Это война, детка (ЛП)

Прервав манящую близость, я подошел к кровати и открыл коробку. Я взял ее и положил к ногам Бейли. Я запаниковал. Оставалось надеяться, что ей понравится мой подарок.
— Смотри.
Сначала она посмотрела на меня глазами, заблестевшими от волнения. Я тут же решил дарить ей подарки постоянно. Каждый день.
Заметив коробку, Бейли нахмурилась, но заглянула в нее. Она достала розовые шлепанцы и когда посмотрела на меня, по ее щекам потекли слезы.
— Ты купил мне обувь. Много обуви.
— Я подумал… — не наблюдая ее энтузиазма, я засмущался и помялся с ноги на ногу. — Я подумал, может… Я предположил, что после… ну, ты знаешь… Что ты…
— Они замечательные.
Мы смотрели друг на друга восемьдесят шесть секунд, прежде чем Бейли бросилась примерять обувь. Каждую пару. Энтузиазм, не замеченный мною прежде, проявился в полную силу, и она что-то радостно забормотала себе под нос. Никогда еще я не был настолько покорен ею. Бейли была полностью поглощена своим занятием.
Она по обыкновению пахла гелем для душа.
Оживленно махала руками, продолжая лепетать.
Трогательно ходила по воображаемому подиуму, поворачиваясь, словно модель.
— Зачем ты купил мне туфли? То есть… — мягко сказала Бейли, приблизившись ко мне, — …я ведь все равно никуда не смогу пойти.
Скрестив руки на груди, я глянул в окно. В окно, откуда открывался вид на дорогу, по которой однажды она сбежала от меня. Сдержав содрогание, я снова посмотрел на Бейли.
— Код по-прежнему 1200. Я его не менял.
Изумленно уставившись на меня, Бейли сначала открыла розовый рот, затем закрыла, словно отчаянно пыталась сформулировать слова.
— Но… ты так разозлился. Я тебя предала.
— А я тебя купил, — пожал я плечами. — Считай, мы квиты.
Закусив нижнюю губу, она обдумала мое заявление. Бейли могла размышлять хоть целый день, если мне в это время разрешалось без зазрения совести ее разглядывать. Мне нравилось наблюдать, как у нее от волнения блестели глаза, и щеки розовели от смущения. Проще говоря, она была прекрасна.
— Слушай, — грубовато начал я, — я не шутил, сказав, что ты здесь не пленница. Я хочу защитить тебя от этого урода и насладиться твоей компанией. Хоть мы и договорились, что ты останешься здесь, пока я не отошлю деньги твоей матери, тебя никто не удерживает насильно. Если хочешь, можешь уйти. Я ненавижу саму идею, но пойму тебя.
— Нет, деньги нужны для мамы, — замотала Бейли головой в категоричном отрицании. — Они приблизят важную операцию, которая спасет ей жизнь. Пускай папа ведет себя странно, чему, вероятно, поспособствовал Гейб, но я не стану рисковать только ради того, чтобы вернуться к ним домой. Честно говоря, я никак не пойму, почему они даже не заявили о моем исчезновении. Но не думаю, что возвращение домой даст мне ответы. Плюс ко всему, оно может закончиться плачевно, — тихо сказала Бейли, улыбнувшись. — Кроме того, мне даже нравится здесь жить. Конечно, когда я наконец-то обзавелась обувью.
Стоило мне понять, что она действительно не собиралась меня бросать, как у меня воспарило сердце. По крайней мере, пока что. Бейли осталась со мной добровольно, значит, несмотря на все мои странности и недуги, я не вызывал у нее отвращения.
— В таком случае, — усмехнулся я, — я куплю тебе еще больше обуви.
***
— Разве ты не хочешь передвинуть королеву?
Посмотрев на доску, Бейли закусила губу. Она продумывала множество всевозможных ходов, и у нее в голове вращались шестеренки.
— Не хочу, — наконец призналась Бейли, смущенно поглядев на меня и раскрасневшись.
Я уже научился распознавать каждое выражение ее красивого лица. Вызов, когда Бейли не хотела тофу, настаивая на блюдах с арахисовым маслом. Счастье, когда рассказывала истории из своего детства или о том, какой непобедимой была на тренировках по прыжкам в высоту. Даже страх, когда она погружалась в размышления о своем преследователе и обо всем, что он с ней сделал. Но моим любимым оставалось смущение. В такие моменты Бейли вжимала верхние зубы в нижнюю губу. Прикрывала великолепные голубые глаза, словно пыталась скрыть отражавшиеся в них эмоции. Также у нее розовели щеки и нос, выдавая застенчивость. В целом смотрелось невероятно мило.
