Гибельный шторм (ЛП)

Лев вернулся к передней грани алтаря и снова обошел его, в этот раз против часовой стрелки. Теперь движение рун стало еще отчетливее, одно изображение сменяло другое. На алтаре была записана история путешествия.
— Это было паломничество, — сказал примарх. Слова застревали в горле. Подобное определение придавало дополнительную глубину совершившемуся здесь непотребству.
Темные Ангелы и Халиб собрались у алтаря. Они разглядывали каменную глыбу с бесстрастием, достигающимся только самодисциплиной.
Лев указал на карту, выбитую на передней части алтаря.
— Это Пандоракс, — сказал он.
Положение звезд угадывалось совершенно четко, несмотря на грубость исполнения и жуткого вида декоративные изображения. В этой работе воплощался тот же парадокс, что и на всем «Хорале». Люди на борту были слишком примитивны для управления кораблем, по справились с этим. Лев ни за что бы не поверил, что они могли нанести на камень звездную карту их родной системы, не говоря уже о карте места назначения. Но они сделали это.
Примарх снова обошел алтарь. Халиб двинулся следом. Они отслеживали выжженные кислотой канавки, что вели от Пандоракса к системе, где начался путь жуткого корабля. От усилий, которые требовались для удержания фокуса, саднило в груди. Каждый раз, когда примарх делал очередной круг, ткань реальности казалась ему все более и более тонкой. Однако карты не появлялись сами по себе. Нужно было пройти весь путь, чтобы понять, откуда все начиналось.
Халиб шипел от омерзения, глядя на символы, но замолчал, когда они добрались до начала карты. Капитан Железных Рук опустился на корточки и внимательно всмотрелся в руны.
— Что–то знакомое?
— Да. — Халиб вытянул руку, собираясь коснуться изображения планеты в центре узора. Он остановился, не дотянувшись нескольких миллиметров до поверхности камня. Бионический палец замер. — Это Давин.
Оставшись в одиночестве в своих покоях, Лев принялся размышлять об увиденном на «Хорале». Он получил знаки, но не понимал, на что они указывают. Место, откуда прибыли культисты, имело важность, но непонятно почему. Примарху не хотелось обращаться к Тухулхе, не получив предварительно хоть какой–то информации. Он верил в то, что устройство может быть полезным, и хотел использовать его, чтобы добраться до цели. Но при этом доверял артефакту не более одного варп–прыжка. Лев не хотел полагаться на него в части информации. Он не желал, чтобы нечто настолько чуждое определяло его представления об истинном и ложном.
К тому времени, как флот Темных Ангелов встал на якорь у Триноса, Лев так и не пришел ни к каким выводам. Он буквально видел, как Жиллиман отмечает недостаточность данных и тот факт, что у него не было ни одной конкретной зацепки для продолжения работы. И это с учетом того, что Робаут не знал о Тухулхе.
В конце концов примарх снова отправился в отсек, где располагалось устройство. Сервитор–марионетка смотрел на дверь так, будто ждал визита.
На этот раз Лев заранее подготовил вопросы. Он не станет бросать флот в прыжок на основании полуправды. Он собирался получить от создания те ответы, которые были ему нужны.
— Давин, — сказал Лев.
— Ты просишь меня о чем–то? Это название. Не предложение.
«А чего ты ожидал? — спросил себя Лев, раздражаясь. — Что оно потупится? Отведет взгляд?» Смешно. Любое выражение на лице сервитора было всего лишь имитацией человеческих эмоций.
— Ты можешь доставить нас на Давин? — спросил Лев.
— Нет, — ответила Тухулха.
Интересно. Оно никогда раньше не отвечало отрицательно.
— Почему?
— Препятствия на пути. Я не могу их преодолеть.
— Их можно преодолеть иным образом?
Сервитор склонил голову набок. Лев уже привык считать это проявлением удивления со стороны Тухулхи.
— Разве не мне нужно спрашивать об этом у тебя?
Примарх проигнорировал остроту и задал новый вопрос:
— Ты можешь провести нас по части пути?
— Да.
— До ближайшего препятствия?
— Да.
— И, если мы сможем его преодолеть, ты сможешь провести нас дальше?
 
