Особое задание (СИ)

— Будет сделано, сэр!
— Ну, ладно, тогда мы двинули! А то дел еще до хера! — Вован встал с кресла, отвесил подзатыльник пробегающему мимо слуге, от которого тот улетел в бассейн и добавил: — Уберитесь тут, а то развели тут бардак, живете, как на свалке…
* * *
Около двух часов следующего дня нас разбудил робкий стук в дверь номера. Я глотнул рассольчика из здоровенной кружки, стоящей рядом с кроватью, и, пошатываясь, встал с кровати. После вчерашней гулянки в компании с Вованом и его бойцами мне было тошно, как никогда. Матеря про себя на чем свет стоит наглого придурка, вздумавшего меня будить в такую рань, я открыл дверь. Вид понуро стоящего со спортивной сумкой через плечо «волосатика» — итальянца, щедро украшенного явно не только моими синяками вызвал у меня приступ дикого хохота. Потерявшие прежнюю форму уши, нос, скулы и подбородок придавали парню вид жертвы скульптора-маньяка: все пропорции были жестоко нарушены, а ансамбль в целом претендовал на звание «мистер рожа всех времен и народов». На мой гомерический смех из своей спальни на негнущихся ногах вышла Татьяна, непонимающе уставилась на мафиозо, схватилась за живот, заржала и села на пол рядом со мной. Не выдержав такого унижения, итальянец бросил на пол сумку и, ковыляя, бросился к лестнице. Вдруг Татьяна рявкнула, явно подражая любимому дяде Вовану:
— Стоять, падла! Ку-у-да поперся? — она метнулась в комнату и вернулась обратно с фотоаппаратом: — Жорик, щелкни меня на фоне этого чучела! А то подружки не поверят!
Скрипя зубами от злости и стыда, парень терпел пытку еще минут десять, пока удовлетворенная девушка царственным жестом не отпустила его восвояси. Сумка перекочевала в номер, а мы, не забивая себе голову дурацким пересчетом «халявы», побрели окунаться в бассейн, предварительно доложив Вовану о посетителе. Вован потребовал показать ему фотографии после проявления и, пожелав нам счастливо отдохнуть, отключился.
— Хорошая мысль! — отметила Татьяна и, задумавшись, добавила: — кстати, мы еще не были в аквапарке!
— Видимо, поэтому он еще не в развалинах! — засмеялся я и начал собираться…
* * *
Аквапарк в Айя-напе был не особенно большим. Как сказала Татьяна, «все равно в Лимассоле беспонтовее»… Но для того, чтобы порезвиться, подходил как нельзя лучше. Я припарковал тачку прямо у входа и, подав даме руку, помог ей выбраться из машины. Потом закрыл дверь, вскинул Татьяну на руки и направился оплачивать вход.
Само собой, очереди для джентльменов с дамами на руках не оказалось, а остальные «пешеходы» были не против пропустить нас прямо к кассе, и уже через минуту мы вломились на территорию парка.
— Начнем с «Камикадзе»! — скомандовала девушка, спрыгнула с моих рук и поволокла меня к самому высокому аттракциону. Мы поднялись на площадку, откуда к земле метрах в пятнадцати внизу спускались два желоба с текущей по ним водой. Правый спускался отвесно, почти вертикально, и носил гордое название «Камикадзе», а левый шел довольно полого, но зато очень далеко. Поэтому около него была здоровенная очередь. А к «Камикадзе» — не было. Что меня порадовало. Татьяна посмотрела на меня и спросила:
— Ну, как? Слабо туда прыгнуть? — и показала мне на небольшое отверстие, куда и уходил край желоба.
Вместо ответа я подвинул в сторону спасателя в красном жилете и с места прыгнул туда головой вперед. Пролетев метра три по довольно крутой траектории, я все-таки оказался в пределах желоба и в итоге выкатился в его горизонтальную часть, лежащую на земле, без всяких проблем. Через минуту около меня, уже выбравшегося из него, оказалась Татьяна, почему-то съехавшая вниз лежа на спине и ногами вперед:
— Ты что, одурел? Как так можно? Там у спасателя, по-моему, инфаркт! Ты что, не видел схему? Как ложиться, как скрестить ноги и руки?
— Не видел! — честно ответил я. — Я смотрел на твою грудь! Она гораздо интереснее какой-то глупой схемы!
— Это понятно и так! Но я ведь за тебя испугалась! Самоубийца! — она пару раз стукнула кулачком меня по груди, потом немного подумала и добавила: — А все равно так, как ты, наверняка никто не сможет! Я успела тебя даже щелкнуть! И у меня есть доказательство того, что ты у меня ничего!
 