 
Вот уже две недели наши будни были однотипны. Мы много времени проводили вместе, пытаясь выяснить, что происходит в Окленде. Пускай реже, но отец по-прежнему требовал, чтобы Бейли вернулась домой, и ни разу не упомянул маму. Он лишь подтвердил, что получил платежи, и больше ни о чем не рассказывал. Порой мы не зацикливались на нем и просто хорошо проводили время. Ведь для этого я изначально и купил Бейли. Теперь речь шла не столько о наших договоренностях, сколько об узнавании друг друга. Если вкратце, между нами была химия.
Увы, я ничего не мог с ней поделать.
Когда Бейли делала свои ходы, мне много раз хотелось потянуться и погладить тыльную сторону ее ладони. Я ловил себя на том, что по утрам задерживал взгляд на ее гладких ногах, пока она еще носила сорочку. И если Бейли расхаживала по дому в облегающих джинсах, я не мог отвести глаз от ее ягодиц.
Но именно об ее рте я мечтал изо дня в день. Наш единственный поцелуй был случайным, чуть не сведшим меня с ума, и в последнее время я не мог думать ни о чем другом. Я был слишком труслив, чтобы начать разговор и узнать, позволит ли мне Бейли попробовать еще раз. Я знал, что она позволит. Видел в ее глазах такой же блеск, как и у меня. Проблема заключалась в том, что я себе не доверял. Я не мог гарантировать, что не сорвусь. Я думал, что во второй раз мой отказ ранит Бейли сильнее, чем в первый. Я не хотел когда-либо причинить ей боль. Никогда.
— Дай мне подумать, — тихо ответила она, взяв пешку. — Вар?
— Да? — когда я откинулся на спинку кресла, на лице Бейли было уже другое выражение. Волнение. Неуверенность. Какие-то слова вертелись на кончике ее языка.
— Наверное, мой вопрос покажется тебе ужасно грубым, но я должна спросить.
От беспокойства у меня в горле встал ком, и я сглотнул. По правде говоря, меня удивило, что Бейли не поинтересовалась раньше.
— Какой диагноз тебе поставили?
Не дождавшись ответа, она поставила пешку вместо ферзя, снова сбив меня с толку своей стратегией. Тем не менее, я не собирался оставаться с ней и расспрашивать ее. Раздраженно встав с кресла, я пошел обратно в свою спальню. Мы хорошо проводили время. Я был сосредоточен на Бейли. Не было никакой нужды вытаскивать на свет божий скелеты из моего шкафа.
— Вар!
Проигнорировав ее, я зашел в свою комнату и хлопнул дверью. Я уж точно не ожидал, что Бейли распахнет ее и набросится на меня. Схватив меня сзади за футболку, она потянула, и я обмер.
Какого черта Бейли творила?
— Нельзя убегать посреди разговора только потому, что тебе не нравится, куда он ведет, — вспылила она.
Моя кожа покрылась невидимой сыпью, горевшей и чесавшейся, но я сдерживался. Пока что.
— Отпусти меня.
— Не отпущу, пока не ответишь.
Вырвавшись из захвата Бейли, я повернулся к ней лицом. Она отшатнулась на шаг, конечно, опешив от моего яростного взгляда. Подбираясь ближе, я наслаждался тем, как Бейли пятилась, пока не уперлась спиной в стену. У меня опять возникло сильное желание поцеловать ее. Опершись ладонями на стену по обеим сторонам от Бейли, я наклонился и вдохнул сладкий аромат.
Она облизнулась, и мой член затвердел от нужды. Моя реакция на нее становилась все более и более непредсказуемой. Рядом с Бейли я переставал быть собой, и мне было приятно.
— Скажи мне, — прошептала она, овевая мои губы горячими выдохами.
Каждый из них был резким и прерывистым. Было практически невозможно сосчитать или предсказать, сколько раз Бейли вдохнет в минуту.
— Я темный внутри. Некрасивый. Сломленный. Разрушенный. Мне не нужны диагнозы, чтобы знать правду, — прошипел я, наклонившись к ней еще немного. Мне невыносимо хотелось обнять ее и поцеловать, как она того заслуживала.