Обретенная (ЛП)

— Идем. — Зарн резко дернул головой, но Лорен заметила, что он не взял ее за руку. Обидевшись, она скрестила руки на груди и последовала за ним.
— Спокойной ночи и спасибо, — сказала она Слку, уходя.
— Не нужно благодарить, дорогая. Это отличная сделка. У меня уже есть покупатели. Улыбаясь, он поднял лишнюю пробирку с ее кровью и кивнул. — Пожалуйста, наслаждайтесь гостевыми апартаментами. Продукты для вечернего приема пищи будут отправлены в вашу комнату, а я увижусь с вами обоими утром.
* * * * *
Зарн злился, шагая по длинному коридору, по которому их вел светящийся след. Слк не имел права говорить об этом. Чтение мыслей и эмоций других было неприемлемым и оскорбительным. Особенно, когда не было никакой возможности, чтобы они могли оказаться правдой.
«В какую игру играет Слк?» — подумал он, резко свернув направо по светящейся дорожке и оказавшись перед большой зеленой дверью. Как Лорен могла найти Скраджа удивительным или привлекательным? Они не славились физической красотой. Нет, это точно не про них. Зарн прекрасно понимал, что серая кожа и красно-черные глаза, которые он унаследовал от отца, выглядели чудовищно в сравнении с гладким, теплым коричневым цветом кожи Лорен и прекрасными янтарными глазами. Что бы увидели люди, если бы их поставили рядом? Чудовище рядом с красавицей. Вот что они бы увидели.
И как Лорен могла видеть что-то другое?
«Должно быть, Слк лгал ради собственной выгоды», — решил Зарн, открывая дверь, чтобы увидеть за ней небольшую, но хорошо обставленную гостевую комнату. Но что это может ему дать? И почему Лорен не спорила с мастером?
Когда они вошли в комнату, он бросил на Лорен косой взгляд, но она смотрела куда-то вдаль, а ее руки были скрещены на груди. Зарн чувствовал, что она чем-то расстроена, но понятия не имел чем. Возможно, она тоже была огорчена тем, что говорил Слк, но слишком вежлива, чтобы сказать это вслух.
Наверняка так и есть. Она не хочет причинять ему чрезмерную эмоциональную боль, противореча Слку, поэтому предпочитает хранить молчание
Зарн почувствовал себя немного лучше, найдя объяснение. Это было так похоже на доброту и ласковую природу Лорен — воздерживаться от нанесения вреда его чувствам, хотя это все еще казалось ему странным. Всю свою жизнь он воспитывался в атмосфере, специально предназначенной для причинения боли — физической или эмоциональной. Всеотец питался его болью, и он был экспертом в нанесении максимального вреда. Быть с кем-то, кто хотел избежать причинения ему вреда, — это новый опыт.
Зарн радовался, что она не желала его так, как он жаждал ее. Если бы она его захотела, Зарну пришлось бы беспокоиться о том, что может причинить ей боль, а он скорее умрет, чем сделать нечто подобное. Нет, гораздо лучше оставить ее в покое и восхищаться ею издалека. Она была слишком красива, слишком хороша и чиста для такого как он
Но если он должен был только восхищаться ею издалека, то почему его тело все еще покалывало там, где она прижималась к нему? Почему он все еще чувствовал запах ее волос и тепло рук Лорен?
Зарн отбросил соблазнительные, но опасные мысли. Оглядев маленькую комнату, он увидел только одну спальную платформу, но у ее подножья был диван. Хорошо, он мог уместиться на диване и оставить Лорен кровать. Не стоит быть слишком близко к ней ночью. Особенно учитывая, как его тело реагировало на нее. А утром они покинут это место, и он отвезет ее через червоточину на ее планету. Всеотец никогда больше не сможет найти ее — он, конечно, вряд ли будет искать человеческую женщину с ДНК Скраджа. И если…
— Я должна кое-то сказать.
Голос Лорен прервал его мысли. Зарн обернулся и увидел, что она смотрит на него.
— В чем дело? Почему ты так злишься?
— Почему я злюсь? Как ты можешь меня об этом спрашивать? — потребовала она. — Как думаешь почему я злюсь?
— Понятия не имею, — сказал он, искренне выглядя озадаченным. — Ты обеспокоена влиянием, которое моя ДНК может оказать на тебя?
