Особое задание (СИ)
Внутри оказалось довольно уютно, но, вопреки ожиданиям, мы не стали никого сгонять с тренажеров, а просто прошли в глубину помещения, вошли в неприметную дверь и оказались в «нормальной сауне», как меня просветил один из бойцов Вована. Ну, здесь он слегка приврал: в нормальной сауне не бывает бассейна олимпийских стандартов, джакузи на двадцать-тридцать персон, бильярдного зала с восемью столами и небольшого, дорожек в восемь, боулинга. Кроме того, я вообще нигде не видел странное сооружение высотой по колено, шириной где-то шесть на восемь метров, застеленное тканью, весьма приятной на ощупь, со странным названием «траходром». Но, судя по восторженным прыжкам «телок», даже не снявших обуви, это было что-то вроде батуда или, может быть, татами. Честно говоря, ни драться, ни прыгать сил у меня не было, но показывать свою усталость мне было немного стыдно. Пока я тупо разглядывал помещение, на столах, привольно расставленных в самых неожиданных местах, как по мановению волшебной палочки возникли горы всякой снеди, батареи бутылок и стаканов. Кто-то из ребят откуда-то достал гитару и довольно неприятно завыл про какой-то паровоз, который все не могли остановить, кондуктора, забывшего про свои обязанности, его мать и какого-то картежника, почему-то попавшего в болото…
Машинально осушив откуда-то взявшийся в моих руках стакан, я поперхнулся, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. На моих глазах выступили слезы, и я понял, что меня отравили. Однако до универсального противоядия в кармане пиджака я дотянуться не сумел: единственное, что я с удивлением на себе нащупал, были носки. Остальное с хохотом разбрасывали по полу эти самые «путанки».
— Запутали! — подумал я и обреченно икнул…
Что было дальше, я помню смутно. Видимо, я подвергся действию галюциногенных препаратов и ментальной обработке с гиперсексуально-эротическим уклоном. Ведь в реальной жизни я не мог оказаться в постели с семью! девушками, каждая из которых от меня чего-то добивалась! А рядом творилось такое, что я прямо в этом бреду твердо решил перечитать «Кама сутру», «Тантру» и поискать еще какую-нибудь засекреченную информацию по сексуальным извращениям. Но постепенно я вошел во вкус, и смысл слова «вздрогнем» открылся мне с неожиданной стороны.
* * *…Утро вломилось мне в сознание дичайшим похмельем, ломотой во всем теле, зудом отдельных органов, головной болью и страшной тяжестью где-то в области шеи. Мобилизовав всю силу воли, я собрал все имеющиеся в наличии силы и сбросил с себя этот гнет. Как оказалось, это была левая нога Вована, привольно раскинувшегося на «траходроме» в окружении изрядно потрепанных проведенной ночью соратников и соратниц. Разгром вокруг невозможно было передать словами: в бассейне почему-то не было половины воды, зато вокруг ее было предостаточно. На одном из бильярдных столов спало два бойца и одна дама: еще одной дамой явно выбили «страйк», так как ее ноги были видны в конце дорожки для боулинга на фоне разбросанных в беспорядке кеглей, половина из которых явно была бутылками. Еще трое девушек в обнимку спали в совершенно сухом джакузи. Я вытянул ноги из-под груди совершенно нереального объема одной из ночных бабочек (Хотел бы я посмотреть на бабочку с таким бюстом!), и, покачиваясь, встал. Хотелось пить, но кроме жалких остатков водки и воды в бассейне я ничего жидкого обнаружить не сумел. В это время где-то под Вованом жалко затренькал телефон. Русский богатырь, не открывая глаз, вытащил откуда-то телефон и рявкнул:
— Алло! Да, шеф, все путем! Оторвались на славу!
Я подозрительно осмотрел себя. Все было на месте. Хотя и не в лучшей форме. Слава богу, ничего не оторвалось. Хотя, в таких условиях, могло бы…
— Ему все понравилось, Шеф! Правда, Жора? — повернулся он ко мне.
Я непонимающе уставился на него.
— Чо вылупился, братан, правда, все было тип-топ? — изрек очередную загадочную фразу Вован. Я на всякий случай кивнул.
— Шеф спрашивает, чо тебе за пушку подогнать? — Ошарашил он меня дальше. Видимо, боевые действия намечались серьезные!
