Гибельный шторм (ЛП)

Двери продолжали закрываться. Ангел смотрел, как створки медленно ползут к своей цели, скребя по камням. Расстояние между неестественно прямыми гранями ворот, столь высоких, что их верхняя часть скрывалась в дымке, уже едва превышало пятьсот метров. Из–за того, что проход стал у́же, поток демонов, рвущихся в битву, ослаб, но даже того, что осталось, было вполне достаточно — завывающая толпа неслась к строю Кровавых Ангелов. Часть тварей бежала, часть передвигалась длинными прыжками, а некоторые кружились, будто в танце. Демоническая орда поражала разнообразием принимаемых форм: одни чудовища были воплощением чумы, другие — наслаждений, третьи — гнева и ярости, а четвертые — непрерывных изменений. Полотно реальности дрожало вокруг армии демонов, не выдерживая их присутствия.
— Они не хотят пускать нас внутрь, — заметил Азкаэллон, наблюдая за яростной атакой.
— Нет, не хотят, — согласился Сангвиний, — И это значит, что мы на верном пути.
Примарх и Сангвинарная Гвардия стали острием клина Кровавых Ангелов, вонзившегося в строй врага. Перед тем как сойтись в рукопашной схватке, космодесантники окатили порождений варпа шквальным огнем из болтеров и лазерных пушек. Как только первые демоны пали под выстрелами, Сангвиний активировал общий канал вокс–связи, обращаясь ко всему легиону:
— Сыны мои! Сегодня мы очистимся от воспоминаний о Сигнус Прайм. Дайте волю своему гневу, но не теряйте благородства. Управляйте своей яростью. И пусть единственной жаждой, которая поглотит нас сегодня, будет жажда победы.
«И только она».
— Нас ждет искушение, но мы не поддадимся ему.
«Не в этот раз. И не сейчас, когда мои братья могут нас увидеть. Если сегодня мы не устоим, то война будет проиграна. И те силы, что возвели эту крепость, превратят Галактику в свою игрушку».
Ангел переключил канал связи на персональный.
— Амит, — обратился он к своему беспокойному сыну. — Ты меня слышал?
— Да. Я все понял.
— Хорошо. Но, Амит, пусть эти твари получат то, что они заслужили. Стань оружием нашей мести. — Сангвиний дал волю 5‑й роте и ее командиру. — Рвите их на куски.
Клин Кровавых Ангелов ворвался в ряды демонического воинства. Грохот выстрелов не смолкал. Реактивные снаряды разрывали порожденную варпом плоть в клочья, лазерные лучи обращали ее в пепел. Но демоны не падали и не умирали, как смертные враги. Они продолжали бежать вперед, даже лишившись рук и ног, даже когда в их телах зияли сквозные дыры и казавшиеся смертельными раны.
Но, воплотившись в материальной вселенной, они все–таки были уязвимы.
Сангвиний пронзил Карминовым клинком тварь с розовой, как у утонувшего младенца, кожей. Булькающий вой чудовища превратился в два, кожа потемнела и налилась синевой, и, наконец, существо разделилось надвое, отращивая новые конечности. Бормоча что–то невнятное, новорожденные демоны вцепились в ноги примарха. Он сразил их двумя быстрыми ударами меча и тут же отшатнулся, услышав крик столь пронзительный, что при его звуках мысли рассыпались, а надежда уступала место тоске и обреченности. Боль от осознания собственной судьбы вспыхнула в груди Ангела. Накатил приступ отчаяния. Каждое усилие казалось напрасным. Вопль демона ударил по примарху, будто копье псионической энергии, Враг пытался парализовать его, заставить пасть духом и беспомощно скорчиться перед лицом хищника.
Сангвиний разбил незримые оковы и вздернул подбородок. Два ужаса удержали его на месте достаточно долго, чтобы крылатый демон успел пойти в атаку. Его мощный хвост рассекал воздух так, словно тварь плыла в нем. Развернутые крылья обрамлял ряд шипов. Вокруг пасти росли рога длиной с руку взрослого человека. А на спине это существо несло другого демона — такого же кричаще–розового, как то чудовище, с которым только что расправился Сангвиний, но более долговязого и мускулистого. Голову существа венчали рога, а с шеи свисали ожерелья из позолоченных костей. В одной из трех рук оно сжимало кинжал, другая вместо кисти заканчивалась раскрытой книгой, а третью демон вытянул вперед, направляя ее на примарха. Из раскрытой ладони на Ангела смотрел пронзительно–лазурный глаз. Демон склонил голову, словно приветствуя врага, и выпустил поток псионической энергии из этого глаза.
