Ковчег изгоев (СИ)

— Вы врач и вы будете заниматься именно этим. Что же касается ваших аналогий… Трон заняла королева и ей решать, кто будет при ней алхимиком и магом. Не советую ввязываться в соперничество. Вы проиграете, и не по причине наших отношений. Вы предупредили королеву, я предупреждаю вас. Я буду внимательно следить за вами. Я — её щит и могу оказаться её мечом. И очень острым.
Он отошёл. Дакоста проводил его пристальным взглядом.
— Что касается меня, — проговорил Хок, — то здесь тоже всё просто. Я здесь, потому что готов сражаться под знамёнами моей королевы и отдать за неё жизнь. Но весьма недёшево.
— Спектакль окончен? — поинтересовалась я. — Можно опускать занавес? Или для остроты сюжета устроим резню и отметим финал драматичной сценой аутодафе? Все по местам! На всякий случай ознакомьтесь с перечнем своих обязанностей на корабле. МакЛарен и Дакоста, вас это касается в первую очередь. Убирайтесь! Старпом, останьтесь!
Все потянулись к выходу. Джулиан и Дакоста вышли одновременно, обменявшись ледяными взглядами. Хок задумчиво смотрел им вслед.
— Спасибо, старпом, — ядовито процедила я. — Такой поддержки я от тебя не ожидала. Нужно было выхватить меч и встать у трона… Вместо того, чтоб прекратить этот дурацкий фарс, ты его поддержал.
— Ты поняла, что только что произошло? — тихо спросил он.
— Да. Я поняла, что мы, наконец, получили ответ на столь долго мучивший нас вопрос. Мы поняли, зачем мы здесь.
— Колдун может оказаться проблемой.
— Если вы и дальше будете играть в рыцарские игры. Здесь не средневековый замок. Это звездолёт. Это, чёрт возьми, мой звездолёт! И я не позволю устраивать здесь балаган. Этот мальчишка с кучей странных дипломов возомнил себя Мерлином, а вы позволили ему наслаждаться этой игрой. Джулиан как всегда устроил показательные выступления в классе провокаций. Но ты! От тебя я этого не ожидала!
Он пожал плечами и вздохнул.
— Извини, повеяло чем-то родным. Я присмотрю за Дакостой и Фелтон.
— Присмотри за своим другом, — возразила я. — Он, в отличие от этих двоих, не умеет жить в нашем мире. Он почувствовал себя в родной стихии, он увидел родные черты шестнадцатого века, интриги у трона, борьбу за влияние, соперничество и козни. Думаешь, как он к двадцати семи годам умудрился стать придворным алхимиком одного из князей церкви? В результате удачного распределения после выпускных экзаменов или выиграл конкурс?
Хок обернулся и настороженно взглянул на меня.
— Я не подумал об этом.
— Подумай. А с Дакостой я разберусь сама.
— Почему ты не показала ему свой огненный меч?
— Разве он показал мне свою волшебную палочку?
— Но это бы всё упростило.
— Я не ищу лёгких путей, — усмехнулась я. — Красивого еврейского юношу с паранормальными способностями ещё ждёт много сюрпризов со стороны трёх чужаков, окопавшихся в его летающем королевстве. Дай бог, чтоб они оказались для него приятными.
Хок улыбнулся.
— Я говорил тебе, что индеец — оборотень.
— Хочешь посмеяться?
— Ну?
— Младший астронавигатор, похоже, умеет проходить сквозь стены. Так что привяжи ей гирю к ноге.
— Чёрт… — прорычал Хок.
— Иди, работай, — распорядилась я и демонстративно повернулась к своему пульту.
Оставшись одна, я выключила экран и откинулась на спинку кресла. Мне хотелось смеяться, но это слишком напоминало истерику. Только теперь всё сложилось из маленьких осколков в одну картину, с которой на меня взглянуло что-то странное и жутковатое. Я поняла, зачем был построен этот летающий дворец. Я поняла, зачем собрали здесь этих людей. Я даже поняла, почему они отдали баркентину мне. Только я, по-прежнему, не знала, кто всё это сделал. Дакоста упомянул о каком-то Совете Духовной Безопасности, но я никогда не слышала о таком. Кто эти люди, наделённые такой властью, что могут творить такие дела? Они вслепую кинули меня на этот корабль, они отобрали штурвал у своего фаворита Дакосты и, хоть он с самого начала в деле, не дали ему информацию обо мне, Хоке и Джулиане. Они, словно, двигают фигуры по шахматной доске, перемещая их по своему усмотрению, играют в игру, сложную игру, отражающуюся в других сферах бытия, и при этом бросают в эту игру несработанный, неподготовленный, разобщенный экипаж под командованием зарвавшегося мальчишки, который желает править страхом и принуждением. Разве они могли выиграть?
 
