Черный сорокопут
И только один просвет в этой кромешной тьме. Да, я на каждом шагу ошибался. Но я ошибся и с Мэри Гоп-ман. Она не получала специальных инструкций у полковника Рейна. Она меня не обманула ни разу. Не интуиция, не наитие суфлировали мне, не умозрительные выкладки. Сама истина, доказуемая фактами. Поздновато пришел я к этому заключению. Сейчас оно ничего не меняло. Но при других обстоятельствах... Я предался созерцанию радужных перспектив, возможных при других обстоятельствах, и уже украшал последними завершающими штриха-Ми башни и бастионы очаровательного воздушного замка, как вдруг в замке повернулся ключ. Я едва успел открыть папку, раскидать по столу листы. И вот уже в помещение вошли Леклерк и охранник-китаец.
Поигрывая тростью, Леклерк оглядел стол:
- Как делишки, Бентолл?
- Очень сложная это штука, и твои вмешательства сбивают меня с толку.
- Не усложняй ситуацию, Бентолл. Пробную ракету нужно снарядить и запустить в ближайшие два с половиной часа.
- Твои нужды мне глубоко безразличны, - заявил я ядовито. - И вообще, что за спешка?
- Флот ждет. Не следует испытывать терпение флота, Бентолл.
Я не сразу врубился в сказанное, а когда врубился, спросил:
- У тебя, стало быть, хватит наглости переговариваться по радио с "Неккаром"?
- Не прикидывайся дурачком. Естественно, мы переговариваемся с "Неккаром". Кто больше меня заинтересован в своевременном старте ракеты? И чтоб она точно накрыла цель. И вообще, прекратить контакты - значит вызвать огонь на себя. Они сразу же рванут сюда на всех парах. Так что поторапливайся!
- Прилагаю все усилия, - сухо ответил я.
Он ушел, а я взялся за стартовые системы. Документация предлагала зашифрованные решения, в основном же с монтажом запросто справился бы любой знаток электротехники. Чего техник не сумел бы сделать - это произвести расчет времени с помощью часового ме-. ханизма в коробке, закрепленной на внутренней стенке наружной оболочки. Механизм этот регулировал нужную последовательность вспышек в стартовых цилиндрах.
Записи Фейрфилда с очевидностью свидетельствовали: он и сам сомневался в правильности своих рекомендаций на сей счет. Они базировались исключительно на теоретических посылках. Но теория и практика - не одно и то же. Осложнения обуславливались своеобразием твердого горючего. Смесь, при нормальных температурах и небольших количествах весьма послушного поведения, становилась непредсказуемой в экстремальных тепловых режимах, если была превышена некая неустановленная критическая масса. Никто не знал, какими именно показателями характеризуются эти факторы и как взаимодействуют. Зато все знали, сколь губительны результаты неопределенности. Стоило нарушить неустановленный рубеж безопасности, как относительно медленное горение смеси сменялось мгновенным взрывом, пятикратно превышающим мощь тринитротолуола.
Дабы не превысить критическую массу, горючее дробили на девятнадцать порций. Риск внезапно повысившегося прессинга должна была предотвратить семиста-дийная система воспламенения. Но вот как быть с теплотой - этого не ведал никто. В состав смеси входит окислитель, но его недостаточно, чтобы обеспечить полное сгорание. Два турбовентилятора, включающиеся за две секунды до первых четырех цилиндров, подают нужное количество воздуха первые пятнадцать секунд, пока ракета наберет необходимую скорость и перейдет на самообслуживание. Поскольку, однако, "Черный сорокопут" всецело зависит от своего собственного воздуха, ему подавай заземленную траекторию, чтобы он не ушел за пределы атмосферы прежде, чем прогорит смесь. И только когда этот процесс завершится, автоматический мозг резко развернет ракету вверх. Но даже полуминутная дозаправка ракетных легких означает бешеное сопротивление воздуха, провоцирующее колоссальные температуры. Конечно, есть надежда, что фарфор водо-охлаждаемого носового отсека частично собьет жар. Но какие температуры поднимутся в недрах ракеты?
Две коробки на внутренней обшивке вступают в действие перед запуском. Кнопка "Включение" мобилизует системы зажигания. Кнопка "Заряжено" систему самоуничтожения. Если ракета выйдет из повиновения, электронный приказ с земли вынудит ракету покончить с собой. Обыкновенную ракету, работающую на керосине, уничтожить несложно. Радиосигнал отключает подачу горючего. Но полыхающее твердое топливо не остановишь. Цилиндр и верхняя часть ракеты содержат шестидесятифунтовый заряд тринитротолуола, присоединенный к капсюлю, отверстие посреди капсюля связано с гремучей ртутью - детонатором, который получит питание от того самого болтающегося провода. Система, как и все прочие системы ракет, управляется по радио. Определенный сигнал на определенной волне включает электрический ток в коробке с часовым механизмом запуска. Ток бежит по кольцу, активизирующему соленоид - железный сердечник внутри кольца. И срабатывает взрыватель - тринитротолуол. В этом случае Фейрфилду тоже трудно было поручиться за результаты. Тринитротолуол может разрушить ракету, но может и взорвать с катастрофическими последствиями.
Если бы мне суждено было стать первым человеком на Луне, и в этом случае я не стал бы путешествовать на "Черном сорокопуте". Пусть другие будут первыми, а Бентолл пока поживет на Земле.
Я сел за машинку, напечатал пронумерованный перечень реквизитов: какие метки на проводах соответствуют каким цилиндрам. Извлек средние показатели из расчетов, описывающих ступенчатую последовательность запуска. Спрятал листок в карман. В этот момент появился Хьюэлл.
- Нет, нет, ни черта не сделал, - выпалил я, прежде чем он разомкнул уста. - Оставьте меня в покое!
- Надолго? - пророкотал он. - Мы начинаем терять терпение.
Я очень встревожен.
- Ну, приходите, допустим, минут через пятнадцать. Пусть кто-нибудь из ваших дежурит под дверью. Я постучу.
Кивнув, он удалился. Я опять переключился на отвлеченные темы. О себе. О своих житейских проблемах. И наконец, о психологах, превозносящих колоссальные возможности человеческого интеллекта, могущество позитивного мышления. И что, мол, если наприказываешь себе тысячу раз на дню быть веселым, и оптимистичным, и здоровым, то так оно и будет. С разными вариациями я опробовал их теории на себе. Попытался вообразить Бентолла согбенным с серебристой шевелюрой. Увы, позитивное мышление в этом случае буксовало. Единственное, что я видел с вопиющей наглядностью, - Бентолл с дыркой в затылке. У ученых еще есть перспектива выжить, но я обречен на смерть. Я знаю почему. Я встал, оторвал шнур от шторы. Вовсе не потому, что решил повеситься, упреждая пытки или расстрел. Скатал шнур в кольцо, спрятал моток в карман и забарабанил по двери. Охранник, топая, ушел.