Джейн. Леди-служанка (СИ)

Я стояла тихо, как мышка, скромно сложив руки перед собой.
– Юная леди, – вдруг заговорил герцог, а это был несомненно именно он, в тот самый момент, когда я с любопытством рассматривала картину, на которой, по всей видимости, была изображена его семья. Взгляд невольно зацепился за симпатичного темноволосого мальчика, с озорной улыбкой на устах и бесенятами в тёмных глазах. Мужчина смотрел на меня так пристально, что невольно по спине пробежался сонм мелких мурашек. Что-то будет. – Присаживайтесь, прошу прощения, что не могу встать и сопроводить вас к креслу, недавно подвернул ногу и теперь приходится использовать трость, – кивок на клюку с красивым золотистым набалдашником виде головы орла.
– Благодарю, – я сделала книксен, здраво рассудив, что реверанс для служанки – это перебор, хотя на автомате очень хотелось поступить как положено. – Но я постою.
– Что же, – лорд пожевал губами и, полуприкрыв веки, кивнул: – ваша воля.
– Мне бы очень хотелось знать…
– Вы ведь внучка Патрика, – перебил он меня, его слова заставили меня буквально поперхнуться воздухом от неожиданности, – графа Патрика ла Асолье. И я уверен в том, что прав. Вас переодели мои служанки и подтвердили наличие родового пятна на внутренней стороне бедра.
Тут уж я и вовсе прикусила кончик языка, чтобы не выдать себя бесповоротно.
Вот это поворот!
– Вы ошибаетесь, господин! Я вовсе не чья-то внучка! Я сирота… – зачастила я, но меня, кажется, не желали слушать.
– Вижу испуг в ваших глазах, их цвет достался вам от матери, а той, в свою очередь, от вашей бабушки – Софии, – и сказал он это с такой глубоко затаённой грустью, что я тут же догадалась: за всем этим явно скрывалась какая-то тайна, скорее всего, сердечная. – Ваше лицо и фигура – точная копия графини Софии ла Асолье.
– Эээ, – промычала я, и правда не зная, что ответить.
– Каким образом вы стали служанкой и почему стремитесь скрыть своё истинное имя, вот что я хочу узнать, – продолжал говорить мужчина и, сложив пальцы домиком, требовательно на меня посмотрел.
Я стояла, едва дыша и быстро взвешивала все "за" и "против".
Если этот человек на моей стороне и не выдаст меня Луизе, законной опекунше, то он может стать мощной поддержкой и опорой.
Если старый лорд против меня, и давние обиды на моего деда будут перенесены на меня, то мне не поздоровится и очень скоро я окажусь в жадных коготках "бабушки".
Мне хотелось бы верить в первый вариант, но наученная горьким опытом, что в этом мире нельзя никому доверять, лучше останусь при своих исходных.
– Я никакая не аристократка. Вы приняли меня совершенно за другого человека, могу предоставить документы, подтверждающие мою личность. Мне бы хотелось притвориться тем, кем я не являюсь, вот только, боюсь, правда слишком быстро вскроется и за клевету меня упрячут в темницу, – говорила твёрдо, глядя в глаза собеседнику, продолжавшему сверлить меня нечитаемым взором тёмных глаз.
– Документы, говорите… – через пять минут давящей тишины, наконец выдал он, – что же, будет любопытно на них взглянуть. Скажите Ллойду, это дворецкий, он отправит кого нужно по указанному вами адресу, юная леди. А пока я останусь при своих умозаключениях.
Я мысленно медленно выдохнула и даже несмело улыбнулась:
– Если можно, мне бы хотелось вернуть свою форму. Это платье красивое, благодарю за возможность хотя бы недолго его поносить, но всё же оно мне вовсе не по чину.
– Считайте этот наряд подарком за принесённые вам неудобства. Мой сын был неаккуратен на дороге, из-за чего вы пострадали. И мне бы хотелось хотя бы отчасти загладить нашу вину перед вами.
Примечание автора:
*С помощью муслиновых платьев находчивые француженки подчёркивали свою фигуру и соблазнительные изгибы. Девушки надевали наряд на голое тело и смачивали ткань водой. Оставаться привлекательной модницам хотелось круглый год. Даже холодные зимы не были помехой для того, чтобы выйти в свет в любимом платье из самого востребованного материала. Именно это и стало роковой ошибкой европейских красавиц. Муслин абсолютно не подходил для прохладного климата. Любовь к невесомой ткани привела к худшим последствиям – внезапно в стране начался рост заболеваемости пневмонией и гриппом. В 1803 году Париж накрыла эпидемия пневмонии. В день врачи регистрировали около 60 тысяч новых случаев, а высокая смертность была именно среди женской половины населения.
   