Если я узнаю, кто стоит за этим, если я увижу этих людей, я много чего скажу им. Но пока нужно исправлять то, что можно исправить. Треть экипажа пока не со мной, а именно экипаж — это самое главное. Мне нужно создать костяк, группу надёжных и преданных нашему делу и звездолёту людей, на которых я смогу положиться. Пока у меня есть только Джулиан и Хок.
В связи с этим задуманный стрелками турнир выглядел очень удачной идеей. Именно поэтому я пошла в три часа в спортзал, намереваясь внимательнее присмотреться к своим подчинённым. Когда я вошла, турнир уже начался. Собрались все, кроме вахтенных. Зрители сидели на прозрачных пластиковых скамьях, выдвинутых из стен, и даже на полу. Дальняя стена была раскрыта. За ней оказался целый арсенал холодного оружия, которое попарно было развешано на обтянутой чёрным бархатом стене. Я осторожно прошла за спинами зрителей и присела на скамейку рядом с Хоком. Он с профессиональным интересом наблюдал за поединком, происходящим в центре зала.
Там кружилась пара женщин из стрелковой команды. Высокая рыжая амазонка Тия Абрахам холодно щурила свои зелёные глаза. Её соперница — маленькая хрупкая Митико Хитомаро, с тонким фарфоровым личиком выглядела спокойной и невозмутимой. Они бились на коротких, чуть изогнутых саблях, по сабле в каждой руке, и двигались легко и быстро, так что оружие молниями сверкало в их руках. Я тоже вскоре поймала себя на том, что высматриваю в действиях соперниц какие-то хитрые приёмы, не слишком думая о том, кто победит. А они бились всерьёз. При этом я вдруг услышала, как зрители начали выкрикивать «Митико! Митико!», поддерживая маленькую японку. Тия, которая была выше и, возможно, сильней, явно проигрывала сопернице в ловкости и быстроте, но мастерства ей тоже было не занимать. В какой-то момент она развернулась и резко нанесла удар. На светлом рукаве Митико появилось красное пятно.
— Прекратить! — крикнула я, вскочив. — Что за товарищеский турнир с острым оружием?
Они замерли в центре.
— Это царапина! — воскликнула Митико.
— Оружие тупое, — пожал плечами Белый Волк.
— Покажите! — приказала я.
Мне подали все четыре сабли. Они действительно были тупые. К девушке тем временем подошёл Джулиан и осмотрел рану.
— Порез глубиной около сантиметра. Возможно, нанесён не лезвием, а острым когтем.
Я посмотрела на Тию. Она холодно улыбалась, глядя на меня.
— Значит, так, — произнесла я. — Будем исходить из того, что на этом звездолёте нет обычных людей. Вы это знаете, и я это знаю.
Вокруг стало тихо. Зрители напряжённо переглядывались.
— Каждый из вас одарён и обладает уникальными способностями, которых нет у других, — продолжила я. — Давайте определимся сразу, данный турнир имеет целью проверить ваши необычные качества и выявить возможности их применения против других членов экипажа, или это дружеский турнир, в котором использование необычных дарований следует расценивать, как неспособность честно выиграть, прилагая лишь силы, которыми располагают в равной степени оба противника?
Ответ был ясен. Какое-то время все прибывали в состоянии шока, поскольку вдруг во всеуслышание прозвучало то, что каждый из них тщательно скрывал ото всех, причём прозвучало как-то буднично в отношении к правилам какого-то импровизированного турнира. Ничего, пусть привыкают к этой мысли. Я и не ожидала, что они сейчас вдруг кинуться раскрывать свои секреты.
 
— Тия, — проговорил Белый Волк. — Тебе засчитывается поражение.
— Продолжайте, — кивнула я и вернулась на место.
Следом вышла вторая пара стрелков, которые выбрали самурайские тэны. Их поединок был интересным, равным и честным. При этом Хок несколько раз оборачивался ко мне, когда в числе привычных приемов кэндо вдруг неожиданной искрой блистали необычно сложные для выполнения, но очень красивые и эффективные приемы латоми, фергийского фехтования, постепенно входящего в обиход землян с подачи нашего общего друга Джерри Торранса. Именно таким приёмом одному из противников удалось обезоружить другого, и поединок закончился.