За нас все решили (СИ)

– Лина, тебе самой-то не тошно от своего вранья? Твой жених не приедет сегодня, – Тимур повысил голос, взмахивая перед собой руками. – Мы оба знаем, что если бы он собирался приехать сегодня, то ты ни за что на свете не впустила бы меня в свой дом.
Я лишь пожала плечами, я не знала, что ответить ему. Тимур меня раскусил. Мне просто хотелось остаться одной, чтоб хоть как-то собраться со своими мыслями.
– Тим, я просто устала, и хочу отдохнуть, – потягиваясь, произнесла я.
– Хорошо, я все понял, Алина, – устало сказал Тимур, – я приму душ и уеду.
– Чистые полотенца в ящике под раковиной, – сказала я и вышла из кухни.
Тимур довольно быстро вышел из ванной комнаты с полотенцем на бедрах, держа в руках свою одежду. Мой взгляд невольно задержался на его фигуре. Красив, и знает об этом. Всегда знал и умел этим пользоваться. Даже когда был долговязым подростком. Я помнила, как еще в школе, когда я училась в десятом классе, почти все мои одноклассницы пускали на него слюни и строили глазки. Тогда я не могла понять, что же они все в нем находят. Тогда он был другом. Самым близким другом наравне с моей Ритой.
Видимо я слишком долго его рассматривала, потому что Тимур самодовольно ухмыльнулся. Мужчина стянул с себя полотенце, обнажая достоинство внушительного размера, и без капли стеснения начал одеваться. Я почувствовала, как покраснела, и поспешно отвернулась.
– Тимур, мог бы и в ванной одеться, – сказала я смущенно.
– Лина, не смеши! – махнул рукой мужчина. – Стеснение тебе не к лицу, да и чего ты там не видела? Пойдем, проводишь.
Я вдруг подумала о том, как бы мне хотелось поговорить о прошлом, спросить Тимура, почему он так поступил тогда. Ведь все было хорошо. Что могло случиться за несколько часов, пока я ездила с родителями в больницу. В моей голове промелькнула мысль, что я была готова вернуться в тот злополучный день и выслушать его. Мне нужна была эта точка. Я собралась с мыслями, нервно сжимая кисти рук в кулаки.
– Тимур, я бы хотела поговорить о том, что произошло семь лет назад, – выпалила на одном дыхании, – всего один вопрос: почему ты так поступил?
Тимур поднял глаза на меня, слегка прищурился, а потом и вовсе улыбнулся. Но улыбка слетела с лица, как только он, по-видимому,  окунулся в воспоминания того дня. Тимур провел руками по волосам. Раньше этот его жест свидетельствовал о том, что Тимур или раздражен, или взволнован. Я надеялась на второй вариант, потому что ругаться мне не хотелось, я просто думала, что могу знать, почему он так поступил тогда.
– Титова, – Тимур впервые назвал меня по фамилии. Даже когда мы были детьми, он всегда обращался ко мне по имени, либо называл Мелочью. Я незаметно улыбнулась от нахлынувших воспоминаний о детстве. – Какое сейчас это имеет значение? Тогда я хотел, чтоб ты меня выслушала. И приходил к тебе не раз. Разговор нужен был тогда, когда ты ясно дала понять, что я не единственный. Сейчас-то зачем ворошить?
– Тимур, я просто хочу знать, почему, – сказала я тихо, а затем добавила, глядя ему в глаза, – а вообще ты прав, какая разница. Мы оба были хороши тогда, изменяя друг другу.
Глава 8.2
Выражение лица Тимура резко переменилось, глаза налились не просто злостью, в них полыхала ярость. Такого Тимура я не видела никогда. Он сжал руку в кулак и со всего размаху долбанул по двери, которая от сильного удара слетела с петель. Затем одним взмахом его руки слетели на пол все статуэтки и рамки с фотографиями, которые стояли на комоде. А сейчас мне просто стало страшно, потому что его реакция была совсем не предсказуемой. Он резко подлетел ко мне, схватил за волосы, заставляя мою голову наклониться, и заглянул в испуганные глаза.
– Зачем? – прорычал он. – Зачем вспоминаешь? И почему тогда не промолчала? Зачем рассказала мне об этом парне? – Тимур продолжал крепко держать меня за волосы. – Отвечай же, Лина.
– Хотела, чтоб тебе было также больно, как мне тогда, – мой голос сорвался на крик, – чтоб хоть чуть-чуть почувствовал то, что чувствовала тогда я. Я была просто разбита. Ты уничтожил меня. Тогда я даже представить не могла, что делать, как мы сможем расстаться, когда ты переедешь в Париж, а потом я увидела… Я даже вспоминать не хочу. Я всего лишь хочу знать, почему, Тимур.
 