Глава 25
 
Интерлюдия
Его Светлость герцог Анри ла Эрвье задумчиво сверлил закрытую дверь. Воспоминания о безответной любви, что приключилась с ним в далёкой юности, нахлынули и не желали отпускать. Стоило ему увидеть лицо девушки, которую привёз Ален, сердце чуть не разорвалось от радости: неужели его Софи наконец свободна ото всех обязательств? И они теперь могут быть вместе?
Но тут же пришло и осознание реальности – лежавшая перед ним девочка была слишком молода, и всё же несколько отличалась от той, кому он когда-то отдал своё сердце. Навсегда. Безвозвратно.
С Софией, как только она вышла замуж за Патрика ла Асолье, они виделись ещё пару раз – на больших объединённых королевских балах и то оба делали вид, что совершенно незнакомы… И на этом всё…
Короткий стремительный стук в дверь и в кабинет ворвался, словно огненный вихрь его внук – маркиз Ален ла Эрвье. Наследник герцогства и несметных богатств древней фамилии.
– Слышал, ты нарядил служанку в платье леди, вся прислуга о том судачит, – сев напротив деда, заметил Ален, насмешливо блестя тёмно-карими глазами.
– Она не служанка, – ответил хозяин дома, с удовольствием рассматривая своего единственного внука. Горячо любимого и им же избалованного.
Благо природная чуткость и характер не позволили парню стать полнейшим оторвой и хамом. Озорник – да, немного повеса – да, но не грубиян и невежда, не видящий дальше своего длинного аристократического носа. Образованный, любящий фехтование и уже ведущий многие дела герцогства. Умело ведущего. Просто феноменальная память и способности к математике, дарованные природой, были основой в столь больших успехах молодого маркиза.
– Да? – правая тёмная бровь изумлённо подскочила вверх. – А кто же она тогда?
– Точно не та, за кого хочет себя выдать.
Ален ненадолго замолчал, анализируя полученную информацию, после чего, став серьёзнее и стерев с красивого лица насмешливо-дурашливое выражение, задал другой, мучивший его всё сегодняшнее утро, вопрос:
– Как её самочувствие? Что сказал доктор?
– Несколько незначительных ушибов, синяки по всему телу, возможно, треснули рёбра, но это неточно, – ответил старый герцог, – головокружения нет, тошноты тоже, завтрак съела весь, это хороший признак.
– Я рад, – весёлость снова вернулась в его цвета тёмного шоколада глаза, а в груди вдруг потеплело от облегчения… Перед внутренним взором всё ещё стояла неприятная картина: тоненькая, такая хрупкая, с лебединой нежной шеей, девушка, лежащая в его руках и едва дышащая. – И как её ветром не уносит?
– Ты что-то сказал? – вскинул седы брови лорд Эрвье, внимательно очень проницательно посмотрев на внука.
– Нет, ничего, просто мысли вслух, – тут же, слишком быстро отреагировал парень – Хорошо, что обошлось и Дженни не сильно пострадала.
– Леди Дженни, – поправил наследника герцог.
– Так ты не объяснил толком, почему считаешь её аристократкой.
– Давай так, – потерев переносицу, лорд Анри медленно встал на ноги, тяжело оперевшись о столешницу из красного полированного дерева, подхватил трость и, сильно припадая на левую ногу, обошёл стол, – Дженни – служанка, пусть так оно и останется, раз она не хочет мне довериться… Если кто-то вдруг начнёт интересоваться, видел ли ты схожую с ней девушку, то всё отрицай. Со слугами всё может быть сложнее, они уже её приметили. Тут я, конечно, поспешил нарядить мисс в красивое платье. Но тут можно что-нибудь придумать… Вызови мистера Гэрри, пусть выяснит, кто сейчас заведует деньгами ла Асолье, кто именно стал преемником графа. Больше деталей, ограничений в средствах…