Особое задание (СИ)
— Алло! Джонни! — буркнул я заспанным и весьма недовольным голосом.
— Ну, и силен же ты спать, братан! — жизнерадостный голос Вована мигом вернул меня в нормальное состояние. — Гостей примешь?
— Само собой! — обрадовался я. — А когда вас встречать?
— Встречать не надо! — Вован захохотал. — Ты просто открой дверь! А то ты тут код сменил, я не могу войти. А звонить в дверь и сигналить мы уже порядком устали!
Я недоверчиво встал и выглянул в окно. Действительно, у дома стояло два лимузина, а Вован, Толян и еще какие-то люди бродили перед домом, мрачно посматривая на наши окна. Я тут же торопливо буркнул в трубку: «Понял, уже бегу!» и, на ходу натягивая на себя первые попавшиеся джинсы, пихнул Татьяну и заорал:
— Подъем! Твой папа приехал! Уже внизу! Поднимай девчонок!
Татьяна спросонья уставилась на меня, потом до нее дошел смысл сказанных слов и ее сдуло с кровати. Она с гиканьем начала одеваться, а я загрохотал вниз по лестнице.
Вован нетерпеливо ждал у самой двери и, дождавшись, пока я распахну створку, критически осмотрел меня и усмехнулся:
— Ну у тебя и видон! Закачаешься! Ладно, иди, здоровайся! Я — в туалет! А то пока тебя дождешься…
Я вышел на крыльцо и помахал рукой Толяну, что-то обсуждающему со смутно знакомым мне мужчиной. Заметив меня, они заулыбались и направились ко мне. Я тоже пошел им навстречу, смешно подпрыгивая при каждом шаге: недавно подстриженный газон колол мои босые ноги. Поздоровавшись с Толяном, я протянул руку его собеседнику:
— Доброе утро!
— Привет, братан! Дай-ка я посмотрю на тебя поближе! Надо же понять, на кого променяла моя дочь родных отца и мать! — улыбнулся он. — А что, хорош!
— Леночка! Илона! Лиза! — крикнул он. — Ребята проснулись! Вылезайте из машины!
Я посмотрел на себя и ужаснулся: кроме старых, застиранных джинсов в обтяжку на мне не было ничего. А из одного из лимузинов вылезли три роскошно одетые женщины и направились ко мне. Я от стыда чуть сквозь землю не провалился. «Убью Вована за то, что не предупредил!» — довольно опрометчиво пообещал себе я. А дамы тем временем подошли ко мне, и, с интересом рассматривая меня и улыбаясь, представились мне по очереди:
— Лена! Мама Людмилы!
— Очень приятно!
— Илона! — мама Юли!
— Очень приятно!
— Лиза! Мама Татьяны!
— Очень приятно! — я даже сообразил поцеловать ручку каждой из дам, что при моем виде наверняка смотрелось довольно потешно. Но они не подали вида, а через минуту из дома вынеслись все три мои подопечные, и им стало не до меня. Я поспешил было смыться, чтобы привести себя хотя бы в относительный порядок, но Толян, успевший поздороваться с дочерью придержал меня за руку и усмехнулся:
— Хватит тебе краснеть! Мы все еще достаточно молоды, чтобы так же развлекаться! Ты лучше давай, строй наших девиц, — нам пора ехать!
— Куда? Так сразу? А может, хоть чаю попьете? Проходите в дом! Там, правда, бардак, но… — почти одновременно выпалил я, но Толян не терпящим возражений голосом скомандовал: — Позавтракаем позже! А пока быстро одеваться и по машинам! Форма одежды парадно-выходная! Вопросы есть?
Через минуту девочки послушно умчались в дом переодеваться, и я направился следом за ними. Гости остались у дома, попросив особенно не тормозить.
Наше появление было встречено аплодисментами: девочки оделись, как во время поездки на конкурс красоты. Я на их фоне смотрелся серой мышкой, но, откровенно говоря, меня это даже радовало. Сияя от гордости, они немного покрутились перед домом, и Толяну стоило немалого труда загнать их в машины. Я запер дверь и влез в «Линкольн» к Толяну:
— Куда едем?
— Не торопись, скоро все увидишь! А девочки тут у тебя расцвели! Одобряю!
— А я-то тут причем? Они вкалывают, как лошади, пашут в спортзале, развлекаются так, что аж дым коромыслом! А я просто их сопровождаю…
— Как говорят китайцы, «Скромность является добродетелью лишь при отсутствии других добродетелей»! — заметил Толян. — Ты мне по ушам не езди! Тоже мне, скромник нашелся!