Тимур отпустил меня, вылетел из комнаты, и я быстрым шагом пошла за ним. Мужчина вытащил бумажник из кармана и достал несколько купюр. Затем обулся и уже в дверях окинул меня безразличным взглядом.
– За сломанную дверь, – бросил Тимур и закрыл за собой дверь.
Поговорили. Вот только ответа я так и не получила. Потрепала себе нервы и вскрыла старые раны. И не сказала, что была чиста перед ним. Почему? Не знаю. Наверное, обида до сих пор пожирала меня изнутри. Меня разрывали эмоции, которые я испытывала рядом с Тимуром. Но вкус его поцелуев так и застыл на моих губах. Я поднесла свои пальцы к губам, вспоминая, как совсем недавно, он прикасался к ним, как я утопала в его руках. Я не могла надышаться этой близостью. Тимур – это зависимость, от которой невозможно избавиться. Прошло семь лет, три года из которых я строила отношения с Вадимом. Недавно я начала задумываться о семье и детях. Да и родители уже очень хотели понянчить внуков. Не могу сказать, что я была готова к этому, но понимала, что Вадим надежный человек. А с появлением Тимура все пошло наперекосяк. Два дня. Всего два дня изменили привычный уклад моей никчемной жизни. И что теперь с этим делать, я просто не имела ни малейшего понятия.
Дома находиться я не могла, спать не хотелось, хотя время близилось к полуночи. Позвонила Ритке. Чувствовала, что очень хочу выговориться и, наконец, рассказать ей обо всем, что так долго держала внутри себя.
   – Ри, привет! Прости, что поздно, не спишь еще?
– Да прям, привет! Мы тут с ребятами в бильярд играем, – бодрым голосом сказала подруга, – Лин, что-то случилось? У Вас же с Вадиком романтик сегодня, разве нет?
– Ритуль, ты можешь приехать ко мне? Пожалуйста. Если не выговорюсь, то сойду с ума, – умоляла я подругу.
– Через полчаса буду, – сказала подруга. – Заеду за чем-нибудь вкусненьким.
– Хорошо. Жду тебя, – ответила я с огромной благодарностью в голосе.
– До встречи, – сказала Рита и отключилась.
Через полчаса лучшая подруга стояла на пороге моей квартиры с полным пакетом фруктов, конфет, шоколада. Даже сыр взяла, как я люблю.
– Сто процентов у тебя дома шаром покати, – усмехнулась подруга. – Вот, привезла тебе поесть. Ну, рассказывай, Лина. Ой, чувствую, сегодня меня ждет что-то очень пикантное, если ты практически среди ночи позвала меня к себе домой. Да и Вадика здесь нет, а твой вид почему-то наводит меня на мысли, что твой ночной звонок никак не связан с Вадимом.
– Ты как всегда очень проницательна, – вздохнула я и замолчала.
– Так, я не пойму, из тебя клешнями вытягивать? – спросила Рита. Мы уже успели переместиться на кухню и поедали с огромным аппетитом фрукты и сыр, запивая газировкой. В детстве мы постоянно так делали. Накупали всяких вкусностей, несколько бутылок цветной газировки и у меня или у нее дома пожирали все это добро.
– Рит, Тим вернулся. Мы с ним виделись. Вчера и сегодня. И эти два дня были такими насыщенными, какой не была моя жизнь все эти семь лет. Он женится на модели, у которой я брала интервью. Об этом я узнала вчера, а сегодня мы с ним переспали. Он выбил дверь в спальне, когда я спросила его, почему он мне изменил. И еще я упомянула о своей измене, которой, Ритуль, не было. Не знаю даже, – я пожала плечами, – почему сейчас не сказала ему об этом.
 
Подруга выпучила глаза и замерла. Рита не знала никаких подробностей нашего расставания с Тимуром. Тему эту мы не затрагивали, потому что мне не хотелось, я не была к этому готова. А теперь меня будто прорвало. Я хотела избавиться от этих воспоминаний и навсегда вычеркнуть ту главу из своей жизни.
– Лин, я узнала совсем недавно, что Тимур вернулся, Артем сказал, – подруга все еще недоуменно хлопала ресницами. – Что ты не изменяла ему, я тоже догадывалась. Слишком хорошо тебя знаю. Дверь починим с утра, у меня есть хороший знакомый, который не сможет мне отказать даже с утра пораньше в воскресенье. Не удивлена я и тому, что у вас был интим. Я помню твои эмоции, когда ты была с ним, с Вадимом ты другая. Совсем. Я думаю, что все же надо было рассказать ему правду о твоем вранье.