 
Пульсирующая молния ударила Сангвиния в грудь и обвила паутиной разрядов. Пламя перемен, холодное и резкое, пробралось сквозь броню, вгрызаясь в тело и разум примарха. Демон запел, и его голос смешали с воплями летучего скакуна. Человеческий разум не в силах был понять слова, которые напевало существо. Ни один человек не смог бы выговорить ничего похожего. Но они проникали в самые дальние уголки души Ангела. Они вызывали видения кончины, холодные и нерушимые, будто изваяния из камня, лавы и адаманта. Демон говорил о неотвратимости судьбы, о том, что ничего невозможно изменить. Клинок Хоруса опять пронзил сердца Ангела, после чего примарха ждала только темнота. Но эта темнота была не объятиями смерти. Она была следствием его гибели.
Атака, слова и агония видения угасли через мгновение. Сангвиний закричал, разбивая оковы оцепенения, опутавшие его тело и душу. Если его судьба предопределена, то сегодня он не умрет. Атака демона бессильно угасла, и примарх вскинул Копье Телесто, пронзив им пасть крылатого демона. Одного удара оказалось достаточно, чтобы летучая тварь повисла своей массой на древке. Наконечник копья вошел под верхнюю челюсть и вышел из макушки плоской головы. Всадник вцепился когтями ног в спину монстра и сумел удержать равновесие. Он не обращал никакого внимания на дергающиеся крылья и хвост. Глаз в ладони засветился и исторг из себя разветвленную синюю молнию. Одновременно демон поднял книгу над головой и запел с большей яростью и силой.
— Я знаю тебя, — будто бы говорил он. — Я знаю все, что ты говоришь и делаешь. Я знаю, как закончатся твой путь и эта битва. Я знаю тебя, и ты погибнешь от удара клинком.
Он ударил кинжалом сверху вниз. Сангвиний поднял Карминовый клинок для защиты. Двигаться было тяжело. Примарх чувствовал себя марионеткой, сопротивляющейся движениям кукловода. Судьбу невозможно было изменить, но перемены вгрызались в тело примарха, пытаясь изогнуть его каким–то новым ужасным способом, суля мучительную смерть и грозя превратить благородную жертву в безумное непотребство. Примарх попытался отбросить демона. Лезвия лязгнули, два языка пламени сражались друг с другом. Летучий демон сполз еще ниже по древку копья и опутал руку Сангвиния своим хвостом. Его плоть бурлила и пузырилась, соприкасаясь с оружием.
Рогатый монстр продолжал петь. В его глазах сверкнула насмешка.
— Я тебя знаю.
Сангвиний обрушил все свои силы на этого демона. Карминовый клинок начал прорезать поверхность демонического кинжала.
Периферийным зрением примарх заметил какое–то движение справа. Что–то громадное прорвалось сквозь заслон Сангвинарной Гвардии и пыталось атаковать его.
Слева мелькнула золотая вспышка. Герольд Сангвиния пронесся мимо, атакуя врага с невероятной скоростью, — примарх готов был поклясться, что видел крылья, несшие воина вперед. Воин приземлился рядом с трехруким демоном и вонзил силовой клинок в висок твари. Мистический свет угас. Книга выпала из ослабевших пальцев.
Но зверь, пробивавшийся вперед, уже почти добрался до цели.
Сангвиний развернулся, вырываясь из объятий крылатого демона с такой силой, что мышечные волокна странного создания затрещали и порвались. Копье Телесто застряло в теле чудовища, и примарх размахнулся Карминовым клинком. Он даже не успел разглядеть нового врага, но ударил по нему со всей яростью, которую испытывал, терзаемый парадоксами судьбы — уверенностью в собственной кончине и неизвестностью, окутавшей значимость этой смерти. Примарх выместил гнев на силах, утверждавших, что знают его и цель его существования. Меч опустился на череп демонической твари. Зверь с багровой кожей и в красной броне с зазубренным рогом на лбу подмял под себя одного из телохранителей и растоптал бронзовыми копытами, превратив легионера в кровавое месиво из остатков плоти и осколков керамита.