Ковчег изгоев (СИ)

Я выдвинула сидение у дублирующего пульта и снова вернула назад запись с взрывом, задумчиво глядя на обтекаемый корпус патрульного «Истра». На катере находились три человека: командир, штурман и моторист. Они не отвечали на вызовы, обстреляли звездолёт Земли и, в конце концов, уничтожили катер и себя вместе с ним.
В отсеке царило подавленное молчание. Наверно, все думали, можно ли было этого избежать. Я думала совсем о другом.
— Сообщить на Землю? — подал голос Вербицкий.
— О чём? — уточнила я.
— О том, что мы нашли пропавший катер, и он самоуничтожился.
— А с чего вы взяли, что это пропавший катер? — я повернулась и посмотрела на него.
Он растерялся, взглянул на экран, на меня и пожал плечами.
— Но здесь не бывает много катеров, — заговорила Зира Кхан. — Это пустынный участок. Нам сказали, что здесь пропал катер «Истра», мы прибыли сюда и нашли здесь катер «Истра». Возможно, на катере что-то случилось, он перестал выходить на связь, вот нас и вызвали. Может, экипаж сошёл с ума. Это ведь очень неадекватное поведение, обстреливать звездолёт Земли, а потом ещё и самоуничтожиться.
— Логично, — пробормотала я и повернулась к пульту.
Вызвав кибер-информатор, я, поглядывая на экран, набрала на клавиатуре бортовой номер катера. Ответ был выдан немедленно. Патрульный катер «Истра» 2318 года постройки, место постройки: Второй космический судостроительный завод, Венера, Солнечная система. Приписан к базовой охранной станции «Бертрам-38». Командир экипажа капитан-лейтенант Сергей Гаев, штурман лейтенант Михай Мишле, моторист сержант Ю Нгун Су.
— Капитан, дайте мне связь с базовой охранной станцией «Бертрам-38», — проговорила я.
— Сейчас, — откликнулся Вербицкий. — «Бертрам-38», вас вызывает поисково-спасательная баркентина Объединённого космофлота Земли «Пилигрим». Ответьте… Есть связь.
На боковом экране появилось лицо бледного бородатого человека. Впрочем, его бледность и бородатость вовсе не свидетельствовали о плохом здоровье, просто на своей станции он давно не видел солнечного света, а потому не имел загара. А бриться космические волки перестают, в основном, через полгода пребывания на дальней станции. Он был достаточно упитан и в хорошем настроении.
— Начальник охранной станции «Бертрам-38» командор третьего класса Эдуард Дрейер, — представился он. — Слушаю вас, «Пилигрим». Вы нашли Никитина?
По экрану бежали полосы, и звук прерывался помехами.
— Это «Пилигрим», — ответила я. — Командир корабля командор высшего класса Северова. Если верить кибер-информатору, мы нашли катер, которым командовал капитан-лейтенант Гаев. Бортовой BK254R73.
— Нет, — замотал головой Дрейер и стал что-то переключать под экраном. — Вы пропадаете, какие-то помехи… Я сообщал о пропаже «Истры» BK286R40, которой командует лейтенант Никитин. Гаев полетел его искать, но тоже не вернулся. Это плохой район… Там… пропадёт… Наличие… чёрт… при этом… и связи…
Последние фразы шли какими-то неясными обрывками, перемежающимися шипением и звуками мелких электростатических разрядов. Экран мелькал и, наконец, погас.
— Я потерял связь, — сокрушённо вздохнул Вербицкий и, уткнувшись в свой пульт, начал что-то набирать.
— Не трудитесь, — обернулся к нему Хок, попутно нажав боковую клавишу на своём пульте. — Гравитационные помехи. От гравипередатчика толку немного, а хронопередатчик у них вряд ли есть.
— У них должно быть что-то для экстренной связи с Землёй. Если там командует командор, то это большая станция, — возразил радист.
— Скорее всего, сигнальный нанопередатчик с отсутствием обратной связи, — пожал плечами Хок. — Но можете попробовать…
— Что за помехи? — перебила я его.
Мой опыт подсказывал, что нередко именно гравитационные аномалии приводят к расстройству психики у членов экипажей звездолётов. Это было бы хоть каким-то объяснением странного поведения командира патрульного катера. И если это так, то может его пропавший товарищ сейчас мотается где-нибудь неподалёку в совершенно невменяемом состоянии, и мы должны его отыскать и попытаться спасти.
 
