Джейн. Леди-служанка (СИ)

Пора собираться и покинуть отчий дом, отправившись в неизвестность.
  
Глава 8
 
В мешке из простой мешковины оказались вещи. Старые, но чистые штаны, рубаха и жилетка, вязаная шапка, которая прекрасно скроет мои волосы. Милли даже где-то отыскала для меня ремень. Моя милая няня, при мысли о погибшей женщине, опять засвербело в носу, но я проглотила слёзы, не давая себе снова размякнуть и потерять драгоценное время.
На дне лежали поношенные кожаные полусапожки. И уже, когда я вынула все эти предметы наружу и хотела было запихнуть мешок куда подальше, заметила странный блеск. Просунув руку, вытащила монету. Золотую. Ту самую, что завещал мой дед преданной мадам Уильямс.
Ох, моя Милли! Она отдала мне свои деньги, чтобы помочь. Но я непременно всё с лихвой верну её дочери.
– Няня, будь уверена, – прошептала я, сжимая золотой кругляш в ладони так, что костяшки пальцев побелели, – Анни не будет ни в чём нуждаться, так же как и её дети. Обещаю! За всё то добро, что ты для меня совершила!
Переодевание не заняло у меня много времени, а уж подкрасить брови золотой из камина, чтобы они стали шире и грубее – так и вовсе пара секунд. Глянув в маленькое зеркальце, удовлетворённо кивнула и завернула своё ещё одно сокровище в тряпицу, чтобы не разбилось.
Подхватив саквояж, сделала пару шагов и замерла в задумчивости: сумка оттягивала руку, причиняя неудобства.
– Так дело не пойдёт, – собственный голос успокаивал и я, вернувшись к столу, зажгла лампадку, чтобы в её свете пришить лямки к саквояжу. Будет у меня странный рюкзак. На шитьё потратила ещё полчаса! Злясь на свою непредусмотрительность, завязала крепкий узел, ещё раз оглядела мрачную комнату: не забыла ли чего?
Глаза скользнули по полупустой корзине с едой. Нужно взять оставшиеся пироги. Места в сумке почти не осталось, но ничего, и не такое упаковывала. В моей сумочке на Земле можно было найти всё на свете. Разве сейчас я не справлюсь? Безусловно, справлюсь! Жить захочешь, не так раскорячишься!
Идти через весь дом, чтобы меня кто-нибудь поймал?
Ха! Не на ту напали!
Подойдя к плотно закрытому окну, повозилась немного со щеколдой и в итоге распахнула его настежь. Прохладный ночной ветерок коснулся моего разгорячённого лица, внушая надежду на благоприятный исход задуманного.
Постояв так немного, встряхнулась, ощущая тяжесть сумки за спиной, и полезла наружу. Я жила на втором этаже особняка и рядом с моим окном росло роскошное ветвистое дерево, обладая определённо сноровкой и, конечно же, смелостью, можно было по крепкой ветке переползти к широкому стволу, а там уже не так страшно.
Набравшись смелости, забралась на узкий подоконник и, помолясь, правой рукой потянулась к ветке, которая сейчас уже не казалась мне такой крепкой, как несколько часов назад. Другой ладонью держалась за оконную раму, дыба подстраховать саму себя же.
Ещё чуть-чуть! На лбу проступила обильная испарина… пальцы почти коснулась желаемой цели, когда я почувствовала, что нужно отпустить раму, иначе просто не дотянусь до ветки.
Нет, так не пойдёт!
Выровнявшись, отдышалась, отёрла пот со лба, поправила шапку, и, поставив ноги на раму, на ширине плеч, на счёт три прыгнула вперёд!
Наверное, за это короткое мгновение вся жизнь промелькнула у меня перед глазами, но я это сделала: повисла на ветке, как маленькая тощая груша. Земное притяжение оказалось весьма сильным, а ещё эта котомка за плечами, но я, со всей силы сцепив зубы, перекинула на ветку сначала одну ногу, затем вторую и, не давая себе и секунды для передышки, поползла вперёд, благо ствол был близко, а там, с ветки на ветку, не спеша, начала спуск к родной, такой прекрасной земле.
Стоило ногами коснуться мягкой почвы, сползла по шероховатой коре вниз и прикрыла веки.
– Неужели я это сделала? – сухими губами беззвучно прошептала я. Как только голова перестала кружиться и натянутые как струна нервы, чуть ослабли, встала, поправила "лямки" и, двигаясь строго между шикарных кустов, торопливо зашагала вперёд, не забывая смотреть по сторонам и прислушиваться к окружающим звукам.
 