— Ладно! — согласился я. — На работе все нормально! За последние два…
— Ни слова о работе! Мы приехали отдыхать… Этого дела и так нам всем хватает… А твои отчеты я получаю регулярно… Кстати, ты в курсе, что у Юльки сегодня день рождения?
Я замер:
— Нет! Она не говорила!
— Эх, ты! А еще мужиком называешься! Вот приедем на место, возьмешь машину и метнешься за подарком! Пока я буду развлекать дам! — усмехнулся Толян. — Я думаю, что она и сама об этом забыла! А ведь ей исполняется девятнадцать! Замучил девочку работой! Эксплуататор!
— Понял! А, вообще-то какое сегодня число? — задумчиво спросил я.
Вован, Толян и Костян, оказавшийся отцом Юльки, весело расхохотались и одновременно стукнули меня по плечу. Тренированное Вованом плечо стоически вынесло удары, и я даже не поморщился. В этот момент машина въехала в какие-то ворота, проехала еще немного и остановилась.
Мы вылезли из лимузина и огляделись: машины стояли под деревьями рядом с роскошным двухэтажным особняком, расположенным метрах в ста двадцати от океана. Здание, построенное в современном стиле, выглядело игрушечным при его довольно солидных размерах: оно было метров сорок в длину и метров двадцать в ширину. Роскошный сад и клумбы с цветами окружали особняк с трех сторон, а со стороны пляжа почти к самому дому примыкал бассейн. За ним виднелась уютная беседка, к которой нас и вел Толян.
— Пока готовят угощение, ты свободен! Но через час чтобы был, как штык!
Я тут же исчез.
Поиски подарка не заняли много времени, и к указанному времени я выгружался из лимузина, с трудом волоча за собой украшенную огромным бантом коробку. Пристроив ее вне пределов видимости разгуливающих по территории поместья людей, я скорым шагом подошел к Толяну, критически оглядывающему накрытый в беседке стол и раздающему прислуге последние указания.
— Я прибыл!
— Молодец! Давай команду рассаживаться!
Я предпочел обойти всех присутствующих и лично проводить каждую даму к ее месту. Мужики добрались сами. Наконец, все разместились, и Толян, стоящий во главе стола, поднял бокал с вином:
— Друзья мои! В этот солнечный день мы собрались за этим столом по одному важному поводу! Нашей любимой девочке Юле исполнилось девятнадцать лет! К сожалению, последние три месяца мы не могли видеться с вами всеми так часто, как хотелось бы: вы стали совсем взрослые, и нашли себе место вдали от родных домов, но это не значит, что мы о вас забыли! Дорогая моя девочка! Поздравляем тебя с днем рождения! Желаем тебе счастья, здоровья и большой любви! И дарим тебе вот этот небольшой подарок! — он показал рукой в сторону океана, где у небольшого причала покачивался здоровенный белоснежный спортивный катер. — Радуйся на здоровье!
Юлька вскочила на ноги, растерянно оглянулась на меня и пробормотала:
— А я и забыла! Ой, спасибо, дядя Толян! Спасибо, папа, мама! — она понеслась по кругу, целуя всех присутствующих, и при этом посматривая на роскошный подарок.
Я в это время добрался до спрятанной в кустах коробки и с помощью обратившего внимания на мои маневры Вована дотащил ее до стола:
— От имени и по распоряжению Американского филиала Семьи, а в частности от Татьяны, Людмилы и меня вручаю тебе этот небольшой подарок и выражаю искреннюю надежду, что мы сможем чаще слышать твой чудесный голос! — выпендрился я, добравшись до стола.
Людмила и Татьяна удивленно посмотрели на меня, а Юлька озадаченно попробовала вскрыть здоровенную коробку. Когда, наконец, с помощью все того же Вована ей это удалось, и перед ней предстал до предела навороченный синтезатор «Ямаха», по клятвенным заверениям продавцов «на много лучше, чем в любом ансамбле», Юлька расцеловала подруг и повисла у меня на шее. Я даже немного расчувствовался.
Публика потребовала песню, и пока специально захваченный мною из магазина паренек разматывал предусмотрительно купленные мной удлинители, подключал подарок к выставленным в окне особняка динамикам, пока Юлька разбиралась с его возможностями, все успели основательно принять на грудь. Потом раздались первые аккорды, и шум за столом мгновенно стих. Юля запела, и у меня защемило на сердце. Я сидел, как потерянный, и о чем-то грезил наяву. В беседке стояла мертвая тишина, и в неподвижном воздухе далеко за пределы поместья разносилась ее грустная песня. Илона и Лиза даже слегка всплакнули от избытка чувств, а Толян одобрительно показал мне большой палец и, дождавшись, когда затихнет последний аккорд, снова встал: