Ковчег изгоев (СИ)

Волк внимательно смотрел на экран. Тем временем подошёл Мангуст и прикрепил ему на ухо клипсу передатчика.
— Связываться будем только в крайнем случае и на подлёте к месту, — объяснил он. — А пока будем следить за тобой на экране.
Я с некоторой завистью увидела, как он потрепал зверя по загривку.
— Главное, не торопитесь. Стадо должно двигаться в нужном нам направлении, пусть не очень быстро, но верно. К тому же медленное движение не вызовет подозрений, если за степью ведется постоянное наблюдение.
Волк внимательно посмотрел на меня, хотя по звериной привычке избегал взгляда в глаза, чтоб не демонстрировать агрессию.
— Удачи, Белый Волк, — кивнула я, — увидимся в степи.
Он обернулся на Мангуста. Тот, вздохнув, похлопал его по макушке.
— Вперёд, друг, всё в твоих золотых лапах.
И волк лёгкой трусцой выбежал из пещеры. Мы взглянули на экран и скоро увидели, как на тёмном экране появилась быстро движущаяся вглубь степи красноватая звёздочка.
Путь волка был долог и, хоть он и бежал со всех ног, на то, чтоб добежать до нужного стада, у него ушло два часа. Мы увидели, как наша звёздочка приблизилась к стаду, напоминающему на экране шаровое скопление звёзд, и начала медленно передвигаться вдоль края, подходя всё ближе. Вот некоторые антилопы медленно, но верно двинулись прочь от волка. А потом всё стадо пришло в движение, но, поскольку хищник вёл себя спокойно, не проявляя агрессии, антилопы не бежали, а просто уходили от него прочь.
Время шло и за пределами пещеры начало светлеть. Обернувшись, я увидела, что Джулиан тоже проснулся и уже сидит рядом с Таро на коленях, проводя ладонями над его странно вытянутым неподвижным телом. Даже заметив мой взгляд, он ничего не сказал, только молча притянул свою сумку и достал оттуда широкий пластиковый обруч с какими-то экранами и датчиками. Надев его на голову Таро, он вытащил инъектор и контейнер с капсулами.
— Что происходит? — спросила я.
Он мрачновато взглянул на меня. Отвечать ему не хотелось. Он вытащил из контейнера капсулу, присоединил её к инъектору и, приставив к шее пациента, выпустил содержимое. На обруче замигали какие-то огоньки. Джулиан задумчиво смотрел на них, потом перевёл взгляд на сумку и сунул руку на самое дно. Я с недоумением смотрела на извлечённую им из недр потемневшую от времени кипарисовую шкатулку, окованную металлом.
Тем временем зашевелился Дакоста. Взглянув на происходящее, он сразу понял, в чём дело, и быстро поднявшись, подошёл. Присев рядом, он посмотрел на обруч и взял пальцами бледное запястье Таро, потом аккуратно положил его руку на место.
Джулиан тем временем расстегнул куртку и достал висящую на шее тонкую цепочку с ключом. Сняв её, он сунул ключ в замок и с лёгким щелчком открыл его. Откинув крышку, он какое-то время перебирал предметы внутри и, наконец, выбрал один. Это был массивный медальон в виде круглого диска, испещрённого какими-то знаками, на толстой длинной цепочке. Накинув цепочку на шею Таро, он положил медальон ему на грудь, а потом достал из шкатулки большой красный камень, огранённый в виде односторонней линзы, и положил ему на лоб.
— Думаете, это подействует? — с сомнением спросил Дакоста.
— У Парацельса действовало… — ответил Джулиан.
— Я не слышал, что он применял для лечения красный гранат, к тому же не припомню такой печати.
— Вы думаете, что всё знаете о нём?
Дакоста, отвернулся, не выдержав его взгляда.
— Никто не должен мне мешать, — тихо и чётко произнёс Джулиан. — Теперь это дело только между мной и его смертью.
Дакоста поднялся. Джулиан положил руку на медальон, лежащий на груди Таро, и закрыл глаза.
Дакоста подошёл к нам и вопросительно взглянул на меня.
— Он сделает всё, чтоб удержать его по эту сторону, — тихо произнесла я, — но вы должны позаботиться, чтоб ему никто не мешал. Доктор МакЛарен знает много о жизни, смерти и недугах. Он знает даже то, чего теперь уже не знает никто. И он знает, как это применить.
— Но Парацельс — это наполовину легенда, — чуть слышно прошептал Дакоста.
 
— Лишь на ту половину, точное знание о которой теперь утрачено, — ответила я и снова взглянула на экран.
Стадо брело к звездолёту. Именно брело, так мне казалось, потому что я кожей ощущала присутствие рядом умирающего друга и того, кто прилагал все силы, чтоб удержать его по эту сторону бытия. Волк бегал по дуге, осторожно, но настойчиво корректируя движение антилоп точно к цели. Уже это должно было меня радовать. Белый Волк на ходу становился прекрасным пастухом для диких антилоп, пасущихся на затерянной в космосе чужой планете. Но мне казалось, что он всё делает слишком медленно, хотя ещё недавно я сама просила его не торопиться.
Время от времени я оборачивалась назад. Джулиан всё также сидел рядом с Таро, глядя ему в лицо и, время от времени, касаясь рукой его щеки или проводя ладонью над его сердцем. Порой казалось, что он настойчиво и беззвучно говорит с уставшей душой Таро, не давая ей оторваться и умчаться в небеса.
Часы шли, и в пещере висела напряжённая тишина. А волк всё также настойчиво и неотступно направлял стадо к своей цели.
— Осталось километра полтора… — проговорил Мангуст, взглянув на меня.
— Пора, — поднялась я. Надев портупею и пояс с кобурой, в которой лежал тяжёлый ормийский бластер, я подхватила свою сумку и перекинула её ремень через плечо. Хок подал мне шлем. Мангуст и Митико уже стояли у выхода из пещеры. — Готовьтесь, — сказала я Раулю. — Вы должны быть готовы вылететь в любой момент. На сборы у вас не более получаса.
— Понял, — кивнул он, и я вместе со своими спутниками вышла из пещеры.
Пробравшись в седловину, мы с Мангустом втиснулись в торпедную камеру «грума», а Митико села в кресло перед пультом управления в кабине.
— Полетели, — скомандовала я, глядя на маленький экран браслета, где едва различимое стадо приближалось к заветной границе.
Истребитель тряхнуло, и он поднялся над землей. В отсеке было темно, лишь экраны радиобраслетов светились в кромешной тьме, и на них едва заметным крестиком было помечено наше движение над степью. Крестик был всё ближе к стаду.
— Мы рядом, — произнесла я в микрофон браслета и тут же заметила, как всполошилось стадо.
Оно резко ускорилось и понеслось вперёд, подняв густое жёлтое облако пыли. Мангуст сел в седло гравицикла и взялся за рукоятки руля. Я пристроилась сзади, обняв его и прижавшись к его спине.
— Выпускаю… — пискнул в темноте динамик искажённым голосом Митико.
Тут же створки люка распахнулись, в камеру ворвался раскалённый пыльный воздух степи, и мы вместе с гравициклом провалились вниз. С лязгом отцепились крепёжные петли, и гравицикл, лихо развернувшись на месте, понёсся куда-то в клубах пыли.
Я ничего не видела вокруг и не могла понять, как что-то видит Мангуст. Я даже не могла сказать точно, что мы куда-то летим, но всё же ощущение скорости было таким явным, что я невольно сильнее прижалась к спине водителя. И вдруг всё замерло. Я открыла глаза, потому что оказалось, что они закрыты, и осмотрелась. Над нами на высоте четырёх метров нависал гладкий, как кожа дельфина, потолок. Где-то вдали я увидела удаляющееся стадо антилоп, а рядом носился кругами и крутился, пытаясь поймать свой хвост, счастливый чумазый волк.
Мы были под днищем «Пилигрима». Мангуст сдёрнул шлем и, обернувшись, одарил меня ослепительной улыбкой.
— Я забыл сказать доктору «спасибо».
— Чем скорее у вас появится возможность исправить эту оплошность, тем лучше, — заметила я, соскакивая с седла и снимая шлем.
 
Мангуст отцепил от седла сумку и бросил волку.
— Одевайся и догоняй, — проговорил он и спрыгнул на землю.
Ведя гравицикл за рукоятку руля, он направился к дальней массивной стойке, которая оказалась фигурной и цельнолитой, с вплетенными в конструкцию символами Священного Лотоса. Оставив гравицикл возле стойки, Мангуст глядя вверх, что-то нажал на своем браслете, и где-то наверху раздался щелчок, а из станины выдвинулись и развернулись пластины ступеней.