— Нет, ничего подобного, — вздохнула она. — Ты действительно собираешься заставить меня сказать это?
 
Зарн поднял бровь.
— Если ты предпочитаешь произнести это по буквам, а не…
— Я не это имела в виду, перестань понимать так буквально, — сказала она раздраженно. — Послушай, я пытаюсь сказать, почему ты придал такое значение словам Слка о том, что мы не «состоим в интимной связи»?
Он нахмурился.
— Потому что так и есть.
— Да, но ты вел себя так, будто сама идея быть со мной казалась тебе отталкивающей.
Зарн покачал головой:
— Не отталкивающей. Невозможной.
— Почему? — потребовала она. — Слушай, Зарн… — Она положила хрупкую ладонь на его предплечье. — Может, я не должна этого говорить, но мы вместе прошли через ад, и ты стал дорог мне — очень сильно. И, ну, я подумала, что, возможно, я тоже дорога тебе. Хотя бы немного.
Ее большие янтарные глаза были полны надежды — эмоции, почти неизвестной Зарну. Он вырос, не зная надежды, любви или нежности на борту отцовского корабля. Так как он мог поделиться этим с кем-то еще? Его член запульсировал от мягкого прикосновения ее ладони, и Зарн отошел.
— Ты очень дорога мне, Лорен, — признался он тихим голосом. — Это главная причина, по которой мы не можем вступить в сексуальную связь.
Она прикусила губу.
— То есть ты не хочешь меня?
— Нет! — Зарн провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. — Я хочу тебя. Гораздо сильнее, чем должен. Но я не хочу причинять тебе боль. Моя природа Скраджа…
Она взглянула на него, приподняв бровь.
— Так ты действительно собираешься использовать это как оправдание? Свою природу? Свою расу?
Он нахмурился.
— Это не оправдание. Это правда.
— Ну нет, я не куплюсь на это. — Лорен подошла и ткнула его пальцем в грудь. — Думаю, что ты боишься, боишься любых отношений, сексуальных или любых других. — Она вздохнула. — Послушай, Зарн, я обычно не слишком настойчива, особенно в таких вещах. Но ты мне нравишься. Сильно. И если я тебе тоже нравлюсь, и мы наконец-то сбежали от твоего отца, что же помешает нам перейти на следующий уровень?
— Что именно ты подразумеваешь под «следующим уровнем»? — осторожно спросил он.
Лорен улыбнулась:
— Мы могли бы начать с поцелуя.
— Поцелуй?
— Ну, знаешь — прикоснешься своим ртом к моим губам? Я уже целовала тебя раньше, помнишь?
Зарн с тоской посмотрела на ее пухлые губы. Он хорошо помнил мягкое прикосновение ее губ к своим собственным — это было как раз после того, как он пообещал уберечь девушку от своего отца и забрать ее домой. Лорен была счастлива и прижалась губами к нему в проявлении спонтанной радости и привязанности. Этот жест глубоко повлиял на него, но он инстинктивно понял, что повторять его будет плохой идеей. Это слишком интимно… слишком опасно.
— Ты говоришь, что я боюсь? — сказал он, глядя на Лорен. — И это правда, я боюсь. Потому что не хочу причинять тебе вред. Делать то, что я видел, раньше. То, что я видел… — он прочистил горло и отвернулся. — То, что делал мой отец с женщинами.
— Ты не твой отец, Зарн. — Голос Лорен был нежным, когда она потянулась к его щеке. — Ты не похож на него. Или любого другого Скраджа в этом отношении
— Ты ошибаешься! — Зарн отстранился, прежде чем ее прикосновение могло вызвать лавину желания, которая похоронит его разум. — Я такой же, как они, — сказал он яростно. — Их действия — их желания — это то, что я есть с рождения. Я отринул своего отца и отказался от своей расы, но как могу избежать того, что у меня в крови?
Лорен нахмурилась.
— И эти желания, о которых ты говоришь… они действительно настолько плохи?
Что-то близкое к отчаянию охватило его грудь. Он не желал ничего сильнее, чем притянуть ее к себе и прижаться губами к ее рту, пока бы она не сгорела в пламени его чувств. И хотя Зарн едва мог в это поверить, очевидно, Лорен хотела того же. Но он не мог. Он не должен поддаваться этой эмоции, этой потребности в ней.