— Что именно ничего? — спросил я. Потом подумал и добавил:
— Да я могу еще раз повторить, если будет нужно!
— Только попробуй! Я тебя убью! Причем два раза! У меня что, нервы железные, что ли? Хотя… посмотрим…Ладно, пошли дальше!
— Пошлить? А разве я пошлил? — удивился я.
— В смысле идем!
— Идем…
* * *
— Слушай, Жорик! — обратился ко мне в аэропорту Вован. — А чо, тебе твой шеф сильно до хера платит? Ты же нормальный пацан! Айда к нам! У меня работы — завались! И ты при деле, и мне приятно! Ты подумай над этим предложением, и, если что, позвони! Буду рад слышать! Кстати, — он протянул мне знакомый дипломат. — держи, это твоя доля! А то мы тут в бизнесе макаронников подвинули немного, а это твоя заслуга. Да и Татьяна осталась довольна! Если что не так, ты уж нас извини… Мы люди простые, азиаты, одним словом…
Я удивленно взвесил в руке увесистый дипломат и вытаращился на него:
— А здесь не слишком до хера?
— Да ладно, мелочи! Для нормального пацана не жалко! — ответил Вован и от всей души хлопнул меня по плечу, от чего левая рука у меня снова отнялась. В который раз. Впрочем, я уже привык.
Тут на моей шее повисла Татьяна:
— Ты был такой милый все это время, — промурлыкала она мне на ухо и чмокнула в щеку. — Настоящий джентльмен! Я в тебя почти влюбилась!
Я покраснел и опустил взгляд в пол.
— Кстати, — добавила она шепотом, не разжимая объятий. — Ты, говорят, живешь в Америке? Я скоро еду туда учиться и уже знаю, кто там за мной будет присматривать! Так что готовься, ковбой!
  
Глава 4
 
…Дома было пусто, скучно и гнусно. Я пнул ботинок, одиноко стоящий у самой входной двери и, дождавшись, когда он успокоится в дальнем углу, смачно выругался. Никакой реакции: дом был пуст, и в ближайшее время в нем никого не ожидалось. Я ногой захлопнул дверь, отчего она жалобно заскрипела, потом поплелся вверх по лестнице, где не считая, выгрузил деньги из дипломата в сейф. Их было много. Но они меня почему-то не радовали: что мне с ними делать? Мариновать, что ли? Я закрыл сейф, зашвырнул дипломат под кровать в спальне, потом открыл бар, достал оттуда бутылку водки и выжрал половину прямо из горлышка. Не полегчало. Выжрал оставшееся. Увы и ах! Тогда поплелся в гараж, чтобы съездить позагорать, что мне обычно иногда помогало. Но стоило мне бросить взгляд на свой дурацкий «Шевроле» девяносто четвертого года, как мое настроение испортилось окончательно и бесповоротно. После «нормальных тачек» лезть в это убожество у меня не было никакого желания. Шарахнув кулаком по крыше ни в чем не повинной машины, я вернулся домой, разделся и улегся на кровать, закинув ноги на стену. Потом нащупал пульт и врубил радио. Новости. Опять новости. Ерунда какая-то! Опять новости! Что они, все сговорились, что ли? Убил бы! Пульт полетел в стереосистему, но в кнопку отключения не попал… Пришлось, матерясь встать и пнуть ногой… Помогло со второго раза: система немного поискрила и умерла…. Я еще немного поскучал и решил позвонить кому-нибудь из своих женщин: если оставить свое настроение без присмотра, то к завтрашнему утру мной можно будет пугать детей.
Сара, узнав о моем приезде, с радостью согласилась меня навестить, и через час уже звонила в дверь. Я не стал особо много говорить, а тут же поволок ее в спальню. Увы, и здесь меня ждал облом: я с ужасом заметил на ее талии небольшие складочки жира! А ее грудь, по сравнению с грудью Татьяны, заметно провисала. Расстроившись, я без всякого энтузиазма отдался ей на растерзание, не проявляя ни инициативы, ни пыла, ни особого желания. Девушка, наконец заметив мое состояние, сочла это результатом тяжелой командировки и, приняв душ и накормив меня ужином из найденных в холодильнике концентратов, немного расстроенная, ушла.