Поступление (СИ)
Сверху раздался треск, после чего сверху показалось сначала огромное паучье брюхо, а затем и сам аякаси плюхнулся на пол.
Он действительно впечатлял. Серовато-стальное тело, закованное в отливающий металлом хитин, вытянутая головогрудь сразу с четырьмя жвалами, сетчатые, как у мухи, глаза. От паука в нем оставалось немного. Скорее странный гибрид муравья, жука-рогача и стрекозы. От последней, кроме глаз, он взял большие, сложенные за спиной крылья. Не совсем прозрачные — цвета мутного стекла или дымчатой пленки.
— Сейчас! — Выкрикнула Мегуми, пока тварь вертела головой из стороны в сторону и бездумно перебирала конечностями.
Девушка в очередной раз закрутила запястьями в лучших традициях восточных танцовщиц, резко рассекла ладонью воздух в направлении атаки. В этот момент мы с Харадой ринулись вперед. Боль в поврежденной руке и побитом теле отошла на второй план, как и тяжесть от давления ауры монстра. Я чувствовал себя механизмом: предельно эффективные, синхронные с напарником движения, спокойствие в разуме, цель в глазах.
Мы ударили одновременно, кулак в кулак. Харада обжег тварь своим Гёки, оставил темное пятно на стальном хитине, а мой "водяной кулак" вдавил, изломал поврежденную область. Раздался хруст, насекомоподобный йокай издал пронзительный визг, слепо отмахнулся гибкими ногами, щетина которых больше напоминала зазубренные лезвия.
Тщетно. Каждый из нас сумел вовремя броситься в сторону, уйти от атаки. Рю, вдобавок, успел разрезать воздух перед собой нелепой позолоченной ручкой-медиатором. Невероятно вовремя, так как изо рта аякаси показалась изжелто-белое вещество, напоминающее каучук. Харада перечеркнул заклинание на самом излете, поэтому плевок паутиной залепил твари все четыре жвала, вместо того, чтобы зафиксировать одного из нас.
Насекомое тряхнуло башкой, ее передние лапы замедлились, и в щель между мелькающими косами втиснулась Мегуми. Девушка вскинула руку, направила ее открытой ладонью к врагу, после чего громко крикнула:
— Слово разрушения: Райден Гёки!
В этот раз не случилось ни красного свечения, ни багрового марева, разъедающего иную плоть. Нет. Только толстая молния, что слепила привыкшие к темноте глаза своей неоновой синевой.
Заклинание ветвящейся электрической дугой врезалось в прокопченный, растрескавшийся экзоскелет аякаси, пробило его и ушло куда-то внутрь.
Тварь снова завопила, заискрилась от безобразной макушки до всех своих восьми конечностей. Из-за мышечного спазма ее ноги расползлись в разные стороны, заскрежетали по полу, оставляя глубокие царапины на паркете. Конечности оказались настолько прочными и сильными, что походя взрезали и дерево, и бетон под ним, словно те состояли из масла.
А Мегуми обессиленно рухнула перед монстром. Она использовала всю свою духовную энергию до последней капли. Жаль, но этого оказалось недостаточно.
После молнии кузины, в чудовище полетел очередной Гёки Харады. Однако аякаси пришел в себя, заклинание Мегуми спало, так как он неожиданно ловко увернулся от летящего марева. Я бросился вперед, чтобы вытащить девушку из-под мелькающих перед глазами ног-лезвий, но монстр прыгнул в сторону и сбил меня своим огромным телом.
Я пролетел несколько метров, чтобы со всей дури врезаться в стену. Из легких моментально вышибло весь воздух, спина отозвалась ослепительной болью. На пару секунд я потерял сознание. В себя меня привел дикий, вымораживающий душу крик:
— Мегуми!!!
Я приподнялся на локте. Сил не осталось совсем: ни духовных, ни физических. Я мог лишь бессильно наблюдать, как мерзкое чудовище вцепилось своими жвалами в бессильное тело девушки и медленно, почти торжественно подняло ее над полом. Пасть аякаси открылась, обнажив два ряда крепких, бритвенно острых зубов.
На грязный, пропитанный пылью и водой пополам с чернилами полились первые ручейки крови из рваных ран на обеих боках магессы. Несколько капель попало монстру в рот, и тот довольно заворчал, защелкал жвалами.
