Черный сорокопут
- У нас с женой приоритетное положение, - быстро отозвался я, совмещая две малосовместимые тональности: испуганную и павлинью, позерскую. - У меня крайне срочные дела. Я сообщил об этом начальству аэропорта. Известно ведь, что некоторые ночные рейсы садятся в Суве на дозаправку. Ну вот я и попросил, чтоб при первой же оказии нас отправили. Здешняя челядь предупреждена, держит руку на пульсе... - Я вешал ему лапшу на уши. Пусть проверят. Дневная смена давно разошлась по домам. Спрашивать не у кого. Но, кажется, он мне и так поверил.
- Очень интересно, очень интересно, - проворчал он. - И вполне подходяще... Миссис Бентолл, можете подсесть к вашему мужу. А то вы дрожите. Если от холода, муж вас согреет. - Она пересекла комнату, села рядом со мной и уставилась в пространство. Тогда он позвал: - Кришна!
- Да, капитан! - откликнулся индус, сперва карауливший Мэри.
- Пойди прогуляйся. Как увидишь телефон, позвони в отель администратору. Скажи, звонишь из аэропорта. Только что, мол, сел на дозаправку КLМ, на нем, мол, есть два свободных места. Пускай, мол, они в темпе выезжают. Понял?
- Да, капитан! - Блеснув белоснежными зубами, Кришна направился к двери.
- Не туда, дурак! - Капитан кивнул в сторону французской двери на веранду. - Зачем проталкиваться через толпу любопытных, верно? Теперь так. Как только закончишь разговор, бери такси у своего дружка - и к парадному. Скажешь, что тебя вызвали из аэропорта. И мигом в номер за чемоданами.
Индус кивнул, открыл французскую дверь и испарился. Мужчина в яхтсменской шапочке зажег бычок, выдохнул облако дыма мне в лицо, ухмыльнулся:
- Ну как, лихо сработано?
- Что вы намерены с нами сделать? - настоятельно поинтересовался я.
- Захватить с собой в путешествие. - Он вновь заухмылялся, обнажая неровные прокуренные зубы. - И ни у кого не будет никаких вопросов. Все решат: вы улетели в Сидней. Вот ведь беда, верно. А теперь - подъем, руки за голову и кругом марш!
На меня смотрели три дула, самое далекое - в восемнадцати дюймах от меня. Так что разумней всего было подчиниться приказу. Яхтсмен позволил мне лишний разок окунуться взглядом в зияющие пасти темных железнодорожных туннелей, пошекотал ребра пистолетом, обшарил одежду опытной рукой, которая не упустила бы и спичечной головки. Наконец давление пистолета на позвоночник ослабло. Яхтсмен сделал шаг назад.
- О'кей, Бентолл, присаживайся. Диву даюсь. Фраера такого пошиба обычно мнят, будто без пушки им жизнь не в жизнь. А у тебя... Может, в шмотках? Пошмонаем поздней. - Он переключил свой исследовательский пыл на Мэри Гопман. - А как насчет вас, леди?
- Не прикасайтесь ко мне? - воскликнула она. - Вы не посмеете до меня дотронуться, наглец! - Она вскочила на ноги, прямая, как королевский гвардеец. Руки по швам, пальцы сжаты в кулак. Глубокий вдох - быстрый выдох, еще глубокий вдох - еще быстрый выдох. Без каблуков росту в ней было от силы пять футов четыре дюйма, но гнев несколько дюймов ей прибавил. - Как вы смеете подозревать... Разве похоже, что я... Конечно же никакого оружия у меня нет.
Медленно, внимательно, но без излишнего цинизма его глаза прошлись по всем складкам и изгибам одежды, облегавшим ее тело с предельной откровенностью. Он вздохнул.
- Конечно нет. Чудес на свете не бывает, - признал он с явным сожалением. - Может, в шмотках? Но время терпит. Пока мы не доберемся до места, чемоданов вам не видать. - Еще мгновение раздумий. - У вас, кажется, есть сумочка, не правда ли, леди?
- Не прикасайтесь к моей сумке своими грязными руками! - воскликнула она.
- И вовсе они не грязные, - возразил он мягко. Поднес руку к своим глазам. - Во всяком случае, не такие уж и грязные. Итак, вашу сумочку, миссис Бентолл!
- Она в шкафчике у кровати, - с презрением бросила она.
Не сводя с нас глаз, он прошел в другой конец комнаты. У меня мелькнула мысль, что он не очень-то полагается на того парня, с мушкетоном. Он достал из шкафчика серую сумочку из крокодиловой кожи, отстегнул пряжку и вытряхнул содержимое на кровать:
деньги, гребень, носовой платок, косметичку и всякую прочую дребедень, вплоть до губной помады. Но пистолета среди этой дребедени не было.
- Действительно на вас не похоже, - сказал он, как бы извиняясь. - Но ведь чтоб до пятидесяти дожить, даже собственной мамочке нельзя доверять, леди, и... - Тут он замолчал, взвешивая сумочку на руке. Тяжеловата она все-таки! - Он заглянул внутрь, погрузил туда руку, вытащил обратно, ощупал сумку снаружи, снизу. Послышался слабый клацающий звук, и второе дно отвалилось, повиснув на скрепках. Теперь послышался удар тяжелого предмета об пол. Яхтсмен нагнулся и поднял тупоносый пистолет-автомат.
- Еще одна липовая зажигалка! - подытожил он весело. - А может, это флакон или пудреница? Да мало ли что!
- Мой муж ученый. В своей области - крупнейшая фигура, - весьма категорично заявила Мэри Гопман. - На него дважды покушались. Я... У меня есть разрешение на пистолет.
- Ладно, я выдам вам расписку, так что все будет красиво и по закону, - сказал он успокоительно. Но испытующий взгляд яхтсмена свидетельствовал: это миролюбие показное. - Итак, на выход! Рабат, - это распорядителю укороченного мушкетона, - через веранду! И чтоб между парадным и такси они были как шелковые!
Операция была организована на высшем уровне. Я не смог бы ничего предпринять, даже если б попытался. Но я и не пытался. Пока не пытался. По-видимому, он не хотел нас убирать - сейчас и здесь. А я сейчас и здесь не получил еще ответа на свои многочисленные вопросы. Так стоило ли мне убегать?!
Раздался стук, и яхтсмен исчез за гардинами, драпировавшими французские окна, вошел рассыльный, взял три чемодана. Кришна, обзаведшийся к этому времени остроконечным чепчиком, следовал за рассыльным с плащом на руке, что вполне соответствовало метеорологической обстановке: за окном лил дождь. Но я смекнул: под плащом не только рука, под плащом еще кое-что. Кришна вежливо пропустил нас вперед, забрал четвертый чемодан и пристроился в арьергарде. В конце ддинного коридора показался мужчина в яхтсменской шапочке, он вышел из нашей комнаты и последовал за нами, на достаточном расстоянии, чтобы не выглядеть одним из нас, и достаточно близко, чтобы пресечь любой мой взбрык. Видимо, подобные приюшчения были ему совсем не в новинку.