятны.
– Вон то белое платьице. Оно свежее, симпатичное, у Фиби есть почти такое же. Я не хочу одеваться роскошнее, чем она, а подобные наряды девушкам нашего возраста идут и приличествуют больше других.
– Фиби! Ты что, собираешься сделать из нее леди? – ахнула Ариадна, роняя свои сокровища; она откинулась на спинку с жестом, который заставил креслице в очередной раз застонать, ибо мисс Блиш была пухленькой, как куропатка.
 
– Она уже леди, и всякий, кто ею пренебрегает, выказывает пренебрежение и мне, потому что она прелесть какая дивная и милая! – с пылом воскликнула Роза.
– А, ну конечно, я просто удивилась, ты совершенно права, может, из нее еще что и выйдет, а как тебе потом будет приятно думать, что ты была к ней добра! – зачастила Ариадна, резко сменив точку зрения, ибо почуяла, куда ветер дует.
Роза не успела ничего ответить, потому что из коридора долетел бодрый голосок:
– Эй, хозяюшка, где ты там?
– Я у себя в комнате, Фиби, милочка!
Тут вошла девушка, из которой Роза «собиралась сделать леди», и оказалась так на эту самую леди похожа, что Ариадна широко раскрыла фарфорово-голубые глаза и невольно улыбнулась; Фиби же сделала неглубокий книксен, лукаво подражая себе прежней, и негромко произнесла:
– Как вы поживаете, мисс Блиш?
– Рада вашему возвращению, мисс Мур, – ответила Ариадна, пожимая Фиби руку, причем сразу стало ясно, что вопрос о месте Фиби в ее мыслях уже решен окончательно, ибо у нашей пышнотелой барышни помимо недалекого ума имелось доброе сердце и она относилась к Розе с искренним расположением. Условия игры она поняла: «Хочешь любить меня, люби мою Фиби» – и тут же уверила себя в том, что Фиби не пустое место, – в результате все, включая работный дом, приобрело в ее глазах романтический ореол.
Поэтому она невольно следила глазами за двумя подругами, вместе взявшимися за работу, вслушивалась в их веселые реплики по поводу каждого извлеченного на свет сокровища, ибо и слова их, и взгляды красноречиво говорили о том, что за годы тесного общения они стали очень близки. Приятно было видеть, как Роза пытается взять на себя самую сложную часть каждой их невеликой задачи, еще приятнее – как Фиби отстраняет ее и сама развязывает тугие узлы, складывает неподатливые листы бумаги, поднимает своими сильными руками тяжелые подносы, а приятнее всего было слышать, как она произносит материнским тоном, усаживая Розу в кресло:
– А теперь, душенька, посиди отдохни – тебе весь день принимать гостей, негоже с самого утра утомляться.
– Это еще не повод перекладывать на тебя работу. Позови на помощь Джейн, а то я снова возьмусь за дело, – пригрозила Роза, не слишком убедительно изображая властную хозяйку.
– Джейн, может, и заняла мое место внизу, но здесь я никому не позволю тебе прислуживать, пока сама в этом доме, – объявила величественная Фиби и нагнулась, чтобы подсунуть подушечку под ноги своей молодой барышне.
«Все это очень мило и славно, вот только не знаю, что скажут, когда она вместе с нами начнет выходить в свет. Надеюсь, Роза рано или поздно перестанет чудить», – подумала Ариадна, отправляясь восвояси – сообщать печальную новость о том, что грандиозного бала не будет, а что еще горше – Роза не привезла ни единого парижского наряда, которым можно усладить взгляд любимых друзей и вызвать их зависть.
«Ну вот, мальчиков я видела или слышала всех, кроме Чарли, а он, видимо, слишком занят. Интересно чем», – подумала Роза, поворачиваясь вспять от дверей вестибюля, куда вежливо проводила свою гостью.
Желание ее осуществилось буквально через минуту: выйдя в гостиную, чтобы решить, где лучше развесить фотографии, она увидела в одном углу дивана пару коричневых ботинок, в другом – копну каштановых волос и выяснила, что Чарли с похвальной старательностью предается безделью.
– Я услышал поблизости голос Блиш и сбежал выждать, когда она поднимется наверх, а потом устроил себе небольшую сиесту в ожидании мига, когда смогу засвидетельствовать свое почтение выдающейся путешественнице леди Эстер Стэнхоуп! [6] – проговорил Чарли, поднимаясь и отвешивая элегантный поклон.