— Гравитационные потоки, которые движутся в одном направлении, образуя что-то вроде воронки.
Я обернулась на экран, куда он смотрел, и увидела схематическое изображение воронки, которая находилась примерно в трёх астрономических единицах от нас. Источник этого гравитационного вихря был неизвестен, но размеры воронки впечатляли. А ведь несколько минут назад ничего подобного здесь не было.
— Разворачиваемся и уходим! — услышала я свой собственный приказ, прозвучавший в тишине.
— Но ведь мы должны… — начал было Булатов, но я резко перебила его:
— Очень быстро!.. Живее!
— Есть! — кивнул он и взялся за штурвал. — Реакторный отсек, маневровые двигатели на полную мощность!
— Никаких поворотов! — почти крикнула я, глядя, как ускоряется движение гравитационных вихрей по краям воронки. — Полный назад!
— Есть полный назад!
Мы попятились от постепенно расширяющейся воронки. Наше движение на экране показалось мне слишком медленным, и я снова повернулась к пульту, за которым сидела. Маневровые двигатели работали на полных оборотах, но мы уже явно попали в гравитационное поле аномалии, и она тянула нас в противоположную сторону.
— Запустить ходовые двигатели! — приказала я.
— Есть ходовые двигатели… — прозвучало из динамиков.
Движение золотистой щепки от серого водоворота на экране чуть ускорилось, а потом снова начало замедляться.
— Ходовые на полную мощность!
— Есть полная мощность…
Результат был тот же. Мы попали в капкан, но у нас ещё была надежда вырваться, потому что мы всё-таки постепенно отдалялись от жерла гравитационной воронки. Однако вскоре наше движение практически замерло, и баркентина едва заметно сдвинулась в сторону аномалии.
— Господи, что же это? — пробормотал Булатов. — Этого не может быть… Откуда такая гравитация?
— У нас ещё есть резервы? — спросила я, мрачно глядя на экран.
— У нас нет резервов, — покачал головой он. — Мы на пределе.
— А если попробовать уйти в подпространство? — предложил Вербицкий.
— У нас нет места для разгона, — возразил Хок. — Мы влетим в эту воронку и неизвестно куда войдём и где выйдем.
— А скачок? Для скачка не нужен разгон.
— Для скачка нам пришлось бы переключить источники питания на скачковый реактор. Мы обездвижим маневровые и ходовые двигатели и через мгновение окажемся в воронке.
— Но что тогда?
— Модулятор икс-поля, — проговорил Вербицкий.
— Может сработать? — спросила я.
— Теоретически… — без особого энтузиазма ответил Булатов, но начал переключать сенсоры на пульте. — Реакторный отсек, подготовить к работе систему «Херон».
— Готовность три минуты… — откликнулся Бомбадил, напряжённо сопя, словно собственноручно закидывал топливо лопатой в топку реактора.
— Поторопитесь, — произнёс астронавигатор, продолжая что-то переключать на пульте.
Посмотрев на дублирующий пульт, я поняла, что он продолжает корректировать работу двигателей, отыгрывая километры и минуты у странной воронки. Он работал очень хорошо, спокойно и уверенно, наверно, так, как учил его Вадим.
Я заметила, как по боковому лифту спустились в командный отсек Белый Волк и Мангуст и тихонько встали в стороне. Из радиорубки и навигаторской вышли Тутта Йохансен и Жаклин Дюбо, и тоже остановились, тревожно наблюдая за экранами.
— Общую связь по кораблю! — скомандовала я.
Экипаж должен знать, что происходит. Может, у кого-то появится какая-нибудь светлая мысль. Я была сейчас рада любой помощи.
— Система «Херон» готова к работе! — доложил Бомбадил.
 
— Включаю… — Булатов осторожно двинул рычажок на пульте. Я обернулась к своим экранам. Боковые датчики выдавали показания работы модуляторов и динамику потребления топлива. Казалось «Херон» хрипел от натуги, высасывая из резервуаров драгоценный гелиотил, но положение ничуть не изменилось.