Черный сорокопут
- Может, прекратите этот шум? - Кажется, Генри пребывал в дурном ластроении, - Поспали бы!
- Где наши чемоданы? - поинтересовался я. - Нам нужно переодеться. Жена моя до нитки промокла.
- Давайте сюда, - проворчал он. Мы подошли. Он шагнул вниз. Потом принял у кого-то, у кого - мы не видели, чемоданы и посторонился, уступая дорогу капитану Флекку, вооруженному фонариком и пистолетом. Капитана Флекка окружал этаким невидимым ореолом запах виски, повлекший тут же приятные последствия: вонища на миг поулеглась.
- Сожалею, что заставил вас ждать, - весело пробасил он. - Замки на этих чемоданах больно хитроумные. Итак, в конечном счете при вас не было пистолета, а, Бентолл?
- Разумеется, нет, - заявил я нахально. Конечно, пистолет при мне был, но в прошедшем времени, поскольку остался под матрасом в отеле. Что за отвратный запах здесь, в трюме?
- Отвратный? Разве? - Флекк принюхался к гнусной атмосфере трюма с видом знатока, склонившегося над коньячной рюмкой. - Копра и плавники акул.
- Еще бы! - с горечью согласился я. - Долго мы будем торчать в этой дыре?
- Лучшей шхуны не сыскать... - вспыхнул было Флекк, но тотчас успокоился. - В восемь вам подадут завтрак. - Он осветил фонариком трюм и виновато продолжал: - Дамы нечасто удостаивают нас своим присутствием, особенно такие, как вы. Надо было, конечно, навести чистоту. А все-таки койка там есть, с чистой постелью. Однако разуваться не советую.
- Почему? - полюбопытствовал я.
- Тараканы, - лаконично пояснил он, - весьма неравнодушны к пяткам. Он быстро увел луч фонарика в сторону и тотчас высветил парочку чудовищных насекомых в несколько дюймов длиной. Насекомые, впрочем, мигом удрали.
- Такие большие? - прошептала Мэри Гопман.
- Потому что копра и мазут, - угрюмо объяснил Генри, - их любимая жратва, если не считать ДДТ. А уж это они получали галлонами. И ведь были недавно совсем малыши. Родители попрятались, понимали: от людей надо убраться подальше, они же...
- Хватит, - оборвал его Флекк. Потом вручил мне фонарик. - Держите. Он вам пригодится. Увидимся по-утру.
Генри выждал, пока голова Флекка исчезнет в люке, отвел в сторону доски, огораживающие центральный проход, и указал на помост из ящиков высотой фута в четыре.
- Спите здесь, - посоветовал он. - В трюме водятся не только тараканы. И не гасите свет.
- Почему? Что еще может...
- Не знаю, - оборвал он меня. - Здесь я еще не ночевал. У них не хватит денег оплатить мне такой подвиг. - С этими словами он исчез.
Секундой позже захлопнулась крышка люка.
- Идет и распространяет вокруг себя благость и свет. Точно? - сказал я. - Любопытно, что под этой оболочкой скрывается? Готов побиться об заклад, они же наемные убийцы. Убийцы... они не...
- Если вам нетрудно, - прервала она меня, - передайте мне мой чемодан. Хочу переодеться.
- Пожалуйста! - Я передал ей чемодан вместе с фонариком. - Брюки прихватили? Она кивнула.
- Вот их-то и наденьте. - Я пошарил в одном из своих саквояжей и нашел, что искал: две пары носков. - Натяните одни на другие. Антитаракановое средство. Можете переодеться в той каморке.
- Надеюсь, вы не думаете, что я стану переодеваться прямо здесь? холодно заметила она. Ни малейшей признательности. Я улыбнулся ей. Но в ответ не получил и благожелательного взгляда. Дверь каморки она за собой захлопнула. Причем не слишком деликатно.
Я переоделся при смутном свете потусторонней - за люком - лампы и принялся было выбивать щелчками сигарету из пачки, когда вдруг вопль неподдельного ужаса на мгновение просто парализовал меня. На одно-единственное мгновение. Уже в следующую секунду я разом прердолел четыре шага, отделявшие меня от двери, которая тут же с грохотом отворилась, пропуская ошеломленную, спотыкающуюся Мэри Гопман. Не пригнувшись вовремя, она умудрилась удариться головой о дверную притолоку и свалилась мне на руки в
буквальном смысле этого слова. Она отчаянно прижималась ко мне, напоминая медвежонка коалу, впервые в жизни очутившегося на стволе эвкалипта. В другой ситуации это было бы весьма приятно. Но в данный момент - совершенно бесперспективно, поскольку никакие хэппи-энды в обозримом будущем нам не светили.
- Что случилось? - вопрошал я. - Что произошло?
- Заберите меня отсюда! - всхлипывала она. Развернувшись в моих объятиях, она глянула через плечо расширившимися от ужаса глазами. Пожалуйста! Прямо сейчас! - Глаза ее раскрылись еще шире, она порывисто втянула в себя воздух, что, как свидетельствует мой опыт, зачастую служит прелюдией к воплю. Поэтому я быстро поднял ее на руки, в темпе одолел десять футов до помоста, посадил на ящик, прислонив спиной к доскам.
- Что там такое? - настаивал я. - Побыстрее!
- Это ужасно! Ужасно! - Она не слышала меня, не понимала, дышала она неровно, судорожно хватая воздух, дрожь ее колотила неистовая. Я попытался распрямиться, и сразу же ее пальцы впились в меня. - Не уходите! Прошу!
- Я же на минутку, - проговорил я успокаивающе и показал на световой луч, прочерченный на полу каморки. - Мне нужен фонарик.
Я вырвался из ее рук, отчаянно за меня цеплявшихся, и буквально вломился в каморку. Не столько из храбрости, сколько под влиянием ее дефицита. Не располагая достаточными сведениями о фауне южной части Тихого океана, я вполне допускал возможность встречи с гнездами кобр или колониями каракуртов. Размышления на подобную тему угрожали затянуться надолго, а потому, чтобы упростить свою задачу, я решительно переступил порог.
Подобрав с пола фонарик, я одним движением прочертил световой круг, позволявший мгновенно оценить обстановку. Ничего. Еще один, куда более медленный и соответственно более тщательный осмотр. Опять-таки ничего, если не считать кучки грязной одежды да пары моих носков на кровати. Я прихватил носки и вышел, плотно прикрыв за собою дверь.
Дышала она теперь ровнее, но дрожала все также отчаянно. Превращение хладнокровной, самоуверенной, снисходительной юной леди, сопровождавшей меня на острова Фиджи, в эту перепуганную, беззащитную девчушку было поразительным. Печальное зрелище! Светлые ее волосы всклокочены. Джемпер и кофточка, правда, хорошо сочетаются друг с другом, а также с легкими голубыми брючками, но плохо сочетаются с носками: на одной ноге - два, на другой - ни одного.