— Винтарь наш или что-нибудь забугорное?
Я ошеломленно смотрел на него и все кивал, глупо улыбаясь.
— Лады, шеф, он никакой! Оклемается, спрошу!..Не вопрос!..Базара нет!..О'кей! — Ответив на какие-то вопросы, Вован отключил телефон и заорал в никуда: — Эй, урюки! Тащите рассол!
Через две минуты мне дали попробовать отвратительно пахнущее пойло, которое, как ни странно, притупило похмельный синдром, и я почувствовал себя человеком. В этой непонятной стране. В первый раз за сутки.
Впрочем, это чувство тотчас же улетучилось, стоило Вовану сообщить мне, что пора приступать к работе: такими трясущимися с перепою руками я не то что в человека, я в слона рискую промахнуться. А у этого громилы после принятого стакана совершенно прояснилось в глазах и явно улучшилось настроение…
— Так! Надо бы найти какую-нибудь неприметную тачку! — Он дал указание одному из вяло передвигающихся бойцов, и через десять минут мы вдвоем грузились в крайне неприметную, на их взгляд, машину Ауди А-8 черного цвета с пропуском под передним стеклом и двумя мигалками синего цвета на крыше. Причем боец, севший за руль, на ходу похмелялся из горла бутылкой водки. Я подумал было о полиции, однако, обратив внимание на манеру вождения водителей в довольно плотном потоке, куда нагло влетел наш автомобиль, понял, что опасения излишни. На общем фоне бестолково мечущихся из ряда в ряд машин, дико разгоняющихся и так же дико тормозящих через каждые сто метров у очередного светофора, мы особо не выделялись. Местные полицейские стояли через каждые двести метров и тормозили, на мой взгляд, кого попало. Вован объяснил мне, что нарушают все, всегда и везде. Искать виноватых — ниже уровня достоинства автоинспектора, а потому штрафуют того, кого остановили. А тормозят тех, кто ближе.
— Не лишено здравого смысла! — подумал я, почесав в затылке.
В это время мы подъехали к красивому старинному особняку, почему-то покрашенному в ярко-салатовый цвет, перед которым стояло десятка три лимузинов, подобных тому, на котором меня вчера катали, и еще штук сто сорок не менее престижных машин. Я столько престижных машин такого класса не видел за пять лет жизни в Вашингтоне. Разве что в каталогах…
Жизнь била ключом: люди выбегали из здания, прыгали в машины, отъезжали от здания, на их место становились другие…
— Это наш офис! — гордо изрек Вован. Ему было чем гордиться. — Идем, выберем тебе ствол!
Оказалось, что ствол — это оружие, а не часть дерева. И пушки нам тоже не понадобятся…
Как ни странно, но оружие в России обычно хранится в офисе. В обычной комнате за столом одной из секретарей. Без всякой охраны и тому подобной ерунды. За дверью, висящей на одной петле.
— Сорвали, когда торопились на стрелку! — сконфузился Вован, заметив мой непонимающий взгляд. Правда, я пытался найти хоть какой-нибудь запор, но, видимо, у них не воруют.
Выбор в комнатке был ни чуть не хуже, чем на оружейном складе Морских Котиков. Поэтому глаза у меня разбежались. Я собрал их в кучу, немного побродил вдоль полок, потрогал вороненые стволы, щербатые от постоянного употребления, и выбрал себе снайперскую винтовку «Винторез», о которой много слышал, и привычный «Магнум». Вован насыпал мне патронов в карманы, отломав крышку у одного из ящиков, разбросанных по всему полу, подхватил с полки гранатомет, буркнул, что на всякий случай, и мы, даже не пряча оружие, спустились по лестнице и загрузились в нашу машину.
Через час, выехав довольно далеко за город, автомобиль остановился на пригорке и Вован мрачно скомандовал:
— Приехали! Можно выгружаться!
Я выбрался из разрываемого дикой музыкой салона и подошел к человеку-горе, в бинокль рассматривающему расположенный в паре километров от нас особняк, стоящий у излучины реки в тени потрясающе красивого сада. В оптику винтовки я внимательно осмотрел комплекс строений, подходы к ним, посты охраны и т. д. Следуя указаниям, я нашел бассейн в тени ив, потом веранду из красного дерева, потом одну из стен веранды с прорезной надписью «Гоша — это круто!».