Мне оставалось только в ужасе смотреть, как обмякшее тело девушки постепенно исчезает в пасти аякаси. Вот внутрь широко открытого рта погрузились ступни, лодыжки, вот острые, словно зубья пилы, клыки дошли до уровня бедер…
"Сейчас откусит", — Отстраненно подумал я. Вина и беспомощность свернулись внутри змеиными кольцами, слились с ужасом и апатией обреченного. Я закрыл глаза, не в силах смотреть на смерть симпатичной мне девушки.
От истощения в ушах появился противный звон, так что я не сразу услышал резкий, почти металлический скрежет.
Раздался глухой стук, а затем влажный шлепок, словно… Да, словно кусок тела упал на пол. Я стиснул зубы до скрежета, до боли и треска. Вот и все. Вот и все…
Где-то на периферии надрывался голос Харады, а я от шока и неверия никак не мог найти в себе силы смотреть на творящийся рядом ад. Отдать дань храбрости Мегуми хотя бы в такой малости. И взглянуть в лицо собственной судьбе.
Хлопок и свист. Вот то, что заставило меня меня открыть глаза. Я успел заметить, как передо мной возникли три фигуры в черных, приталенных плащах из толстой шерсти. Как один из них вскинул руку, крутанул в ладонях какой-то нож без рукоятки, и оружие опять издало свой неприятный звук.
Впереди взревел аякаси. Огромное хитиновое тело задергалось из стороны в сторону, из головогруди раздался крайне мерзкий скрежет, словно кто-то водил лезвием по стеклу. А затем его пасть взорвалась ливнем из осколков зубов, фрагментов нижней челюсти и хелицеров.
Последние с глухим стуком упали на пол вместе со своей добычей к уже отрубленным ранее двум передним лапам. Хелицеры все еще сдавливали хрупкое тело девушки, даже после отделения от монстра продолжая свое черное дело. Однако сейчас у йокая появились проблемы посерьезнее упущенной добычи.
Двое из магов остановилось над телом Харады, а тот, что в центре, медленно двинулся вперед. Аякаси агрессивно защелкал уцелевшими фрагментами челюсти, вскинул часть уцелевших лап, словно паук перед прыжком, резко бросился в сторону человека. От ранения или от эмоций, но духовная сила нечисти, что и так разливалась в воздухе, стала еще сильнее, насыщеннее. Сдавила воздух с такой силой, что я непроизвольно закашлялся.
Маг впереди даже не сбился с шага. Лишь отчетливо хмыкнул, да расслабленно покрутил кистью с зажатым в ней оружием. Ауру монстра тут же смело, испарило куда более сильным человеческим давлением. Более сильным и более жутким — словно идёшь против ветра в снежную бурю и ловишь лицом острые ледяные осколки.
Я снова рухнул обратно на грязный паркет, едва не подвернув при этом руку. В отличие от духовной мощи ёкая, человеческое давление не оставляло и шансов на сопротивление. Эмоции бурлили внутри грязным потоком. Даже радость и облегчение от помощи просто смыло ощущением ужаса. Как вообще можно противостоять ТАКОМУ монстру?!
Аякаси все же решился. Тварь бросилась на человека так яростно и самозабвенно, что я даже усомнился, обладает ли она инстинктом самосохранения. Шесть оставшихся ног резко выбросили тело в воздух. Развороченная пасть с остатками зубов нацелилась в маленькую, обманчиво хрупкую фигурку заклинателя. Казалось, своим рывком йокай попросту раздавит, сомнет плащеносца. Однако та самая аура не оставляла сомнений в исходе этого боя.
Снова сверкнул кинжал в цепких пальцах мага. Человек даже не подумал уклоняться или прыгать в сторону от несущегося на него наскомоподобного грузовика. Он лишь выдал очередное заклинание, после которого тварь словно столкнулась с невидимой стеной или стальными нитями.
Ее головогрудь, брюшко и пять из шести оставшихся ног распались на фрагменты, словно плохой конструктор. Мешанина из дергающихся, исходящих ихором частей тел грузно свалилась в метре от их спасителя. Мерзкая, ядовитая даже на вид зеленая кровь забрызгала все доступное пространство, однако ни одежда, ни сапоги заклинателя никак не пострадали. Тот лишь достал из кармана синий батистовый платок, демонстративно вытер свой странный нож без рукоятки, а потом небрежно бросил извазюканную ткань на трепещущую гору хитина.