Шляпники

– Да, Витстабл, но когда?
– Я не знаю, Далила, – последовал несколько угрюмый ответ. – Нужно много всего спланировать, отсюда и проволочка.
Мимо проплывала на лодке мисс Глаз-да-глаз, а на вёслах сидел её таинственный друг-джентльмен.
– Я устала ждать, – со вздохом сказала мисс Глаз-да-глаз. – Я ждала целые годы.
Корделия и Гусь уставились друг на дружку в ужасе, став невольными слушателями личной беседы между своей гувернанткой и её возлюбленным. Корделии захотелось сунуть пальцы в уши и громко запеть, но она решила, что от этого лучше не станет.
– Что ж, я готова, даже если ты не готов, – донеслось до них, прежде чем голос мисс Глаз-да-глаз заглушил шорох волн, целующих берег.
У Гуся порозовело лицо, а у Корделии вспыхнули уши.
– Бедная мисс Глаз-да-глаз, – прошептала Корделия.
– Матушка говорит, она, видно, много лет ждала предложения, – добавил Гусь.
Корделия решила быть особенно прилежной на сегодняшних занятиях, чтобы не расстраивать мисс Глаз-да-глаз после её неудачного свидания ещё сильнее.
– Что такое «проволочка»? – спросил Гусь, вытаскивая свой кораблик из воды.
Корделия пожала плечами.
– Лучше не спрашивай мисс Глаз-да-глаз, – посоветовала она. – Но, думаю, мы уже можем спокойно выходить.
Остаток дня мисс Глаз-да-глаз была довольно подавленной. Когда они вернулись в Дом Шляпников, она задала Корделии пятьдесят алгебраических задачек и уселась есть свои конфетки и напевать грустную песенку, пока Корделия трудилась. Когда Корделия закончила с алгеброй, мисс Глаз-да-глаз не стала даже проверять решение. Вместо этого она велела воспитаннице расхаживать по коридору возле Библиотеки с книгой на голове.
– Но мисс Глаз-да-глаз, – сказала Корделия, в пятый раз проходя мимо Библиотеки, – разве эта книга не принесла бы мне больше пользы, если бы я её читала? А не ходила с ней на голове?
– К сожалению, Корделия, – мисс Глаз-да-глаз всхлипнула, печально постукивая себя тростью по ноге, – считается, что леди, которая не умеет изящно двигаться, не достойна того, чтобы к ней прислушивались.
Корделии показалось, что это явно неправда, но она не хотела спорить с гувернанткой, когда та находилась в таком дурном расположении духа. Она вручила мисс Глаз-да-глаз свой платочек, чтобы та утёрла глаза, и изо всех сил постаралась двигаться по коридору как можно изящнее. Книга не единожды упала с её головы.
Корделия была очень рада, когда рабочее время мисс Глаз-да-глаз подошло к концу. На самом деле, Корделия всегда радовалась, когда занятия заканчивались, потому что это означало, что она могла приступить к урокам Шляпотворчества.
Невозможно описать, что происходит на обычном уроке Шляпотворчества, потому что каждый урок совершенно отличается от остальных.
Однажды дядюшка Тибериус велел Корделии пропускать по-разному свитые нити между пальцев и думать о слове, описывающем ощущение от каждой из нитей.
«Нить скрепляет творение, – сказал ей дядя, – как мелодия песни скрепляет ноты».
В другой раз пратётушка Петронелла разожгла камин в своём Алхимическом Кабинете и стала бросать в пламя разные порошки, листочки и веточки, чтобы показать Корделии, как они горят – от золотого к изумрудно-зелёному, к кирпично-красному, к небесно-голубому и к королевско-пурпурному.
Тётушка Ариадна давала ей непонятные и запутанные наставления по арифметике, измеряя углы между разными частями её головы парой компасов, а затем рисуя гипотенузы и колючие треугольники мелом на доске.
Отец показывал ей, как уважительно кланяться перед тем, как сорвать цветок, как польстить павлину, чтобы он сбросил пушистое хвостовое перо, и брал её искать кусочки лунного луча на крышах района Мейфэйр.
 
