Ковчег изгоев (СИ)

— Они братья? — обернулась я к Джонни.
— Да, братья, норвежцы, — закивал он. — Они всегда вместе. Всю жизнь. Их уже прозвали у нас братья норги.
— Братья, — пробормотала я. — Имена у них какие-то странные.
— Почему? — уточнил Хок.
— Ты ведь не знаешь норвежский язык?
— Нет.
— Я тоже, но эти слова мне известны. Ладно, пустое. У нас есть полгода, чтоб разобраться, что их не устраивало на других звездолётах или что не устраивало в них.
Я замолчала, потому что впереди увидела что-то странное. В конце коридора всё было зелёным, как в джунглях. Я даже прибавила шагу, чтоб поскорее увидеть, в чём дело, и вскоре убедилась, что это действительно зелень. Огромные листья каких-то тропических растений свисали вниз под аркой входа в огромный реакторный отсек. Ворота были распахнуты, и за ними виднелись густые заросли. Поперёк верхней части арки даже протянулись две лианы. Странно было не видеть на них мартышек и не слышать криков попугаев и рычания леопарда.
Войдя в ворота, я подумала, что попала в девственные леса Латинской Америки, только вместо ступенчатой пирамиды впереди виднелся металлический чуть выгнутый кожух реакторной установки, перечёркнутый горизонтальными эстакадами и вертикальными лифтовыми устройствами. Обычный реактор, но в весьма необычном окружении. Между пультами и приборными шкафами стояли большие керамические вазоны, в которых и росли эти необыкновенные растения, тянувшиеся вверх, вдоль стен и распускавшие ветви и лианы по специально натянутой арматуре, а с них свисали эти невероятно огромные листья сочной изумрудной расцветки.
Слегка приглядевшись, я убедилась, что эта зелень вовсе не грозит заполнить всё вокруг. Она вздымалась зелёными колоннами и создавала лиственный шатер только в передней части зала, примыкающей к воротам. Дальше возле стен стояли несколько этажерок с обычными цветочными горшками, в которых цвели крокусы, азалии и бегонии.
— Здравствуйте! — услышала я, наконец, рычание леопарда и поспешно обернулась. Передо мной стоял огромный бородатый человек в перемазанном землей и глиной форменном комбинезоне и дружелюбно улыбался. Я вдруг подумала, что он мог бы без грима играть людоеда из сказок Шарля Перро. — Вы командир, да? Я вас сразу узнал, — он вытер руку о штаны и протянул мне. Я так ошалела от неожиданности, что безропотно подала свою, и она потонула в тёплой широченной ладони гиганта. — А я ваш стармех, капитан-командор Роберт Джексон. Можно Бобби, но ребята зовут меня Бомбадил из-за моего хобби, — он гордо огляделся вокруг. — Люблю цветы…
— Вижу, — кивнула я. — А как насчёт согласования этой оранжереи с главным конструктором?
— Так это ж его идея! Я о лианах. Это пенелопская лиана Эхения Квиста. Она поглощает пыль и все вредные излучения, а выдает чистый кислород. Чувствуете, какой тут воздух?
— Я думала, это вентиляция.
— Нет, вентиляция так не может. Это живой воздух, он от живого существа исходит. Это дыхание жизни… А вот те цветочки уже мои, но они не мешают. Они для красоты и для хорошего настроения. Опять же аромат. А то, чем обычно пахнет в машинном отделении? А у нас будет пахнуть цветами, как и положено на красивой баркентине, ведомой красивым командиром. А вы очень красивая, — искренне восхитился он. — Я для вас выращу розы.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Но меня больше работа интересует.
— А что работа? Работа в порядке. Я на строительстве баркентины с момента закладки. Вот этими руками сам монтировал, паял, крутил, собирал. Я ж её, родную, как себя знаю. Могу любой блок с закрытыми глазами разобрать и собрать. Вот разбудите меня ночью и скажите, разбери, Бомбадил, «Херона». За пару часов на чипы раскручу. И обратно скручу… Ещё за пару.
Неожиданно сбоку раздался свист, и Джонни испуганно отскочил от какого-то загадочного полупрозрачного ящика, над которым на тонюсеньких спицах крутился молочно-белый шар.