— Смогу.
— До следующего барьера?
— Верно.
— Давай уточним. Если мы хотим добраться до Терры, нам нужно добраться до Давина, верно?
— Верно.
— Почему?
— Течение идет в ту сторону, — ответила Тухулха.
Четкие ответы сменились загадками. Лев понял, что больше он здесь ничего не узнает.
Ольгин ждал снаружи. Лицо легионера выражало уважение. Его поза выдавала обеспокоенность.
— Говори, лейтенант.
— Вы что–то узнали, мой господин? — спросил Ольгин.
— То, что Давин — это ключ к Терре.
— Вы верите тому, что оно вам говорит?
— Условно, да. — Примарху не нужно было оправдываться перед подчиненным, но он решил ответить честно. Ольгин должен был понимать, какие приказы он отдаст флоту. — Тухулха не сможет сразу отвести нас на Давин.
— Наличие препятствий подразумевает важность цели, — сказал лейтенант,
«Хорошо, — подумал Лев. — Он понимает».
— Именно так, — подтвердил он вслух.
«То же самое действительно и для Терры. Если бы мы только поняли это раньше».
— Что прикажете? — спросил избранный лейтенант.
— Пусть хор астропатов свяжется с моими братьями. Отправьте весть. Мы нашли путь.
Приказ отдан. Весть отправлена. Сделать это было непросто.
«В конце концов они всех нас убьют», — подумала Важета Лициния. Глава астропатического хора «Непобедимого разума» была не до конца уверена, кем именно были эти «они». Она не ставила под сомнения приказ примарха. Не сомневалась в необходимости такого приказа. Она готова была отдать жизнь ради передачи сообщения.
Но тем не менее эта мысль появилась в ее мозгу. Она выходила за пределы ее контроля — внезапная мрачная вспышка, которую астропат не смогла подавить.
«Эта война», — подумала она. Война разрывала на части и Галактику, и всякое понимание окружающей реальности. Невозможное путешествие сквозь тьму требовало невозможных усилий от каждого.
И теперь ее хор тоже попросили совершить невозможное. Само сообщение было простым и коротким. «Путь найден. Летите к Триносу». Преобразовать его в ментальные образы было несложно. Но вот отправить… Тут совсем другое дело. Это–то и было невозможным.
Лициния стояла за своей кафедрой. Механизированный корсет, прикрепленный к грудной клетке, позволял ей держать спину вертикально. Ноги на сервоприводах давали возможность передвигаться с места на место. Полукруглые ряды астропатических кресел поднимались перед ней, как амфитеатр. И хотя Лициния была слепа, ей часто казалось, что она видит эту комнату в тусклом сером свете. Первый ряд астропатов казался смутными тенями, фантомами, обманом зрения. Когда же она открыла свой внутренний псионический глаз, отсек превратился в водоворот энергии. Каждый астропат сиял, как маленькая звезда. За спинами хора развернулось не–пространство варпа, в котором бушевал Гибельный шторм. Простое понимание происходящего буквально резало ножом ее разум. Передача сообщения подразумевала необходимость заглянуть в глубины безумия. Полностью открыться его потокам.
— Мы взываем к Ультрамаринам и Кровавым Ангелам, — обратилась Лициния к хору. — Призываем их сюда. Зовем их, чтобы они пришли к нам сквозь вечность.
Эти слова были одновременно и приказом, и заклинанием. Она инструктировала астропатов, заставляя их концентрироваться на задаче, и накапливала коллективную мощь всего хора. Их сила заключалась в единстве. Только так каждый из них мог надеяться на выживание.
— Мы взываем к ним через наши узы верности. Через нашу связь с Императором.
 
Кандалы, которые все астропаты носили на ногах, были символом объединения их душ с Императором. В процессе передачи сообщения, когда каждый из них не только становился частью чего–то большего, но и подвергался риску сгинуть в потоках варпа, эти оковы становились связующими звеньями, позволяющими не потерять себя и свою цель.