«Когда собираешь ингредиенты, Дилли, никогда не бери больше, чем нужно, – говорил ей отец. – И всегда будь вежливой».
Все её уроки Шляпотворчества были увлекательны. Но самым любимым уроком Корделии был один из отцовских – он преподал его в прошлом году, вернувшись из продолжительного плавания в поисках ингредиентов.
Он подхватил её и на закорках понёс через весь Лондон к шумной пристани, где был пришвартован «Весёлый Чепчик». Матросы скакали по снастям, как обезьяны, свистя друг другу что-то особым шифром и распевая песни. Корабль нагружали свежими припасами для нового плавания. Просперо опустил Корделию на палубу и сказал:
– А теперь, моя девочка, запомни главное правило при поиске ингредиентов: сохраняй свободу в голове и магию на кончиках пальцев.
Потом он сунул руку в карман и вытащил оттуда семь Сицилийских Прыгучих Бобов.
– Поймай эти бобы, Корделия, используя свои голову и магию! – и Просперо подкинул бобы в воздух.
Можно подумать, что поймать горстку бобов – плёвое дело, но Прыгучие Бобы не желали быть пойманными. Они заскакали по палубе, спрятались за бочками и нырнули в матросские гамаки. Корделия погналась за ними, но они ушмыгнули от неё.
Проведя двадцать минут, хватая Прыгучие Бобы и не поймав ни одного, Корделия лежала, запыхавшись, на юте. Просперо наблюдал за ней из «вороньего гнезда» на верхушке мачты.
– Используй свои голову и магию, Корделия, – крикнул он ей сверху.
Один из Прыгучих Бобов прохлаждался у штурвала – там, где она не могла до него дотянуться. Несколько матросов висели на снастях, делая ставки, кто победит – Корделия или боб.
Корделия подумала, каково это – быть Прыгучим Бобом: хвастливым, любопытным и чуточку шаловливым. Она приоткрыла рот и закрыла глаза, а потом притворилась, что тихонько посапывает.
Боб подпрыгнул поближе. Не открывая глаз, Корделия издала особо заманчивый всхрап. Боб скакнул в её открытый рот, и она плотно стиснула губы.
Корделия выплюнула извивающийся боб в ладонь, и матросы разразились восторженными криками. Потом она торжествующе подскочила в воздух, отчего оставшиеся бобы охватил дух соперничества. Все свободные Прыгучие Бобы стали пытаться подпрыгнуть выше, чем Корделия. Она проскакала по палубе и сиганула в пустой гамак. Все бобы последовали за ней, взмывая в воздух так высоко, как только могли. Они кинулись в гамак, а Корделия выкатилась из него, закручивая полотно вокруг бобов и ловя их все разом. Она слышала, как они недовольно бьются о ткань, пытаясь выбраться на свободу.
Просперо спустился по мачте, его лицо озаряла широкая улыбка.
– Вот молодчина! – воскликнул он. – Когда мой отец выпустил мне Прыгучие Бобы, я ловил их в два раза дольше, чем ты!
Корделия засияла от гордости.
– Вот видишь, крошка Шляпник, – сказал Просперо, ссыпая Прыгучие Бобы в ладонь, а оттуда – в стеклянную баночку. – Ты использовала свои голову и магию.
– Но какая у меня магия? – спросила Корделия.
– У каждого своя уникальная магия, крошка Шляпник, – объяснил Просперо, вручая ей баночку с бобами. – Но ты сама должна это понять. Тебе нужно отправиться в приключение по своему собственному сердцу, и голове, и животу, чтобы выяснить, из чего же сотворена твоя особая магия.
Просперо отвёл Корделию в свою капитанскую каюту. Там бурлила жизнь: в бочках росли экзотические растения, вокруг них порхали прекрасные бабочки. На телескопе сидел, вереща, попугайчик, на окне звякали Распевающие Ракушки. Рядом с точными медными приспособлениями, необходимыми для навигации по морю, на столе лежали распахнутые книги на неизвестных языках, а на полу были развёрнуты карты.
 
В глаза Корделии бросился деревянный ящичек с закупоренными воском бутылочками.
– Что здесь, отец?
– А! Это особые чернила! – Он взял одну из бутылочек из ящичка и показал ей. – Одни невидимые, но делаются видимыми, если их нагреть над пламенем свечи. Другие можно увидеть лишь при свете звёзд. Третьи проявляются только по вторникам. Всеми ими очень хорошо писать тайные послания.