— Ну что ж ты!.. — раздосадованно воскликнул стармех. — Что ты руки суешь, техника нежная…
Он подошёл и стал что-то переключать на приборной панели ящика. На прозрачной поверхности с лихорадочной быстротой мелькали пелларские символы. Бомбадил внимательно смотрел на них и, кажется, понимал.
 
— Ах, вот оно что… — пробормотал он и, обернувшись ко мне, заверил: — Сейчас сделаю!
И вдруг заехал кулаком по хрупкому на вид корпусу. Я вздрогнула. Свист смолк, и шар мягко засветился.
— Высший пилотаж, — саркастически прокомментировал Хок.
— Техника меня любит, — гордо похвастался Бомбадил.
— А у неё есть выбор? — уточнила я, глядя на промятую поверхность панели, которая потихоньку выпрямлялась.
— Так быстрее, — уверенно заявил Бомбадил. — Если б разбирать, час бы ушёл, не меньше, а так раз, и вправил.
— Гениально… — вздохнула я. — Что можете сказать о возможностях системы «Херон»?
— Нет, не будет работать, — замотал он головой. — Селезёнкой чувствую. Технические детали — это вам лучше Лин объяснит. Мы с ним говорили об этом ещё при монтаже. Он парень толковый, грамотный. А я… умом чувствую, что так, а объяснить не могу.
Когда мы вышли, я ностальгически проговорила:
— А мои механики на «Эдельвейсе» мыли руки и надевали перчатки, прежде чем открыть кожух реактора.
— Они тебя мистифицировали, — отозвался Хок. — Как видишь, в этом нет никакой необходимости.
— Пожалуй… И можешь не объяснять, почему его выгоняли.
— Куда дальше? — спросил он.
Я задумчиво взглянула на него и поняла, что мне необходима передышка. Я ожидала чего угодно, но не этого. Лианы в реакторном отсеке и хук справа по панели чувствительного пелларского прибора меня доконали. Мне просто захотелось увидеть любимого человека. Ну, имею я право на маленькие женские слабости?
— Давайте посмотрим медотсек и заодно глянем, как там устроился наш доктор.
— Тогда нам наверх, — Хок указал в сторону шахты силового лифта.
Мы поднялись на четвёртый уровень, и я снова замерла в недоумении. Мне даже захотелось проснуться, потому что вдруг стало понятно, что весь этот абсурд просто не может быть реальностью. Конечно, я понимаю, что однообразные светлые коридоры с плафонами на стенах выглядят скучновато. Но это ещё не повод стилизовать их под коридоры старинного замка с укреплёнными на них факелами и окнами-бойницами между ними.
Подходя к ближайшей бойнице, я решила, что если опять увижу рыбок, то немедленно проснусь. Не тут-то было. Никаких рыб. Нормальный космос или ночное небо, если пожелаете. Факелы, к счастью оказались лишь светильниками, имитирующими факелы. А вот каменная облицовка на ощупь казалась совершенно нормальным гранитом.
— Ты уже бывал здесь? — спросила я у Хока, который рассматривал факел.
— Не успел, — ответил он.
— И что ты обо всём этом думаешь?
— Такое чувство, что проектированием и строительством руководил кто-то весьма далекий от космоса и Объединённого космофлота Земли.
— Это принципиально новый звездолёт, — подал голос Джонни. — В какой-то мере экспериментальный. Видимо, его создатели решили, что обычные коридоры — скучно…
Он замолчал, потому что мы дружно обернулись и мрачно взглянули на него.
— Вы бывали в замках, где есть такие коридоры? — поинтересовалась я. — Вы слышали их историю?
— Нет, — смущённо мотнул головой Джонни.
— А тот, кто это придумал, бывал и слышал, — произнёс Хок.
— На корабле не должно быть жутко, лейтенант, — объяснила я. — В космосе итак слишком много жути.
— Там дальше — светлее… — он махнул рукой в дальний конец коридора.
— Пойдём, посмотрим.
Мы пошли по коридору. Со временем на стенах стали появляться вкрапления изумрудных и синих изразцов, потом добавились панели из белого мрамора. Серого гранита становилось всё меньше, а факелы как-то незаметно трансформировались в причудливые восточные светильники, покрытые позолотой. Стало светлее и радостнее, но всё равно как-то не похоже на нормальный космический корабль.