Запасной выход, называемый здесь – калитка для слуг, располагался в дальней части сада и на ночь запиралась на тяжёлый замок. Особняк хорошо охранялся, и часовые вышагивали вдоль высокого каменного забора каждые тридцать минут, делая круг по всему периметру ограждения.
Мне нельзя было попасться воякам на глаза, иначе меня мигом вернут домой и сдадут дражайшей "бабушке". И тогда, я убеждена, меня будут стеречь, как дракон своё золото и сбежать уже не получится. Это мой единственный шанс. Они думают, что малютка Дженни трусишка, что у неё не хватит духа отправиться из отчего дома в мир, полный опасностей.
Спрятавшись за густым, выше меня ростом, кустом, замерла. Нужно дождаться караульных, и только потом идти к забору.
Ждать часовых пришлось долго: как бы не все полчаса. Тело затекло, плечи онемели, хотелось пошевелиться, чтобы разогнать по жилам кровь, и я уже собралась было скинуть поклажу на землю и присесть, как услышала отдалённые голоса, а затем и приглушённые травой шаги.
Пришлось буквально заставить себя не шевелиться.
– Как думаешь, нашего капитана погонят после смерти графа? Ежели так, то, возможно, присмотрятся к кому-то из нас? – низкий с хрипотцой голос был воодушевлён открывающимися перспективами. – Я служил верой и правдой роду ла Асолье и заслужил повышение!
– Так же, как и я, – фыркнул другой мужчина, в его тоне явственно слышалось раздражение. – А ещё графиня обещала повышение платы за верность лично ей, – молвил он, – леди Луиза такая красивая, – мечтательно добавил вояка, – говорят, вдовушки любят покувыркаться с бравыми солдатами на сеновале. А я смотри какой: всем хорош! И высок, и строен, и поговорить могу о чём угодно. Ну и любовник из меня хоть куда!
Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.
Караульные прошли мимо, а мне подумалось, что даже они, простые стражники, рассчитывают что-то получить от смерти моего дедушки. И наверное, нет смысла осуждать их за простые человеческие желания.
Оглядевшись ещё раз, прислушалась снова и, не уловив подозрительных звуков, рванула вперёд: мне нужно было пробежать метров тридцать практически по чистому полю и скрыться в тени ограды.
И в эту самую минуту меня было бы прекрасно видно из окон особняка, кабы не набежавшие к этому времени на небо кучевые облака, которые буквально спасли меня от возможного обнаружения.
Добравшись до стены забора, прижалась к ней и, испуганно вращая глазами, постаралась унять бешено стучащее сердце. Боже, за что мне всё это?!
Откинуть тяжёлый засов оказалось самым простым из всего, что я испытала за последний час.
И вот я наконец-то стою за пределами дома. Мой путь лежал в сторону города. Особняк деда был построен не в населённом пункте, а в часе езды от него.
Бирмен – портовый город, достаточно большой и оживлённый: в него часто приходили корабли для "дозаправки" продуктами и свежей пресной водой. Но тем не менее данный населённый пункт мне совсем не нравился. Планировала ли я спрятаться где-нибудь в нём? Нет, ни разу мысли такой не мелькнула. Моя цель – переплыть пролив и оказаться в соседней стране. Вот там и переждать оставшиеся месяцы. Золотую монетку я спрятала в левом сапоге, а вот что касается столовых приборов, то мне придётся как-то исхитриться и продать их какому-нибудь нечистому на руку торговцу. Мне нужны средства, чтобы купить билет на корабль.
Двигаясь вдоль стены, дождалась очередной тучи, прикрывшей любопытную серебристую луну, и снова сорвалась на бег уже в сторону густого леса, росшего по бокам от дороги, соединявшей поместье ла Асолье с Бирменом. Решение двигаться вдоль тракта, но в лесу было обоснованным, поскольку шагать по наезженной колее заведомо глупая затея.
– Не трусь, – прошептала себе под нос, чувствуя, как плечи горят от тяжести рюкзака, и всё больше хочется передохнуть хотя бы пару минут. – Мне никак нельзя расслабляться, уж точно не сейчас.